Заходим под охраной Григория с мамой в здание суда. Нас просят предъявить повестку и документы. К нам подходит Эдик. Здоровается с мамой и подает нам две повестки на наше с мамой имя. Мама открывает в телефоне галерею и показывает фото наших документов. Эдик разговаривает со мной о погоде в это время. Еще одну повестку о явке в суд на свое имя, как свидетеля, он передает маме прямо перед входом в зал. Подмигивает мне и остается у дверей встречать еще кого-то. К нему подходит женщина в возрасте и подает какие-то справки и документы. О чем они говорят, я не слышу. Но понимаю, что эта женщина имеет отношение к юриспруденции.

Мы заходим с мамой в зал заседаний и видим, что с левой стороны сидит за столом довольный отец и его адвокаты. Дядя Гриша нам показывает рукой, что нам надо повернуть к столу, где сидит один молодой мужчина. Получается, что это наш с мамой адвокат. Сам Григорий направляется к отцу, который сменился в лице, когда увидел перед своими глазами нашу троицу. Видно, что он раздражен и даже в гневе, что его план провалился. Он встаёт и отходит в сторону со своим начальником охраны, которые ему что-то тихо говорит. Отец выслушивает и недовольно кивает головой соглашаясь е доводами своего работника. Потом направляется к своему месту и садиться.

В это время в зал заходит еще несколько человек и сразу вытаскивают свои телефоны. На которые начинают снимать нас. Отец хочет их выставить и показывает глазами Григорию на них. Но тот отрицательно кивает головой, и показывает рукой, что еще заходит корреспондент желтой прессы.

Молодцы мои ребята. Не ожидал я такой помощи. Думал, что просто пофоткают у здания суда и отвалят. А тут даже в здании суда и в зале помощь от их договоренности с помощниками сенсаций есть.

«Наш» адвокат спрашивает у мамы, кто мы такие, что садимся рядом с ним. Я улыбаюсь и смотрю на маму. Она громко говорит: «Молодой человек, вы хотя бы на фото посмотрели бы, кого собираетесь защищать. Я та, у которой сейчас суд с моим мужем. Видно, что вы совсем не заинтересованы, чтобы я выиграла с сыном процесс, если вы даже в глаза нас ни разу не видели и даже по телефону не разговаривали с нами. Кого вы защищаете меня, или моего мужа, с которым у вас договоренность?»