Ровно в двенадцать раздаётся звонок в дверь.

Я сижу в гостиной, переодетая в джинсы и свитер. Моя одежда. Та, что привезла из общаги. Я надела её назло — чтобы показать, что я ещё не стала его куклой.

Молотов выходит из кабинета. Проходит мимо меня, открывает дверь.

На пороге стоит женщина лет сорока. Аккуратная стрижка, очки в тонкой оправе, кожаный саквояж в руке. Она выглядит как врач из дорогой клиники: спокойная, уверенная, профессиональная.

— Юрий Сергеевич, — кивает она.

— Елена Викторовна, проходите. Ангелина, — он оборачивается ко мне. — Это врач.

Я встаю. Подхожу. Протягиваю руку.

— Ангелина.

— Очень приятно, — женщина пожимает мою ладонь. Её рука тёплая, сухая, уверенная. — Юрий Сергеевич рассказал мне ситуацию. Я привезла несколько вариантов. Давайте пройдём, я посмотрю вас.

Я смотрю на Молотова. Он кивает.

— Я буду в кабинете, — говорит. — Если что — зови.

Он уходит. Я провожаю врача в свою бывшую комнату — ту, где я спала до свадьбы. Теперь это просто комната. Гостевая. Моя одежда уже перевезена в его спальню.

Врач закрывает дверь. Достаёт приборы. Говорит спокойно, профессионально, без лишних эмоций. Я отвечаю на вопросы. Раздеваюсь. Сажусь в кресло.

Всё происходит быстро. Осмотр, анализы, вопросы о цикле, о предыдущем опыте. Я отвечаю честно. Нечего скрывать — до него никого не было.

— Всё хорошо, — говорит Елена Викторовна, убирая приборы. — Здоровая молодая женщина. Я бы рекомендовала комбинированные оральные контрацептивы. Надёжно, безопасно. Но нужно подобрать именно вам.

Она достаёт из саквояжа несколько упаковок. Объясняет, чем отличаются, как действуют, какие могут быть побочные эффекты.

— Начнём с этого, — она кладёт на столик одну упаковку. — Принимать строго по схеме, не пропускать. Если будут побочные эффекты — сообщите, подберём другой.

Я беру упаковку. Смотрю на неё. Таблетки. Маленькие, круглые, в блистере. Они отделяют меня от того, что я не хочу.

— И ещё, — врач улыбается. — Не стесняйтесь задавать вопросы. Это ваше тело, Ангелина. Вы им распоряжаетесь.

Я поднимаю голову.

— Спасибо, — говорю. И чувствую, что эти слова — не просто вежливость.

Я провожаю врача. Молотов выходит из кабинета, смотрит на меня.

— Всё хорошо? — спрашивает.

— Да, — я поднимаю упаковку. — Она сказала начать с этих.

Он кивает. Не улыбается. Просто смотрит на меня. Долго.

— Ты злишься? — спрашивает.

— Нет, — я смотрю на упаковку. — Я... я понимаю, зачем это нужно.

— Но?

Я поднимаю голову.

— Но я хочу, чтобы в следующий раз вы спросили меня до. Не после.

Он смотрит на меня. Несколько секунд. Потом кивает.

— Хорошо, — говорит. — Спрошу.

Я иду в спальню. Сажусь на кровать. Смотрю на упаковку в руке.

Маленькие таблетки. Они дают мне контроль. Над моим телом. Над моей жизнью.

Я не хочу ребёнка от фиктивного брака. Не хочу привязывать себя к этому мужчине чем-то большим, чем контракт.

Но я не хочу, чтобы он решал за меня. Даже если он прав. Даже если я согласна.

Я беру блистер. Выдавливаю первую таблетку. Глотаю, запивая водой из стакана.

Я сделала это сама. Для себя.

Я смотрю на своё отражение в окне. Бледное, растерянное, но твёрдое.

«Это моё тело, — думаю я. — Я им распоряжаюсь».

Хотя бы в этом я свободна.

Я ложусь на кровать, смотрю в потолок. Слушаю, как в доме тихо. Молотов, наверное, снова в кабинете. Работает. Живёт своей жизнью, в которую я теперь вписана.

Закрываю глаза. Вспоминаю его лицо, когда он сказал: «Я хочу тебя». Вспоминаю его голос: «Ты не ушла». Вспоминаю его руки, его губы, его тело на мне.

И понимаю, что сегодня ночью я снова буду в его спальню. Не потому что он заставит. Не потому, что контракт обязывает.

Потому что я сама хочу. Как бы стыдно мне за это не было.