— Региночка — доченька, может, ты приляжешь? Спина небось уже колом стоит, — Валентина Семеновна суетится вокруг.

— Да, пожалуй, так полегче будет, — укладываюсь на диван, будущая свекровь заботливо обкладывает меня подушками.

— Насчет Марка не переживай — я его на себя возьму. — Она приносит плед и накрывает меня. — Он еще бегать будет за тобой и прощение вымаливать за то, что на пытку такую отправил.

— Ох, это было очень страшно… — поддакиваю. — Думала, без ребенка останусь. Такие ужасы про этот анализ рассказали.

— Рисковать, конечно же, не стоит.

Она говорит, вроде, искренне, но я чувствую, как на мгновение в ее взгляде мелькает недоверие.

Я прекрасно понимаю, что я для нее сейчас совершенно посторонний человек. И у меня осталось меньше полугода, чтобы изменить эту ситуацию.

— Совершенно с вами согласна, Валентина Семеновна! Там же околоплодный пузырь прокалывают. А это настолько опасно — инфекцию могут занести.

— Ой, не пугай меня! — она в ужасе закрывает лицо руками.

— И главное, зачем? — продолжаю свою линию. — Чтобы доказать папаше, что ребенок его? А чей же он еще может быть? Я ведь только с ним…

— Что? — подскакивает с кресла и садится на край дивана. Ворочаюсь, чтобы показать, что мне ее телеса мешают удобно лежать. — Неужели Марк у тебя первый? — взмахивает руками, ее лицо одновременно выражает удивление и радость.

Мда, ситуация двоякая… С одной стороны, если б получилось втереть ей, что я и правда была только с ее ненаглядным сыночком, глядишь, старуха подобрее была бы ко мне. С другой — как я потом объясню наличие Миши? С неба свалился? Или выдать его за младшего брата?

Пока решаю отложить ответ на этот вопрос и начинаю стонать, обнимая живот.

— Моя ж ты деточка, — бабка гладит меня морщинистой рукой по голове. Ощущения не из приятных, но решаю перетерпеть ради личного блага. — Столько намучилась. Мужики сами не знают, как им угодить. Еще раз повторяю — Марка беру на себя! Не переживай!

— Может, на кровать лучше приляжешь? Там посвободнее. Идем в спальню, моя хорошая.

Святая женщина, ко мне мама так никогда не относилась, а тут чужая тетка. Надо ей еще больше мозги запудрить.

Ведет меня в комнату. Ого, а здесь огромное крутое ложе. Зачем такое старухе?

— Спасибо большое, — обнимаю ее и тут же отстраняюсь, типа, мне самой неловко от своего порыва. Но свекра все понимает правильно — хватает меня в охапку и крепко прижимает меня к своей пышной груди.

— Мне так приятна ваша забота, — шепчу в пропахший борщом застиранный халат. Марк, вроде, мужик при деньгах, а его мамаша ходит как облезлая индюшка.

— Не знаю, почему Оксана о вас так плохо отзывалась. Вы такая милая, — улыбаюсь, выскальзывая из ее объятий. Опускаюсь на кровать, но ложусь с краю, чтобы у нее не было и мысли развалиться рядом со мной.

— Представляю, что эта стерва неблагодарная обо мне могла наговорить. — Она усаживается в кресле, подпирает голову рукой и выжидательно смотрит на меня.

Ага, нужную тему я затронула.

— Причем она так искренне жаловалась, что я ей даже поначалу поверила. А сама думаю — с чего в ней столько злости-то? Когда узнала, что это бывшая моего Марка… — на этих словах пристально смотрю за ее реакцией. Ага, “моего Марка” съедено и усвоено. — Сразу стало понятно, что она та еще злыдня. Хорошо, что с вами познакомилась, грех на душу не взяла. А то бы и я о вас плохо думала, из женской солидарности.

Прикрываю лицо руками, пусть думает, что мне стыдно за мысли о ней.

— Вот, Региночка, а я ж и за Оксаной ходила поначалу. Мира и хорошей жизни сыну хотела, а она не пошла на контакт. Конечно, свекровь — она ж всегда враг, по мнению невестки. Я ж только зла желаю, разлучить их хочу. А я мать! Сына для нее вон какого вырастила. Тебе, может, ножки помассировать? Ты если что, не стесняйся. У меня такие судороги были, когда Марка носила, страшно вспоминать.

Она не дожидается ответа, садится на край кровати, чуть сдвинув меня, и начинает массировать мне ноги.

