Час спустя я тащу слегка смущенного Винсента наверх, извиняясь через плечо перед Розой за то, что прервала их завтрак. Он следует за мной без жалоб, но я чувствую его вопрос в воздухе, когда мы входим в мою гардеробную.

Закрывая за нами дверь, я убеждаюсь, что она заперта, прежде чем поворачиваюсь, чтобы взять алый тренч с вешалки и натянуть его поверх простого черного платья, которое на мне надето. Мои ножи уже на месте, одна пара надежно закреплена в нарукавных кобурах, а другая — сзади на моих темно-красных каблуках, и я делаю пометку сходить за оригиналами к Джио. Они были слишком чертовски дороги, чтобы их потерять.

— Дому пришлось уйти. — Я бросаю Винсенту объяснение, пока он неловко медлит. — Мне нужно, чтобы ты был со мной на собрании со старшими.

— Конечно, — соглашается он. Его взгляд снова скользит к двери, но он возвращается к своей роли так же легко, как дышит, становясь немного выше.

Я останавливаюсь на секунду, прежде чем мы выходим.

Честно.

Прибегаю к использованию Винсента в качестве щита.

Черт. Может, это я трусиха.

Я прижимаю язык к щеке, внезапно сомневаясь в разумности своего решения. Но сегодня утром я не в настроении разговаривать. Особенно вести разговор, который может стать продолжением того, что начал Данте прошлой ночью в темноте.

Моя решимость держится ровно до того момента, как мы входим через дверь гардеробной, и Винсент встречается взглядом с Данте.

Слишком поздно отступать.

Я слышу щелчок, мой солдат снимает пистолет с предохранителя, как раз перед тем, как Данте ругается сквозь зубы, сдёргивая с себя одеяло и тянется за оружием, которое, я почти уверена, валяется где-то на полу в ванной с прошлой ночи. — Что за блядь...

— Если ты пристрелишь его, Винсент, — спокойно говорю я, осторожно опуская край ствола вниз, — я направлю твой же стол на твои самые любимые части тела.

Слышно, как он сглатывает, роняя пистолет. — Извини, Кэт. Я не был уверен, что он… должен был быть здесь.

Данте смотрит на меня, полностью игнорируя Винсента. — Доброе утро, Корво.

О, он взбешен.

Я прохожу мимо него, избегая встречаться с ним взглядом. — В'Ареццо. Кофе на кухне. Мы с Винсентом уходим.

Я прикусываю губу от раздраженного рычания, которое следует за нами. Винсент медлит, пока я открываю дверь, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо. — Что?

Он бросает на меня слегка умоляющий взгляд. — Извини, что спрашиваю, но я должен. Это… безопасно? Оставить его здесь?

Я делаю паузу. Это хороший вопрос, хороший знак, что он это спросил.

Не знаю, о чем это говорит, но я даже не думаю над своим ответом, прежде чем он слетает с моего языка. — Я доверяю ему.

У меня нет сомнений, что Данте никогда бы не причинил вреда Розе. И что он никому не сказал бы, что она здесь.

Нахмурившись, я прокручиваю в голове это не совсем приятное осознание, пока мы идем в столовую. Не о том что не причинил бы ей боль… Но доверие.

Данте мог бы погубить меня, если бы захотел. Лучиано тоже. Они оба.

Доверие — чертовски ценный товар в нашем мире. Дороже золота или драгоценных камней. Большинство из нас богаче Креза. Мы можем купить все, что захотим, кроме доверия.

И все же я им доверяю.

Винсент наклоняется, когда мы подходим к дверям. — Я принесу тебе еду сегодня утром.

Принесет мне еду. Потому что Дома здесь нет. Не то чтобы я этого хотела, после того как он чуть не умер.

Я бросаю на него неодобрительный взгляд. — Он тебе и об этом написал, не так ли?

Винсент пожимает плечами, полуулыбается, тянется, чтобы открыть дверь, и жестом приглашает меня войти. — Прости.

— Нет, не прощу, — ворчу я, когда мы входим. Головы поворачиваются к нам, ряды столов заполнены лицами представителей каждой из пяти семей.

