Глава восемнадцатая

Я тверд как камень, мать твою.

Я говорю о члене, который пульсирует так, будто сейчас взорвется, а сам я уже на грани того, чтобы застонать. Короче, полный комплект.

Все, что потребовалось, это находящаяся передо мной Селин, и вот я уже изо всех сил пытаюсь держать свои вампирские инстинкты под контролем. Мой дурацкий клыкостояк появился еще в тот момент, когда мы целовались. Все стало еще хуже, когда я случайно прикусил ее губу и почувствовал вкус ее крови. Ее медовый вкус оказался слаще всего, что я когда-либо пробовал за всю свою жизнь. Мне потребовались годы тренировок, чтобы обуздать жажду, но кровь Селин манит меня сильнее всего на свете.

Я превратил почти укус в засос, чтобы хоть как-то успокоить себя, оставить на ней свой след, и скрыть рот, пока клыки не втянутся обратно.

— Как бы мне ни хотелось сделать тебя своим десертом, — Я встаю и протягиваю руку, которая она принимает с хмурым выражением лица, — у меня для нас заготовлен настоящий десерт.

Ее волосы щекочут мне лицо, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

— Когда я по-настоящему сделаю тебя своей, это произойдет на мягкой постели, а не на жестком стекле. Ты заслуживаешь большего.

Ее взгляд смягчается от моих слов, и я нежно целую ее в лоб, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы.

— Пошли, я приготовил крем-брюле.

— Есть что-то, чего ты не умеешь?

— У меня отвратительное терпение. — Ирония не ускользнула от меня, учитывая, сколько я уже живу.

Ее глаза сияют от веселья.

— Поверь, это я и без тебя заметила.

Я снова расстилаю одеяло, старательно избегая возгорания, и сажусь, пока Селин устраивается рядом настолько, что наши ноги соприкасаются.

Она явно решила свести меня с ума этой близостью.

— Может, вместо десерта съедим вот это? — Я поднимаю пакет с мармеладными мишками, который припрятал заранее.

У Селин аж перехватывает дыхание, и она тянется к ним, словно маленький ребенок.

— Откуда ты знаешь, что я люблю мармеладных мишек? — Она, не теряя ни секунды, принимается за них. — Ладно, забудь. Я даже знать не хочу.

Я усмехаюсь, возвращаясь к своему занятию, пока она поглощает свой «десертный аперитив».

Достаю из корзины керамическую формочку, которая до этого лежала на пакетах со льдом. Рядом находится небольшая газовая горелка, и Селин тянется к ней, отчего ее аромат становится еще ощутимее.

Клыкостояк на подходе.

— Селин. — Из моего горла раздается рычание. — Если ты не хочешь, чтобы я покрыл твою шею засосами и отшлепал твою задницу до красноты, то ты будешь сидеть смирно.

По тому, как она судорожно вздыхает, я сразу все понимаю. И знаю: окажись мои пальцы у нее в трусиках, то я обнаружил бы, что она чертовски мокрая из-за меня.

Мне нужно держать себя в руках. Я не хочу тащить Селин в постель, пока не сообщу ей, что мы пара, и кто я на самом деле. Было бы неправильно совершить этот шаг, пока она не знает всей правды о нашей связи. Я могу быть кем угодно: убийцей, сталкером, психопатом, — но я не стану пользоваться своей парой таким образом.

Я провожу горелкой по сахарной корочке десерта. Как только она карамелизуется до идеального золотисто-янтарного оттенка, мы принимаемся за десерт, мгновенно позабыв о мармеладных мишках. Селин пару раз постукивает ложкой по хрустящей корочке, после чего решительно разбивает ее, чтобы кусочки карамели попали в каждую ложку нежного крема.

Она то и дело издает тихие довольные вздохи, и я впитываю каждый из них. И до сих пор не понимаю, как вообще оказался здесь, рядом со своей парой. И не просто парой, а человеком. Я уже давно отчаялся встретить свою вторую половинку и решил, что недостоин ее из-за того, что запятнал свои руки кровью. Помимо убийства ублюдков, которые этого заслуживали, моя душа была запятнана и кровью невинных. Молодые вампиры всегда борются с голодом, и мне какое-то время было чертовски сложно держать свой под контролем.

— Это восхитительно. Все те разы, когда я пыталась приготовить крем-брюле, я либо превращала яйца в омлет, либо перегревала крем и портила карамельную корочку. — Ее розовый язычок скользит по ложке, собирая остатки десерта. — Придется тебе раскрыть мне свои секреты.