— Не переживайте, ваш сын в хороших, любящих руках, — намекаю на себя. А то снова Оксанка мне все портит. Дрянь, даже на расстоянии ее тень рядом мелькает. — А квартиру вы правильно припрятали. Она не копейку стоит, чтобы вот так раскидываться. Оксанка и Марку голову забила, что дочке все нужно.

— Там еще доказать надо, чья это дочка!

— Абсолютно с вами согласна! Раз есть сомнения, надо действовать. Но просто ваш сын… как бы это правильно сказать. Он же верит ей на слово.

— Воспитала оленя на свою голову. Жаль, отец не дожил, — она прижимает пальцы к глазам и начинает всхлипывать.

— Ну что вы! — касаюсь ее плеча. — Он просто внимательный, заботливый и доверчивый. Сами знаете, какое у него хорошее воспитание...

— Какая же ты чуткая. Радость мне на старость.

— Это хорошо, что он квартиру на вас изначально оформил.

— А в детстве он каким был! Как-то на обочине одуванчиков мне нарвал. Вымазался весь в соке, еле отстирала. Но довольный был.

Она мечтательно закатывает глаза.

Вот скользкая же эта свекра, я к ней и так, и эдак, чтобы больше про квартиру узнать, а она мне какую-то ерунду рассказывает. Так скоро до детских фоток Марка дойдем, где он на горшке сидит. А меня интересуют только квадратные метры!

— А вы говорите, у вас там кто-то квартируется? Надежный человек? А то я слышала, такие жильцы встречаются — после них надо все до голой шпатлевки снимать и мебель менять. А это ж деньги опять.

— У меня там такой мужчина, — на щеках появляется румянец, глаза мечтательно поднимаются к потолку.

Во дает! Да у нас тут, кажется, интересный вариант намечается.

Надо срочно выяснить, что за мужик, откуда-то прибыл или местный, почему снимает? Если нищеброд-разведеныш, то отвадить, а если командировочный или копит на свое жилье, то прекрасный шанс сбагрить старуху к нему и отжать себе две хаты.

— И что за мужчина? — акция по наведению справок начата.

— Ох, — вздыхает свекровь и краснеет еще сильнее. Она замолкает, откидывается в кресле и мечтательно сверлит потолок взглядом.

И сколько мне еще здесь валяться? Хорошо, что Миша пока живет у мамы. Если что, могу и заночевать. Не замечаю, как проваливаюсь в дремоту.

— А какой я была в молодости! — Вздрагиваю от неожиданности. — Жаль, что он раньше не попался в мои сети, когда я была еще ничего. А сейчас я уже бабка, что тут поделаешь, — уголки губ поползли вниз. Глазами ищет опору.

Жалкая картина. Вселенная, пожалуйста, не устраивай мне такое будущее.

Старая недолюбленная женщина, отчаянно хочет любви и ласки, а остались только поздравления с Восьмым марта и Днем коммунизма.

Я хотела бы в старости быть прикольной богатой бабкой, чтобы молодые тела так и вились бы вокруг меня.

Ладно, об этом еще рано думать. Пока я сама — молодое шикарное тело. И надо использовать его по-максимуму.

— Ну что вы! — вкладываю к голос сахарный сироп. — Вас если немного приодеть, макияж правильно подобрать, чтобы глазки засияли. Вот тут буклечку, — показываю на затылок, — распустить, а волосы выпрямить. Вам же больше сорока никто не даст.

— Думаешь, я еще ничего? — превращается в застенчивую девушку, которой срочно нужно поднять самооценку.

— Конечно! Я ведь с женщинами работаю, помогаю им дольше сохранять молодость и красоту. Вы бы видели, какие коровушки ко мне приходят. Уж я-то могу оценивать, кто как котируется.

— Коровушки? — обиженно уточняет свекра.

— Так это они! — спешу исправить ситуацию. — Вы совершенно не такая!

Вроде, начинает оттаивать.

— К тому же мы с вами хитренькие, можем на уловку пойти. Например...

Бабка напрягается, слушает во все уши. И по выражению лица вижу, что она уже согласна на все.

— Смотрите, с одной стороны, мы слепим из вас красотку, а с другой…

Делаю паузу, она глупо хлопает глазами. Всему-то надо этих индюшек учить.

— А с другой — что думаете, если мы попробуем этого мужчину подселить к вам поближе? Чтобы контакт был теснее, так сказать.

— Куда это поближе?

Не, она правда не догоняет. От усталости мне хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но ставка слишком высока, чтобы вот так отступать и бросать дело на полпути.

— Квартиру разменять что ли? — задумчиво трет подбородок. — Так-то я могу, по документам же она мне принадлежит. Но разрешит ли Марк? Не знаю, можно ли без него.