Это кажется… странно непривычным. Нахмурившись, я считаю в уме. Прошло много времени с тех пор, как я была здесь на общем приеме пищи, и теперь это ощущается по-другому.

Или, может быть, это я стала другой.

Несколько пар глаз провожают меня, пока я иду к столу наследников. Я замечаю, как Лео хмурится за столом Фаско, и не могу удержаться от легкого шевеления пальцами.

Все еще не умерла, ублюдок.

У меня слишком много проблем, чтобы уделять Лео больше внимания, чем необходимо. Но наше время придет.

Мой взгляд скользит к главному столу. Пустуют только два места, Данте, несомненно, уже в пути, и в ебаной ярости.

Люк одаривает меня знойной улыбкой, откидываясь на спинку своего места в конце, как будто у него есть все время в мире. Стефано тоже вернулся, опустив голову, ест с другого конца стола.

А рядом с Люком… Джио. Голубые глаза пристально смотрят на мое лицо, и воспоминание о прошлой ночи поднимает свою уродливую голову.

Мне абсолютно наплевать, ненавидит ли меня Джованни Фаско.

Черт, будет легче, если он ненавидит.

В любом случае, ненависть — это единственное проявление, которое он может мне здесь показать.

Я киваю ему едва заметно, только кончиком подбородка. Он хмурится в ответ, и я отворачиваюсь от главного стола, направляясь к Воронам. Винсент равняется рядом со мной. — Кэт?

Его голос звучит удивленно, и я хмурюсь. — Сегодня утром я завтракаю с Воронами, Винсент. Если только у тебя с этим нет проблем?

— Не-а, — быстро бормочет он. — Никаких проблем. Есть пожелания?

— Что угодно, только не гребаный йогурт.

Пока Винсент убегает, я останавливаюсь, разглядывая лица. Тони и Дэнни замечают меня первыми, Тони привстает, прежде чем я жестом приглашаю его сесть. Оживленная беседа постепенно затихает, когда люди поворачиваются ко мне. Лица немногих выглядят приветливыми. Некоторые даже отворачиваются, категорически игнорируя меня, пока я стою там.

Осознание этого сжимает мою грудь.

Мой собственный народ считает меня убийцей.

Что Роза мертва и похоронена, а ее брат сломлен безвозвратно.

Они думают обо мне так же, как и о Маттео.

Последствия моих собственных решений возвращаются ко мне, как бумеранг.

И всё это не закончится у ворот кампуса.

Как, чёрт возьми, я вообще могу рассчитывать на союз с Cosa Nostra, если мой кузен — ебаный зверь, который убивает детей… а все думают, что я такая же?

Медленно я начинаю отодвигать свободное сиденье. Младший солдат рядом с ним, один из наших новобранцев, вскакивает с невнятными извинениями, прежде чем поспешить прочь. Несколько других тоже встают, пока напротив меня не остается только одна девушка, а следующее свободное место по крайней мере через два свободных места от нас обоих.

Должно быть, она новенькая, потому что я ее не узнаю. Иссиня-черные волосы ниспадают прямыми прядями по обе стороны ее оливкового лица. Она тщательно красит ногти, но ее пальцы замирают, и она поднимает взгляд.

Пока я рассматриваю ее лицо. Она смотрит на меня, как будто ждет, что я что-то скажу.

— Не возражаешь? — Спрашиваю я, указывая вниз.

Она наклоняет голову. Грубый шрам, пересекающий левую сторону её лица, растягивается под верхним светом, блестящий и красный. Он выглядит свежим и, чёрт возьми, адски болезненным, тянется от внешнего уголка глаза до самого края губ. Будто до конца ещё не зажил. Пару месяцев, не больше.

— Тебе нужно моё разрешение?

В её голосе звучит откровенное недоверие. И она права. Мне не нужно ничьё разрешение, чтобы сесть за стол со своей собственной, чёрт побери, командой.

Но стул отодвигается из-под моей руки, и я опускаю взгляд на ногу, пнувшую его в сторону.

— Спасибо.

