По-настоящему?

Он сказал, что возьмет меня силой п-по-настоящему?

Но с чего вообще он это сказал?

— Я… я…

— Ты ведь, — продолжил Джеймс, — рассчитывала именно на это, верно? Хотела меня соблазнить, чтобы улучшить свое положение?

— С-с чего вы вообще это взяли?! — выдохнула я испуганно.

Вместо ответа Джеймс демонстративно окинул взглядом мои ноги. И тут до меня дошло.

То, в каком виде я перед ним предстала… Всегда аккуратно собранные волосы Амелии теперь свободной и шелковой волной струились по плечам и спине. Слегка растрепанные после сна, они выглядели так, будто кто-то запустил в них свои пальцы и взъерошил их в порыве страсти. Я была одета в белое ночное воздушное платье. Хлопковые ленты на шее развязались, горловина разошлась, и один рукав сполз, обнажая плечо. Как будто этого было мало, подол задрался, обнажая длинные, стройные, фарфорово-белые ноги Амелии. Добавить хриплый после сна голос, приоткрытые пухлые, ярко-вишневые губы и блестящий при свете огня взгляд… Да, вывод напрашивался именно такой — Амелия, то есть я, и в самом деле выглядела так, будто хотела его соблазнить.

С тихим испуганным выдохом я схватила лежащий рядом плед и обмоталась им с головы до ног, скрывая за тяжелой тканью оголенное плечо и ноги. А вот с распущенными волосами было ничего не поделать: у меня не было ни лент, ни шпилек, ни гребней, чтобы привести себя в порядок, поэтому пришлось оставить копну как есть.

— Что такое, сестренка? — протянул Джеймс, вставая. Я вздрогнула, совсем забыв о том, насколько он огромен. — Зачем ты прячешь свое тело? Разве ты не хочешь показать мне его полностью?

И вдруг сделал шаг к кровати. Я вцепилась в плед обеими руками, глядя на Джеймса расширившимися от страха глазами. Ч-что он собирается сделать? Зачем идет сюда?

— Д-джеймс, — позвала я. Голос мой прозвучал тонко и напряженно, — т-ты меня пугаешь…

— Почему? — спросил Джеймс мягко. Он встал перед постелью и наклонился ко мне. От него пахло винными парами, лесом, отчего-то дымом — и немного потом: терпким, возбуждающим, глубоким. Нечаянно вдохнув его всего раз, я почувствовала, как закружилась моя голова. — Хочешь, я даже тебе помогу?

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, он отвел руку назад. Я нелепо смотрела на эту руку, гадая, что он делает — а затем охнула, когда с меня медленно начал сползать плед. В следующее мгновение я взвилась в воздух и отлетела к стене, лихорадочно кутаясь все в ту же ткань: мне удалось вырвать покрывало. Джеймс застыл с пустой рукой. Взгляд его переменился, стал тяжелым, мрачным, черным. Он выпрямился, и мне сразу стало тяжело дышать: своим телом, он, казалось, заполнил не только все пространство, но и мои мысли. Я спешно затараторила, пытаясь достучаться до его разума:

— Ты меня неправильно понял! Я вовсе не собиралась… тебя соблазнять! Я не лгу! Просто здесь стало жарко, а кто-то переодел меня в это платье, и у меня нет лент, чтобы собрать волосы… Джеймс, пожалуйста, это и в самом деле так! Поверь мне!

— Поверить тебе? — повторил он эхом.

Я замерла, поняв, какую чушь только что сморозила: с самого начала романа Амелия только и делала, что лгала, манипулировала и притворялась: о каком доверии к ней может идти речь? Знаю, что это полностью моя вина, как автора: ведь это именно я создала подобный сюжет и заставила Джеймса пройти через все круги ада. А значит, вина лежит и на мне тоже.

— Прости, — тихо сказала я, — прости меня за все. Мне жаль, что так получилось.

— Жаль, что так получилось? — два шага — и вот уже Джеймс стоит напротив. Чтобы увидеть его лицо, мне пришлось задрать голову. Господи, какой же он все-таки огромный! Неужели я и в самом деле прописывала его таким?! — Правда?

Я отчаянно закивала. Он протянул руку — и ласково коснулся моей щеки. Я замерла, глядя на него во все глаза: ведь я совсем не ожидала от него такой нежности. Его черные глаза в упор смотрели прямо в мои: поэтому когда в их глубине вспыхнул мрачный огонек, я в то же мгновение поняла, что дела мои плохи.

— Ты думаешь, — прошептал он мягко, и его рука скользнула с моей щеки на мой затылок, — я тебе теперь поверю?