Селин испуганно восклицает, когда я нежно прикусываю мочку ее уха.

— Тебе от меня нужен только мой крем-брюле. — Искушение прокусить кожу становится почти опасным, но я, кажется, не в силах держать свои клыки подальше от нее. Меня поглощает желание заявить на нее права, но я это не сделаю.

Пока.

Она шлепает меня по плечу и закатывает глаза.

— Ага, ты меня раскусил. Как только выведаю все твои секреты, вышвырну тебя на помойку, потому что ты станешь для меня бесполезен.

Дождь все так же барабанит по стеклу, и особенно яркая вспышка молнии озаряет ее раскрасневшиеся щеки.

— Напротив, думаю, ты еще найдешь мне применение. И не один раз. — Последние слова я произношу шепотом, отчего по ее телу пробегает дрожь.

Ее щека касается моей, когда она поворачивается ко мне, и в тот самый миг, когда мне начинает казаться, что ее губы вновь прильнут к моим, пронзительный звонок ее телефона разрушает момент. Она хмурится, увидев имя на экране, и тут же отвечает.

— Капитан Барнс? — Спустя несколько секунд она вскакивает на ноги. Стук ее каблуков эхом разносится по комнате, когда Селин начинает нервно мерить шагами комнату. — Что? Только моя? Проклятье.

Слух вампира куда острее человеческого, так что подслушать разговор не составляет труда. Я не хочу вторгаться в ее личное пространство, но я должен знать, что заставило ее так нервничать. Я должен знать, смогу ли это исправить.

— Насколько мы можем судить, ничего не украдено, но тебе лучше приехать как можно скорее.

— Боже мой, Миднайт! — Селин поворачивается ко мне с широко распахнутыми от страха глазами. — Он в порядке? — Ее глаза наполняются слезами, и я бросаю к ней, чтобы сжать ее руку в знак молчаливой поддержки. В ответ она делает то же самое, но, на мой взгляд, отпускает ее слишком быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.

— Да, с ним все хорошо, не волнуйся. — Как раз в этот момент в телефонной трубке раздается знакомое мяуканье, и Селин заметно расслабляется, словно ей необходимо было услышать это мяуканье в качестве подтверждения. Ее ценности могли быть украдены, но ее мягкое сердце, конечно же, в первую очередь переживает за кота.

— Я буду там как можно скорее. Спасибо, капитан. — Они резко завершают звонок, после чего Селин убирает телефон в карман.

— Что случилось? Все в порядке? — Спрашиваю я, делая вид, будто ничего не слышал.

— Похоже, какой-то псих вломился в мою квартиру. — Селин начинает поспешно собирать свои вещи. — Прости, что приходится так резко прерывать наше свидание, но мне правда нужно вернуться, оценить ущерб и переговорить с офицерами. — Она обводит взглядом комнату, понимая, сколько всего осталось на полу. — Черт, я должна помочь тебе все это убрать.

Неподдельное огорчение в ее голосе — то, как она буквально разрывается между желанием остаться и необходимостью вернуться в разгромленную квартиру, — заставляет меня мысленно улыбнуться.

— Не беспокойся об этом. У меня есть люди, которые со всем разберутся. Сейчас я хочу отвезти тебя и лично убедиться, что все в порядке. — Ее слабая улыбка в ответ буквально разрывает мне сердце, и мы спешим к лифту, чтобы как можно быстрее вернуться домой.

— Капитан!

Капитан полиции стоит у ее двери. Судя по всему, ни в одну другую квартиру на этом этаже не вламывались. Кроме ее.

Интересно.

Возле жилого комплекса припарковано несколько патрульных машин, а квартиру все еще осматривают офицеры, фотографируя место преступления.

— А, Селин. — В его взгляде мелькает жалость, когда он замечает, как Селин осматривает разграбленную квартиру. — Один из ваших соседей вернулся домой и, увидев, что дверь взломана, а в квартире полный разгром, вызвал полицию. Мы осмотрели здание и прилегающую территорию, но преступник, похоже, скрылся.

— Судя по записям с камер наблюдения, это был мужчина, но его лицо было скрыто, так что нам придется продолжить расследование.

— У вас есть фото? — Она скрещивает руки на груди и, как всегда, пытается держаться уверенно, хотя я-то знаю, что внутри она вот-вот сорвется. Ее губы слегка дрожат, выдавая эмоции, несмотря на внешнюю невозмутимость.