Она мнется. Того гляди, соскочит.

— Теть Валь, а зачем к вам? Ой, простите, я случайно, — прикрываю рот ладошкой. — Случайно вырвалось.

— Ну что ты! — рот растягивается в улыбке. — Мне даже приятно такое обращение. А то по имени-отчеству как-то слишком официально.

— Вы так по-доброму ко мне относитесь. Язык не поворачивается называть вас Валентиной Сергеевной.

— Семеновной, — поправляет и улыбается. — Зови, как удобно, деточка. Тетя Валя — очень даже ничего.

Норовит обнять меня, но от одной мысли, что опять придется прижиматься с застиранному халату и задыхаться от застарелого запаха борща, начинает тошнить.

Сбегаю в ванную. Дизайнерская полочка уставлена дешевыми кремами, купленными, скорее всего, в ближайшем супермаркете по акции.

Как же странно живет эта женщина. Понятно, почему она в своем возрасте выглядит как потрепанный мешок, набитый пылью и мусором.

— Ну так что скажете? — не слезу с темы, пока не добьюсь ответа. Чувствую, что она готова к тому, чтобы сделать хотя бы первый шаг к переменам в своей жизни.

— Ты про что, Региночка? — невинно хлопает глазками. Вот ты старая коза, видно же, что ты в курсе, про что я.

— Про переезд. Этого товарища к вам.

— Ко мне? — выглядит растеряно. Гладит ладошкой халат. — Тут еще же вот какое дело. Он командировочный, приехал производство открывать. Или магазин, не помню. Говорил как-то, но я не запомнила.

Так-так, а вот это уже интересно. Раз мужик из другого города, значит, свекру может утащить с собой. Идеальный вариант.

— Да это не очень и важно, — продолжает бабка. — Дома, наверное, жена его ждет, дети.

Не важно ей, как же. Мне вот очень даже важно! Есть у него деньги или нет, сможет ли старуху полностью содержать или придется Марку из своих отстегивать.

— А сколько лет вашему любимому?

— Ой, ну не настолько же, — морщинистое лицо покрывается красными пятнами. — Он мне просто нравится.

— Вы так отмахиваетесь, как будто это слово что-то плохое означает. Любовь — это же самое прекрасное чувство на земле! — Боже, какую чушь я несу. — Вот у нас с Марком настоящая любовь.

Свекра довольно улыбается.

— Ну... он чуть старше Марка, — вижу, что бабка знает точную дату рождения ее квартиранта, но стесняется даже себе ее вслух произнести.

— Мама, да вы у нас огонь! — подбадриваю старушку. — Многим молодухам фору дадите.

— Ладно тебе! — встает, подходит к зеркалу, пытается втянуть пузо.

Вид жалкий — типичная пенсионерка. Но я поднимаю большой палец вверх и для убедительности присвистываю.

— А давайте предлог найдем к нему в гости наведаться. Счетчики проверить, отопление.

— Да не хорошо как-то, — она мнется, но видно, что идея ее зацепила. — Может, не так быстро-то? Как бы не перегнуть со своими шагами.

— Ну чего вы засомневались?

— Я как-то не думала, что так быстро все завертится. Давай через недельку ему позвоним? Может, ты позанимаешься со мной? Подскажешь, как похудеть. С кожей бы еще что-то сделать… — она всматривается в свое отражение, а я утыкаюсь носом в подушку, чтобы в голос не заржать.

Как же, похудеть ее. Да тут не то, что недели, тут лет пять нужно, чтобы хоть в более-менее товарный вид ее вернуть.

К тому же я этим заниматься точно не собираюсь. За бесплатно тренировать старуху? Вот она мне сдалась.

— Так, отставить сомнения! — пора переходить к активным действиям. — Я сейчас немного отдохну, а вы звоните квартиранту, назначайте встречу. Я с вами пойду, посмотрю, какими глазами он на вас смотрит. Может, вы зря волнуетесь и вам совершенно не нужно откладывать счастье даже и на неделю?

— А, к чертям все! — она гордо запрокидывает голову. — И правда что, почему я должна откладывать хоть на день свою личную жизнь? Давай все выясним раз и навсегда!

Наконец-то. Вот так удача! Присесть на уши старой бабке, внушить, что она еще огонь — часть моей повседневной работы. То, что я и так отлично умею. Осталось этого квартиранта убедить, что рядом с Валюхой ему будет еще лучше. Она его и накормит, и обогреет, и спать уложит. Насчет страсти не уверена, но они и без меня разберутся.

— Все-таки как-то неудобно.