Я охнула, когда он внезапно сжал кулак, хватая пятерней мои волосы, и резко потянул вниз, заставляя меня запрокинуть голову до предела и обнажить шею. От боли на глаза навернулись слезы. Я сглотнула. Его взгляд устремился на мое беззащитное горло, и я почувствовала себя как лань за секунду до того, как хищник вцепится в ее шею и перегрызет ей сонную артерию. Мое воображение так ярко нарисовало мне картинку того, как он вгрызается в меня своими белыми зубами, что от страха я зажмурилась и всхлипнула.

Поэтому когда его губы внезапно коснулись моего уха, а горячее дыхание опалило мой висок, я едва не вскрикнула.

— Боишься меня? — выдохнул он. — И правильно делаешь.

Мое сердце сжалось от страха. И дело было даже не в его близости или его словах — а в том, какой он.

Потому что человек напротив меня был абсолютно не тот Джеймс, которого я прописывала в романе.

* * *

— Каков портрет главных героев?

— Ты разве не читала? — удивилась я.

Таня поморщилась:

— Ознакомилась в выжимке. Так что там по героям?

— Что ж… кхм… Вивиан — голубоглазая блондинка. Хрупкая, нежная, похожая на ангела. При солнечном свете от ее волос будет исходить легкое сияние, и будет казаться, что на голове у нее нимб. У нее нежный голос, похожий на журчание ручья, а еще очаровательная ямочка на щеке. Она добрая, верная и стойкая: несмотря на все трудности, она всегда улыбается, для каждого находит ласковое слово, и всегда готова помочь Джеймсу. Она прямо как молодая ива: может гнуться, но никогда не…

— Боже…

— Что?

— С Вивиан все ясно: ангел во плоти. Джеймс Рока?

— Ох, Джеймс, сейчас… Я хотела выделить его из ряда аристократов, чтобы противопоставить всем остальным героям с самого начала, и показать, что…

— Ближе к делу, тихуша.

— П-прости. Ладно. Он высокий, широкоплечий шатен со светло-зелеными глазами. Выше всех мужчин минимум на голову. Еще он смуглый — это от деда с маминой стороны. Сразу привлекает внимание. Красота мужественная, суровая, спокойная, отчего барышни задерживают на нем взгляды. Наделен выдающейся физической силой. По характеру он справедливый, искренний, волевой, целеустремленный и добрый. Ради тех, кого любит, пойдет на все. Еще он вежливый, мягкий и обходительный.

— Принц на белом коне. Ладно, дальше. Злодей, Эммет Гира?

— Сначала я хотела его сделать ему крючковатый нос или что-нибудь в этом роде, но после решила вылепить из него красавца. Светловолосый, светлоглазый, с тонкими чертами лица — в общем, чистокровный аристократ в энном поколении. Высокомерен, холоден, эгоистичен, но умен. Умеет находить людские слабости и умело этим пользуется. Змея в человеческом обличье. Обладает большим потенциалом и действительно стал бы хорошим правителем, но зависть к Джеймсу и ненависть затмили ему глаза и заставили его сойти на скользкую дорожку.

— Хм, этот парень мне уже нравится больше главного героя.

— Что? Но почему? Он же злодей!

— Вот именно. Главный герой у тебя слишком хороший, просто рыцарь без страха и упрека. Аж скучно. Кстати, говоря о злодеях, какая Амелия?

— Обычная. Она же второстепенный персонаж, значит, должна проигрывать Вивиан по внешности, поэтому я не стала наделять ее красивым лицом.

— А зря. Вот что… Сделай-ка ее роковой красоткой.

— Зачем?

— Сделаем ее внешность ее же оружием. Она же злодейка, значит, должна уметь манипулировать мужчинами, а этих только лицом и фигурой и проймешь. И… пусть она будет противоположностью Вивиан. Вивиан у нас теплая, как лето, а Амелия пусть будет холодной, как зима.

— Яркая брюнетка с бледной кожей?

— Да-да, в самый раз. Если у Амелии будет броская внешность, можно добавить несколько сюжетных линий, связанных с ее красотой. К примеру, пусть она кого-то соблазнит, чтобы привлечь на свою сторону против Джеймса или… не знаю… ты писатель, придумай какую-нибудь интригу.

— Хорошо, сделаю Амелию красоткой.

— Да, и насчет Джеймса… Вот слишком он правильный. Сделай ему какую-нибудь слабость. Ну, например, пусть у него иногда сносит крышу.

— Что? Нет! Ни за что! Он — положительный персонаж, и таковым и останется! Амелия — ладно, но Джеймса я менять не буду!

— Ого, завелась-то как... Даже не ожидала. Думала, ты бесхарактерная мямля, а в тебе, оказывается, иногда что-то нормальное проглядывает. Ладно, не пыхти, оставь себе своего расчудесного Джеймса. Но тогда пропиши Эммета поярче, пусть хотя бы от главного злодея у читателей снесет крышу. И жду исправленный черновик в четверг. Чао, тихуша!