— Вот. — Другой детектив подходит к нам и показывает монитор с зернистым изображением фигуры.

Высокий рост и массивное телосложение человека указывает на то, что это мужчина. Полностью черная одежда и капюшон, скрывающий лицо, никак не помогают сузить круг поисков, но я уже составляю план, как выследить этого ублюдка. Никто не смеет тронуть мою девушку и остаться безнаказанным.

Я как можно незаметнее втягиваю носом воздух, но, поскольку на месте происшествия уже побывало так много офицеров, выделить один конкретный запах невозможно.

Блять.

— Черт. — Селин устало проводит рукой по лицу, и ее взгляд немного теплеет, когда из-за дивана выбирается Миднайт. — Иди сюда, мальчик. — Она хватает его и крепко прижимает к груди, машинально поглаживая его черную шерсть в поисках успокоения. Я протягиваю руку и чешу его за ухом, отчего его желтые глаза довольно прищуриваются.

— Мне нужно осмотреться и проверить, не пропало ли что. — Она начинает обходить квартиру, а я беспомощно наблюдаю со стороны.

— Могу я помочь? — Я следую за ней по пятам, как потерявшийся ребенок. Мне не нравится, что она отгораживается от меня.

— Все в порядке. Я хочу сделать это сама, — вздыхает она и оглядывается на меня. — Мне так жаль, что я испортила наше свидание, но спасибо за все. Тебе не обязательно оставаться здесь, пока все это происходит.

Она что, пытается выставить меня? Ну, уж нет, блять.

— Ты ничего не испортила, Селин. Ты не виновата, что твою квартиру взломали. Я хочу быть рядом. — Мы смотрим друг другу в глаза, после чего она наконец кивает и молча продолжает осмотр.

— А вы кто такой? — Капитан полиции, должно быть, наконец замечает незнакомца в комнате.

— Завьер. Ее сосед, — отвечаю я так, будто это все, что ему нужно знать. — А вы кто? — Я уже знаю, но я мелочный засранец, так что все равно спрашиваю.

— Чип Барнс. Капитан этого участка.

— Ну что ж, капитан Чип, приятно познакомиться. — Я пожимаю его протянутую руку.

— Капитан Барнс, — поправляет он меня.

— Я так и сказал. — Засовываю руки в карманы и направляюсь обратно в спальню Селин. — Капитан Кукурузный Чипс²¹.

Сзади раздается чей-то сдавленный смешок, и мои губы расплываются в ухмылке.

Ничего не могу с собой поделать. Мужик вроде нормальный, но имя у него уморительное.

Квартира выглядит так, будто по ней пронесся торнадо. Мебель опрокинута, одежда, когда-то аккуратно сложенная в комодах, разбросана по полу, и даже холодильник вскрыт и разгромлен. Похоже, спальне досталось больше всего, и я невольно морщусь при виде разбитых фоторамок и треснувшего экрана телевизора среди осколков на полу.

Ярость во мне закипает с новой силой, когда я замечаю ее трусики, наполовину вывалившиеся из ящика комода. Она, должно быть, чувствует себя ужасно униженной и оскверненной. У меня нервно дергается челюсть, и я сжимаю кулак, чтобы сдержать желание что-нибудь ударить.

— Капитан? — Из ванной раздается звонкий голос Селин.

— Иду.

Он направляется к ней, а я — вот ведь совпадение — замечаю небольшой беспорядок, который срочно требует моего внимания прямо возле ванной. Я украдкой заглядываю внутрь, чтобы понять, на что они смотрят.

— Что вы на это скажете? — Она указывает на что-то, по-прежнему прижимая к себе кота, чей пушистый хвост лениво покачивается в воздухе.

Туалетный столик забрызган кровью, и оба внимательно ее рассматривают.

— Я не вижу других следов крови в квартире, и не представляю, где именно он мог пораниться. Да, в комнате есть разбитое стекло, но, повторюсь, других следов крови нет.

Любопытно.

Я незаметно втягиваю носом воздух, чтобы уловить запах крови и запечатлеть его в памяти для будущего расследования. Было странно, что, несмотря на масштабы разгрома, кроме этого места, не было никаких иных следов крови.

— Я распоряжусь, чтобы ребята взяли образец для лаборатории. Действительно, весьма странно. — Капитан проводит ладонью по лысине и возвращается в гостиную.

