Я щелкаю по ее плечу. — Прекрати двигаться.

Кэт недовольно бормочет, пока я проверяю швы в виде бабочки, закрывающие некоторые из ее более крупных порезов. — Практически зажило.

— Не совсем. — Я осторожно заменяю водонепроницаемые повязки. — Но некоторые из них начинают рассасываться. Дай себе время. Прошло всего десять дней.

И моя маленькая ворона уже лезет на стены. Она вздыхает. — Теперь я понимаю, как себя чувствует Роза. Я больше не могу. Мне нужно выбраться отсюда, Люк. Джио был в куда худшем состоянии, и то уже вернулся к работе.

Учитывая планирование и лечение, я могу понять ее разочарование. Вороны не рождены для сидения в клетке.

— У Джио есть обязанности, которых он не может избежать. Было бы куда подозрительнее, если бы он просто исчез без объяснений.

Единственная причина, по которой он ушел, заключалась в том, чтобы не привлекать к себе внимания.

И как новоиспеченный капо, последнее, что ему нужно, — это выглядеть слабым и напрашиваться на захват власти. Семьи вообще распадались из-за меньшего, их поглощали более крупные семьи, обладающие большей властью, или кто-то другой, ожидающий своего часа, когда представится возможность.

Еще один вздох. Она поворачивается, соскальзывая с кровати с грацией, от которой у меня перехватывает дыхание, прежде чем она скользит ко мне на колени. Мои руки поднимаются, чтобы схватить ее за бедра, ее губы касаются моих, и я хочу большего. Всегда хочу большего.

Я улыбаюсь ей в губы, медленно натягивая ухмылку, когда моя рука обхватывает ее затылок. — Дразнилка.

Она трется об меня, мой член твердеет от прикосновения ее тонкого нижнего белья к моим брюкам. Я откидываюсь назад, наблюдая за ней ленивым, оценивающим взглядом, когда она отталкивается назад.

И падает на колени.

Мое дыхание учащается. — Что ты делаешь, маленькая ворона?

Она поднимает на меня горящие глаза. — Напоминаю тебе, кто главный, Морелли.

Моя молния расстегивается, и я двигаю бедрами, позволяя ей снять с меня брюки. За ними следует нижнее белье, во рту пересыхает, пока она изучает меня, ее глаза прикрываются. — Если только у тебя нет с этим проблем?

Все, что я могу сделать, это покачать головой. — Я более чем счастлив, что бы мне напомнили.

Пухлые губы растягиваются в улыбке, когда она проводит пальцем по моему члену, обводя штанги. Изучая их. Я вдыхаю, когда она наклоняется, теплое дыхание окутывает мою голову. — Катарина.

Помоги мне, блядь, Боже. Моя спина почти отрывается от кровати, когда она заглатывает меня, пока я наблюдаю, как мой член исчезает в ее пухлом рту, как ее щеки впадают, когда она обхватывает рукой мое основание и сжимает.

Ее нежное предупреждение только заставляет меня пылать к ней еще сильнее. Наше дыхание наполняет комнату, когда я раздвигаю ноги, запускаю пальцы в бронзовые пряди ее волос, массирую кожу головы в безмолвной похвале, что заставляет ее бросать на меня предупреждающий взгляд, даже когда мой член засунут ей в глотку.

Взгляд, который говорит мне сидеть сложа руки и принимать то, что она мне дает.

Иисус.

Мое освобождение наступает невероятно быстро. Экстаз пробегает по моему позвоночнику, когда мои руки сжимаются на ней сильнее, и она сглатывает, ее горло сжимается, когда она впитывает каждую гребаную каплю того, что вытягивает из меня.

Мы оба тяжело дышим, когда она, наконец, отрывает свой рот, сияющая и самодовольная, когда она улыбается мне. И похлопывает меня по ноге. — Хороший мальчик.

Она встает на ноги, потягиваясь с дерзкой ухмылкой, которая растворяется в шокированном вскрике, когда я обхватываю ее руками и поднимаю. — Что ты делаешь?

— Оплата натурой, mio caro. — Я осторожно опускаю ее на кровать, приподнимаю и ставлю ее на колени. Моя рука прижимается к ее затылку, пока она не наклоняется, прижимаясь щекой к постели и приподнимая задницу. — И поскольку твоя спина еще не зажила, придется обойтись этим.

Ее босые пальчики поджимаются, когда я встаю позади нее и благоговейно провожу пальцем по ее центру.

— Мне нравятся кружева, Катарина. — Мой голос низок, почти рычание, я хватаю эту жалкую пародию на нижнее бельё, что на ней. — Но больше всего мне нравится кожа. Или вообще ничего.

Я рву ткань без всякого сопротивления, куски падают на кровать, пока я наклоняюсь и вдыхаю.

— Пахнешь как чёртов десерт.

Она толкается назад, в каждом её движении требование.

— Я хочу твой рот.

Я не заставлю ее просить дважды. Раздвигая ее, я улучаю секунду, чтобы оценить ее гребаное совершенство. — Посмотри на этот маленький набухший клитор.

— Люк. — Ее стон вибрирует напротив меня, когда я провожу по нему языком, повторяя мимолетные движения, пока мне не приходится схватить ее за бедра, чтобы удержать неподвижно и погрузить свой язык внутрь нее.