Винсент появляется с кофе и беконом, никакого йогурта, слава богу. Я замечаю его быстрый взгляд на девушку, кивок, которым они обмениваются, прежде чем он поворачивается ко мне. — Тебе еще что-нибудь нужно, Кэт?

— Выглядит неплохо. Спасибо, Ви.

Он уходит, чтобы посидеть с Тони и Дэнни. Тони, в частности, наблюдает за мной с любопытством. Дэнни смотрит в свою пустую тарелку, и мое сердце сжимается.

Он был лучшим другом Николо. А теперь Нико мертв, — предатель и лжец. Один из приспешников Маттео.

Гребаный Ястреб.

Вздыхая, я откидываюсь назад. Напротив меня раздается резкий кашель, и я перевожу взгляд обратно на девушку.

Она указывает на пустые места вокруг нас. — Кого ты разозлила?

В ее голосе слышится резкость, которую я узнаю слишком хорошо. Она ищет ссоры, и я на это не клюну.

Поэтому я только киваю в ответ, глядя на ее изуродованное лицо. — Они мертвы?

Ее рот открывается. Снова закрывается. — Ты первая, кто спросила.

Нахмурившись, я смотрю на стол. Многие лица быстро отводят взгляд. — Они мертвы?

Тишина. Затем..

— Нет. — Бледно-зеленые глаза встречаются с моими, спокойные, несмотря на тени, омрачающие их. — Это было наказанием за провал.

Моя чашка с кофе опускается на стол с большей силой, чем я хотела.

— Какой провал?

Она удерживает мой взгляд. — Тот, который возникает из-за того, что ты не раздвигаешь ноги, когда тебе говорят.

Ярость.

Гребаная ярость, подступающая к горлу, почти ослепляет меня, затуманивая зрение бледной дымкой. Мой голос ровный. — Кто?

Если это был мой гребаный кузен…

Но она качает головой, кладет кисточку для ногтей обратно в баночку, и откидывает волосы назад. — Это был не Корво. Он… не тот мужчина, которому можно сказать «нет».

Не тот. Не в прошедшем времени.

Я сдерживаю свои извинения. Они пойдут на пользу только мне, а не ей. — Если ты хочешь его смерти, дай мне знать.

Она поджимает губы. Затем протягивает руку. — Фрэнки Коста.

Я пожимаю ее, пытаясь вспомнить. Но ничего не приходит на ум. — Катарина Корво. Откуда ты?

Я спрашиваю не из любопытства, и она это знает. Она колеблется. — Мой отец был юристом. Для... для Сальваторе Азанте.

Мои пальцы сжимаются вокруг ее пальцев.

Если я когда-нибудь увижу, что ты прикасаешься таким образом к другой женщине, я отрежу твою гребаную руку.

Когда она встречается со мной взглядом, я вижу в нем осознанность.

И я вдруг точно знаю, кто оставил ей этот шрам.

— А теперь? — Я заставляю свой голос оставаться ровным. Она колеблется.

— Моя тетя вышла замуж за солдата Корво, порядочного человека. Я... попросила разрешения приехать сюда. Я имею в виду, после. Я больше не была нужна своему отцу, поэтому он отпустил меня. Тетя все устроила.

Зеленые глаза вспыхивают. — Его рука повреждена, и ее невозможно восстановить, ты знаешь. Кто бы это ни сделал… они постарались хорошо.

Мой голос звучит хрипло, когда я отвечаю на ее безмолвный вопрос. — Видимо, недостаточно хорошо.

— Ну, это послало сообщение.

Я постукиваю ногтями по столу. — Что заставило тебя прийти сюда, Фрэнки Коста? К столу Корво?

Она могла бы сидеть с Азанте.

Но вместо этого она здесь.

Она делает глубокий вдох. Встречается со мной взглядом. — Как я и сказала. Это послало сообщение.

Мой рот открывается и закрывается. Не уверена, что сказать в ответ. Повернув голову, я смотрю туда, где сидит Стефано, его темные глаза сосредоточены на другом месте, а тарелка пуста, на лице задумчивое выражение. Словно почувствовав мой взгляд, он оглядывается. Его взгляд перемещается туда, где напротив меня сидит Фрэнки, и мои плечи напрягаются.