Да что ж такое… Опять нытье.

— Но с другой стороны, любви же еще хочется, а приходится себя хоронить. Надо бы ровесника искать, но они уже деды в этом возрасте, лысые и пузатые. А вообще — родишь вот мне внучика, я буду с ним возиться. Умерла уже во мне женщина.

Ну что опять начинается. Толкаешь тетку на поступок, а она тут сопротивляется. Мне все равно на будущее этой одутловатой, неухоженной тетки. А вот все ее имущество — то, что должно принадлежать мне.

— Тетечка Валечка, давайте отставим нытье! Бегом наряд выбирать! А я пока гляну, что у меня с собой из косметики есть.

Бабка вздыхает и довольная идет перебирать свой нафталиновый гардероб, а я отправляюсь осматривать квартиру.

Не понимаю, как с такими деньжищами можно жить в такой безвкусице — статуэтки из гжели, рядом лягушки по фен-шую. И старые сервизы с разномастными чашками.

А вот квартирка, райончик — очень даже. Если все вот это вынести на ближайшую мусорку, купить красивую мебель, хорошие шторы. Круглый стол, резные стулья — будет квартира не хуже, чем у подружек из высшего общества. А в бабкиной комнате можно сделать шикарную детскую. Великолепную! Если еще Марк не поскупится, то будет мне полное счастье. А если еще немного подождать, то и та квартира может перейти ко мне.

— Если вот в этом? — Блуза в горошек, юбка клеш. Мда, задача все же непростая.

— А можно, я сама пороюсь в вашем гардеробе? — смотрю на нее глазами верной подруги.

Заныриваю в шкаф. Дышать нечем, воняет старьем, вонючими халатами.

Поднимаю стопку с вещами — просто хотела их сдвинуть, но удача решила меня порадовать. Прямо под серо-зеленой тряпкой — даже не представляю, что это раньше было — лежит плотненький конверт. Ничего себе! Удача повернулась ко мне лицом.

— Теть Валь, идите голову пока помойте. — выглядываю из гардеробной. — Укладку вам забабахаем.

Жду, когда послышится шум воды.

Открываю конверт — стопка пятитысячных и более мелких купюр. Вот это мне повезло!

Пересчитываю и мысленно молю, чтобы сумма была неровной.

На мое счастье в заначке оказывается триста семьдесят восемь тысяч пятьсот рублей.

Внимательно изучаю конверт — никаких надписей. А раз нет точных цифр, значит, сумма в нем может оказаться любой.

Забираю пятерку и сую в карман поглубже.

Поделилась бабка бабками. Улыбаюсь своей шутке. Жаль, такое не расскажешь никому.

Ее сыночек мне побольше должен, так что от Валюхи не убудет.

Пусть попробует доказать, что у нее лежала именно эта сумма.

Вода затихает. Сую конверт на место и засовываю стопку барахла.

От мерзкого запаха тошнит.

Бегу в ванную. Открываю ледяную воду и лицо под струю.

— Розовую блузочку лучше, — кричу, чтобы в комнате было слышно.

Выхожу отдышавшись.

Голубые тени, перламутровая помада. Кажется, эти продукты косметической экзекуции пора запретить.

— Вы красотка, пойдемте охмурять вашего молодого боя.

— Кого? — отвратительно шмыгает носом.

— Ну, мужчину.

Идем неспеша, вроде, как я должна наслаждаться свежим воздухом. Но я только страдаю от брюзжания, сплетен со всех каналов телевизора и очередной порции нытья на тему, какая она бедная и несчастная старуха.

Эх, тяжелая судьба у бесприданницы.

Квартира оказывается в новеньком жилом комплексе. Во дворе много зелени, детская площадка, ТЦ выглядывает. Ого, мне подходит.

Мысленно надеюсь, чтобы жилец был низким уродцем. Такого будет проще убедить в необходимости новых отношений.

— Аркадий Павлович, добрый день, — бабка вползает как змея в квартиру, едва открывается дверь. Не успеваю рассмотреть квартиранта. Спешу за ними.

В джинсах с голым торсом стоит очень аппетитный высокий мужчина.

Да с таким и я бы замутила. Тем более, раз он директор.

— Аркадий, у нас тут немного изменились обстоятельства. Вот внук скоро родится, квартиру, скорее всего нужно будет освободить. Знаю, что найти хорошее жилье сложно. Зову вас к себе в постояльцы. Готовить вам буду, стирать.

Глаза у мужика расширяются, он явно в шоке от такого напора.

Свекровь оглядывается, ища поддержки.

Не, баб Валь, этот персонаж тебе точно не по зубам.