Я молниеносно отступаю к шкафу и прячусь за его дверцей, пока он не поймал меня за подслушиванием. Едва он выходит, я подхожу к Селин.

— Мы во всем разберемся, клянусь. — Приблизившись почти вплотную, я медленно обнимаю ее за плечи, и она тут же прижимается ко мне. Похоже, Миднайт категорически против «обнимательного сэндвича», потому что он рычит и вырывается из рук. Исчезновение кота между нами позволяет мне, наконец, по-настоящему обнять свою пару. Ее волосы щекочут мне нос, и я утыкаюсь в них лицом.

Селин вздыхает, и слезы капают на мою рубашку.

— Тебе не нужно все время быть сильной. — Она начинает плакать еще сильнее. — Сейчас я буду сильным за нас обоих. Выпусти все наружу. — Я увожу ее в ванную и усаживаю нас на закрытую крышку унитаза, пользуясь возможностью хоть немного побыть наедине. Офицеры и детективы все еще суетятся вокруг, но держатся на уважительном расстоянии, понимая ситуацию.

Кажется, здесь многовато копов для простого взлома, но, думаю, они поняли, что это адрес Селин, и вызвали больше людей, чем нужно. Приятно знать, что ее команда всегда готова прикрыть ей спину.

Спустя несколько минут, когда она наконец позволяет себе прожить все эмоции, Селин шмыгает носом, а я вытираю остатки ее слез салфеткой.

— Селин? — Окликает ее из-за угла Капитан Тортилья Чип, неловко потирая шею и явно чувствуя себя виноватым за то, что прерывает наш момент.

— Да, капитан? — Она в последний раз проводит рукой по лицу, и я замечаю тот самый миг, когда она снова надевает свою маску.

— Мы собираемся уходить. Расследование продолжится, и мы проверим камеры наблюдения в округе, чтобы попытаться задержать этого типа. Я не знаю, почему он выбрал именно тебя, но, похоже, это единственная квартира, которую взломали. Может, ты знаешь кого-то, кто мог бы это сделать? — Он держит ручку наготове над своим блокнотом.

— Э-э, не уверена. Вы же знаете, как обстоят дела в нашей работе, я полагаю, многие могут меня ненавидеть. — Ее лоб слегка морщится, и мне тут же хочется разгладить эту нежную кожу. — Никого конкретного не припоминаю, но кто знает. — Она пожимает плечами, и капитан делает несколько пометок.

— Хорошо, детектив. Мне жаль, что все так вышло, и мы приложим все усилия, чтобы поймать преступника. А теперь скажи, у тебя есть место, где ты можешь переночевать? — Он переносит вес на одну ногу и убирает блокнот в нагрудный карман жилета. — Дверной замок сломан, и даже будь он цел, мне было бы не по себе от мысли, что ты останешься здесь после всего случившегося.

На лице Селин мелькает удивление, будто мысль о том, что она не может остаться здесь одна, даже не приходила ей в голову. Это лишний раз доказывает, насколько сильно она взволнована.

— Да, я могу позвонить А… — начинает она, но я тут же прерываю ее.

— Мне. Она останется у меня. — Я сверкаю своими идеально белыми зубами, и выражение шока, возникшее на их лицах, выглядит комично.

— У тебя? — Одновременно переспрашивают они.

— У меня. — Ухмыляюсь я.

— Разве ты не живешь по соседству? Есть ли в этом есть смысл, если квартиру рядом взломали? — Капитан хмурится.

— Во-первых, меня слегка оскорбляет, что вы считаете, будто я не способен ее защитить. — В ответ на мои слова Селин закатывает глаза, однако я продолжаю. — Во-вторых, разве это не идеально? Вряд ли они подумают, что она останется так близко к месту преступления. А если они вернутся, мы сможем поймать их с поличным. В-третьих, да как вы смеете? Я вполне способен позаботиться о Селин. — Его замечание задевает меня за живое, и я не могу не защищаться.

— Селин… — Капитан Тортилья Чип раздраженно вздыхает, обращаясь к ней. — Решать тебе. Независимо от твоего решения, мы можем на всякий случай выставить охрану.

Селин закусывает губу, и по ее решительному взгляду я понимаю, что она согласится со мной.

— Все в порядке. Я останусь у Завьера.