— Стефано Азанте имел какое-либо отношение к тому, что с тобой случилось?

Фрэнки тут же качает головой. Она понижает голос, словно не хочет, чтобы кто-нибудь расслышал ее слова. — Нет. Я… нет. Он не был в этом замешан.

Я только киваю, что-то вроде облегчения наполняет меня.

Откинувшись на спинку стула, я внимательно наблюдаю за ней, забыв о своем завтраке. Она смотрит на мою быстро остывающую тарелку с едой и вежливо возвращается к своему аккуратному, размеренному раскрашиванию, время от времени дуя на мокрый лак на ногтях.

Фрэнки Коста.

Она может быть шпионкой. Такая возможность есть, хоть и малая. Подбросить случайную девушку в ряды Ворон и надеяться, что я обращу на неё внимание — маловероятно.

А её взгляд… я узнаю его. Больше, чем хотелось бы.

В ней чувствуется выжившая.

Я опускаю взгляд на ее работу. Наблюдаю за ней с минуту, прежде чем нахмуриться. — Что ты делаешь?

Она поднимает брови, явно чувствуя, что я смотрю на нее, но не поднимает глаз. — Очевидно, не так ли?

Я наклоняюсь вперед, чтобы рассмотреть поближе. — Никогда не видела, чтобы кто-нибудь так красил ногти.

Легкая улыбка приподнимает уголок ее рта, шрам становится шире. — Ты очень наблюдательна, Катарина Корво.

Я жду, пока она закончит рисовать странные полоски на ногтях, избегая любого контакта с кожей, и она ставит бутылочку. — Мне нравится химия. Комбинации могут производить некоторые интересные эффекты в правильном формате. Поэтому я экспериментирую. Эта конкретная комбинация создает летаргический эффект, когда она вступает в контакт с вашим кровотоком. Я работаю над тем, чтобы сделать его многослойным, но я не хочу, чтобы он касался моей кожи.

Ее голос тихий, но от этого не менее страстный. — Я никогда больше не буду жертвой.

Я смотрю на ее ногти еще несколько секунд. Оружие, о котором никто не заподозрит, пока ей не понадобится им воспользоваться.

В моей голове формируется идея, и я поджимаю губы. — Что у тебя сегодня утром? Какие-нибудь лекции? И с какого ты курса?

Она растерянно моргает, глядя на меня. — Пятый курс. И… ничего особенного. Хакерство или еще какая-то хрень, которую мой отец заставил меня выучить много лет назад. А что?

Я морщусь при напоминании о том, насколько разные у нас расписания. Образ Эми вспыхивает в моем сознании.

Но потом я подсчитываю. Пятый курс означает, что ей двадцать два или около того. Моя улыбка зарождается медленно. И она распространяется шире. — Потому что я думаю, что ты могла бы идеально подойти на роль, которая только освободилась. Пойдем со мной. Ты закончила здесь?

Она машет руками в воздухе, чтобы высушить ногти. — Э-э. Я так полагаю? Дай мне секунду.

— Отлично. — Я вскакиваю со стула, шум привлекает внимание Тони.

— Пять минут, — зову я его, и он понимающе кивает.

Дэнни не поднимает головы. Я даже не уверена, что он меня услышал.

— Куда мы идем? — Фрэнки хватает свою сумку и, обогнув длинный стол, подходит ко мне. Я ловлю любопытный взгляд Тони и улыбаюсь ей сверху вниз.

— Чтобы потрепать кое-кому перышки. Думаешь, ты готова к этому?

Она прищуривается, глядя на меня, ее пальцы сжимают ремешок ее черной сумки. — Они сказали, что ты... э-э... другая. Я не ожидала, что смогу увидеть это лично.

Мне страшно подумать, кто именно это сказал и что они имели в виду.

— Разочарована?

Она смотрит на меня. На ее лице нет ни трепета, ни намека на почтение.

Мне начинает нравиться этот план.

— Нет, — говорит она наконец. — Я совсем не разочарована.