Я ела молча. Роуэн оставила меня одну. Вероятнее всего, она отправилась готовить мне обещанную ванну, и за это я тоже испытывала благодарность, хотя глубоко внутри меня разрасталась тьма. Слишком много противоречий вызывала ситуация, в которой я оказалась по собственной глупости. И пусть в моем побеге отчасти было виновато поведение Лисандра, а отчасти — трагическое стечение обстоятельств и редкая аномалия, ненавидела я в первую очередь именно себя.

Когда моя тарелка опустела, я не испытала желания облизать пальцы, но от добавки бы не отказалась. Однако, просить о дополнительной порции вернувшуюся Роуэн не стала, все же не стоило переедать перед купанием.

— Ванна готова, госпожа Элия, — сказала гномочка. — Вам понадобится моя помощь?

— Я справлюсь сама, — сказала я. Дома у меня была личная горничная, которая должна была помогать мне одеваться по утрам и делать прически, но я давно отказалась от ее услуг, считая, что с простейшими бытовыми задачами в состоянии справиться самостоятельно.

Гномочка подбросила дров в камин, забрала поднос и покинула мою гостиную. Оставшись одна, я некоторое время просто стояла, глядя на огонь. Несмотря на то, что на мне был теплый халат, а во мне — горячий суп, тело еще продолжало дрожать от холода. Возможно, это было что-то нервное, но я всем нутром чувствовала острую необходимость согреться. Обхватив себя руками, я поплелась в ванную комнату, дверь в которую находилась в моей спальне.

Удивительно, но в плане удобств у нас со светлыми практически не было различий. В просторном помещении ванной комнаты было все необходимое для принятия водных процедур и не только. Сама ванна представляла собой большую каменную чашу, встроенную в углубление в полу. Внутри были каменные ступени, по которым можно было спуститься на самую глубину бассейна или же сидеть на них, погрузившись до комфортного уровня. Учитывая, что ступени были с двух сторон, ванна, как и сами апартаменты, явно предназначались для пары, и при мысли о том, что однажды я окажусь в каменной чаше наедине с Дамианом Морвейном, мои щеки обожгло румянцем.

Одна стена практически полностью была занята огромным зеркалом, в котором я могла бы рассмотреть себя во всех подробностях, если бы поверность не запотела от пара, что поднимался из воды. Подойдя к самому краю бассейна, я развязала пояс халата и повела плечами. Ткань скользнула по моей коже, и та, несмотря на тепло, покрылась мурашками.

— Ничего, — пробормотала я, глядя на лазурную поверхность воды. В памяти всплыли воспоминания о Лунном озере. О том, как его поверхность сомкнулась над моей головой, а из легких стайкой пузырьков вырвался последний глоток воздуха. Мир вокруг потемнел, и первое, что я почувствовала, очнувшись — прикосновение губ.

Но, может, мне стоило перестать об этом думать?

Снова и снова прокручивать в голове волнующий момент, придавая ему излишне большое значение. Принц Вечного Леса вовсе не хотел меня поцеловать. Он хотел лишь вернуть к жизни ценную пленницу, которую все еще, несмотря на неудачу, можно было выгодно обменять. Или как-то иначе использовать в войне с Сумеречным Континентом. Уверена, Дамиан даже женщину во мне не видел, лишь орудия для достижения своих целей.

Пар, поднимавшийся от воды, пах медом и какими-то цветами, и я, не удержавшись от соблазна погрузиться в исцеляющее тепло, шагнула к ступенькам. Жидкость была горячей настолько, что в первый миг мне показалось, что я могу свариться заживо. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: на фоне того, какой холодной была моя кожа, вода действительно ощущалась обжигающей. Но стоило только погрузиться глубже, как я почувствовала исцеляющий эффект. Это было словно магия. Усталость уходила из моего тела, мышцы расслаблялись, боль в многочисленных ссадинах утихла, оставив после себя лишь слабую пульсацию.

Я не знала, сколько прошло времени. Рядом с краем ванны стоял столик с банными принадлежностями, и я как следует промыла волосы шампунем. Запах у него был мужской, и я пришла к выводу, что Дамиан поделился со мной собственными запасами. Когда волосы показались мне чистыми, я тщательно, почти до скрипа, отмыла все свое тело, надеясь избавиться от противного ощущения грязи, налипшей на кожу. Но эта грязь, судя по всему, была гораздо глубже, и при помощи обычного мыла от нее было не избавиться. Но я, кажется, знала, что сможет перебить вкус предательства у меня на языке. Осталось лишь составить план и шаг за шагом привести его в действие. Начать я решила с заключения магической клятвы, и была готова к любым условиям, которые выдвинет принц Вечного Леса помимо тех, что он уже озвучил.

Вода в ванне начала остывать, но я уже полностью согрелась. Холод ушел из меня вместе с остатками паники. Осталась лишь ясная, как солнечный свет, решимость. Несмотря на то, что я оказалась на вражеской территории, среди тех, кого всю жизнь считала безжалостными монстрами, с каждым мгновением во мне росла уверенность, что я смогу приспособиться и выжить, особенно если тот, кого я считала своим главным противником, превратится в моего союзника.

Да, мы были слишком разными. Светлые эльфы выглядели так, будто богиня Альвин создала их из своей безграничной любви и света. Кожа у них гладкая, поцелованная солнцем, волосы, как нити чистого золота, лица открыты. Их глаза привыкли к ясному дню, они говорили громче, чем мы всегда могли себе позволить, в их голосах звучала музыка, их магия — утонченная и эфемерная, она пропитана светом, исцелением, внутренней и внешней красотой, основана на гармонии и настроена на то, чтобы сделать наш мир ярче. Светлые всегда хранили свои обычаи, даже самые древние, а ритуалы свои проводили на открытых площадях — все для того, чтобы богиня видела их деяния и чистоту намерений.

А мы… Мы другие. Когда-то нас изгнали из Вечного Леса за тягу к запрещенным знаниям, и с тех пор мы научились жить в тени. Каждое наше движение — точный расчет, потому что в месте, где нам пришлось выживать, водилось слишком много опасных хищников. Каждая эмоция — слабость, и мы научились идеально прятать свои чувства за высокими ментальными стенами. Наша кожа темнее, потому что так было проще скрываться во тьме. Наши глаза привыкли к сумраку, мы без труда видели там, где другие натыкались бы на стены. Наши голоса опустились до хриплого шепота, и каждый с рождения знает, что громкие крики привлекают ненужное внимание.