— Горячая, влажная и моя, — прохрипел я. Что-то покалывает мне шею, и я оглядываюсь через плечо.

Компания.

Челюсть Джованни плотно сжата. Он стоит в дверях, шок и жар вспыхивают в его глазах, когда он смотрит на Катарину, распростертую передо мной, ее киска блестит и трепещет от желания.

— У нас гость, — бормочу я. Она оглядывается, карие глаза, влажные от желания, останавливаются на нем. — Может, устроим ему представление, маленькая ворона?

Ее дыхание, хриплое и прерывистое, растворяется в воздухе между нами, пока они смотрят друг на друга. Я оглядываюсь на Джио, вызов написан на моем лице.

Проверка.

Он медленно делает шаг внутрь. Закрывает дверь со щелчком, от которого у нее дрожат ноги.

Он ничего не говорит, прислоняясь к стене. Но его рука поднимается.

Жестом велит мне продолжать.

Моя улыбка становится шире, когда я потираю пальцами ее вход, дразня кончиками. — Ты хочешь мой рот, маленькая ворона? Или мой член?

Я поднимаю взгляд, наблюдая за румянцем, заливающим ее щеки. Но она не уклоняется. — Член.

Я более чем готов для нее, когда собираю жидкость из ее влагалища, провожу по ней пальцами и потираю свой член, выстраиваясь на одной линии с ее входом.

Ее стон, когда я толкаюсь в нее, звучит музыкой для моих ушей. Я наблюдаю, как толстые серебристые штанги исчезают в ее киске, трутся о нее. Когда она пытается пошевелиться, моя рука шлепает ее по заднице. — Ты хотела этого, ты будешь лежать спокойно и получишь все, Катарина.

Она вздрагивает от резких слов, ее руки вцепляются в кровать. Но она не двигается, жжение в моей груди усиливается от ее послушания. — Ну вот. Такая хорошая девочка, берет мой член.

Она сжимается вокруг меня. — Двигайся. Пожалуйста.

Я не торопясь вытаскиваю из нее свой член, наблюдая, как струйка жидкости стекает из ее влагалища, прежде чем снова войти. — Такая требовательная маленькая королева, Катарина. Тебе придется подождать одного из своих других мужчин, если ты хочешь жесткого траха.

Я прижимаюсь к ней бедрами, изгибаясь и упиваясь стоном, который срывается с ее губ. Наклоняясь вперед, я стараюсь говорить достаточно громко, чтобы меня услышали. — Может быть, Джованни сделает тебе одолжение.

Я поворачиваю голову. — Судя по тому, как ее влагалище трепещет вокруг меня, я собираюсь воспринять это как «да» и «пожалуйста».

Его глаза блестят, и он переминается с ноги на ногу.

Я улыбаюсь ему. — Но тебе придется подождать своей очереди, Фаско. Эта моя.

Кэт бьется в конвульсиях подо мной, когда я протягиваю руку вперед и тереблю ее клитор, зажимая его между пальцами. Мое имя — стон на ее губах, когда ее оргазм накатывает рябью, сжимаясь вокруг меня, когда я врываюсь, наполняя ее. — Господи, блядь, Люк.

Ее тело смягчается, пока я не обхватываю ее рукой, чтобы поддержать, и осторожно отстраняюсь от нее. Небольшие толчки сотрясают ее тело, пока я собираю свою разрядку.

И подношу пальцы к ее рту. — Соси. Почувствуй, как сильно я, черт возьми, обожаю тебя, Катарина.

У нее отвисает челюсть. И я просовываю свои пальцы внутрь, изгибаясь, чтобы накормить ее своей спермой, и одобрительно вздыхаю, когда она обхватывает их губами и сосет.

— Я все еще твой хороший мальчик?

Она замахивается на меня, когда я убираю пальцы. Ее взгляд метнулся туда, где стоял Джио.

Теперь там только пустое пространство.

— Задница. — Но она ухмыляется, когда веселье отзывается эхом в моей груди. Наклоняясь, я целую ее в плечо. — Если я могу трахаться, я могу и вернуться в кампус.

Я скрещиваю руки на груди. — Прекрасно. Но мы ужинаем здесь.

Она бросает на меня любопытный взгляд и встает, потягиваясь, как кошка. — Почему?

— Семейный ужин. — Я прижимаюсь губами к ее губам, не заботясь о собственном вкусе, когда она проскальзывает языком внутрь. — Побалуй меня.

Когда я отстраняюсь, ее взгляд скользит к двери. — Нам также нужно все спланировать.

Вторгается реальная жизнь. Джозеф Корво сегодня дома. До встречи Cosa Nostra осталось несколько дней.

Я вижу, как тень пробегает по ее лицу. — Это кодовое приглашение для Джио на ужин? Спланировать?

Легкость в моем тоне действует, вырывая ее из мрачных мыслей. Она тянется за спину и бросает в мою сторону подушку. — Мне не нужен никакие шифры, чтобы пригласить его на ужин, stronzo.

Ее тон смягчается и становится неуверенным. — Ты… значит, не возражаешь?

Я ловлю ее, и осторожно бросаю ей обратно. — Я за все, что обеспечит твою безопасность, маленькая ворона. Собери себе армию, и я поведу ее за тебя. Видит Бог, тебе нужен гребаный батальон. Может быть, нам стоит открыть прием заявок.

На этот раз подушка бьет меня по лицу.