— Клянусь, я не дам тебя в обиду, Селин. Уверен, капитан во всем разберется. — Я прижимаюсь к ней, отчего она застывает столбом, что мне не нравится. На свидании она начинала раскрываться рядом со мной, но этот взлом снова заставил ее закрыться.

— Ладно, — он настороженно смотрит на нас. — Возьми пару выходных, Бреннан.

— Капитан… — Селин начинает возражать, но замолкает, когда он поднимает руку.

— Взлом в собственный дом любого выбьет из колеи. У тебя не было времени прийти в себя, и я хочу, чтобы ты отдохнула. Хорошо? — Он умоляюще смотрит на нее, а я успокаивающе провожу рукой по ее спине. — Никто не будет думать о тебе хуже, и мы со всем разберемся.

Селин неохотно кивает, а я мысленно готов пуститься в пляс от мысли, что у нас будет больше времени наедине.

Толпа офицеров постепенно покидает ее квартиру, кое-как прикрывая дверь насколько это возможно со сломанным замком. Они оставляют нам сигнальную ленту, чтобы мы натянули ее после того, как перенесем Миднайта и вещи Селин ко мне. На это уходит не больше двух ходок.

— Все взяла? — Я подхватываю Миднайта и переворачиваю его на спину, как младенца. Она смотрит с таким выражением, будто ждет, что кот сейчас раздерет мне руки за такую вольность, но тот лишь довольно мурлычет.

Мы с ним лучшие друзья.

— Ага. — Она в последний раз бросает беглый взгляд на свою гостиную и закрывает дверь. Быстро натянув сигнальную ленту, Селин тяжело бредет к моей квартире. Мне больно смотреть на ее печально поникшие плечи.

Едва мы оказываемся в гостиной, Миднайт выпрыгивает у меня из рук и устраивается поудобнее на диване. Надеюсь, Селин сможет освоиться так же легко, как он.

— Я посплю на диване, — вдруг заявляет она, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не схватиться за сердце, как средневековый ребенок, умирающий от чумы.

— Черта с два. — возражаю я.

— Прошу прощения? — Она тихо смеется и скрещивает руки на груди, явно готовясь спорить. Она и не подозревает, что я упрямый вампир и никогда не позволю своей паре спать на чем-то, кроме проверенной лично мной кровати.

— Я не позволю тебе спать на диване, Селин. Ты моя гостья.

Быстрее, чем она успевает проследить, я хватаю одеяло и подушку, которые она только что положила на диван, и переношу их на свою постель. Вампиры не нуждаются в долгом сне, так что моя кровать королевского размера почти всегда пустует. Идеально заправленное черное одеяло готово к тому, чтобы она под него нырнула. Взбив подушки, я отступаю на шаг, любуясь результатом.

— Я не собираюсь с тобой спать. Одно свидание — еще не повод для тесных объятий.

— Оу, но я ведь могу быть тем, кого будут обнимать. — Я обиженно надуваю губы, и она бьет меня по плечу. — Шучу. Я займу диван. — Схватив подушку и флисовое одеяло со стула в углу комнаты, я устраиваюсь на диване.

— Мне неловко выгонять тебя из твоей же кровати. — Она неловко мнется в дверном проеме спальни, сжимая одеяло кончиками пальцев.

Даже посреди хаоса, после спешных сборов, с мокрыми от дождя волосами, размазанной косметикой и покрасневшими от непролитых слез глазами, она все равно самое прекрасное создание, которое я когда-либо видел.

— Завьер. — Щелчок пальцев выводит меня из мечтаний. Селин быстро-быстро постукивает ногой по паркету и с раздражением вздыхает. — Ты меня вообще слушаешь?

— Ты хочешь выйти за меня замуж и родить мне детей? Отличный план. Мне нравится.

Ее щеки вспыхивают, и она швыряет в меня подушкой.

— Заткнись. Знаешь что? Мне все равно, что я отбираю у тебя кровать. — Волосы рассыпаются по ее плечам, когда она резко поворачивается и закрывает за собой дверь.

Я фыркаю от мысли, что она считает, будто хлипкий кусок дерева убережет ее от меня.

— Мяу. — Недовольный звук позади меня говорит о том, что Миднайт обустраивается на моей импровизированной постели. Пекарня официально открыта, и он усердно замешивает тесто лапками.

— Чувствуй себя как дома, дружище. Ни ты, ни твоя хозяйка отсюда уже никуда не денетесь. — Звучит зловеще, но будь я проклят, если позволю ей снова ускользнуть от меня.