Первое, что я испытала, услышав эти слова — облегчение. Огромное, всеобъемлющее и волнительное.

А вслед за этим я почувствовала гнев.

— С тех самых пор, — произнесла я медленно, — как я открыла глаза в темнице, всяк и каждый твердил мне, что я бессовестная, бессердечная, жестокая злодейка. И я поверила в это. Поверила в то, что я могу ударить человека за то, что он не погладил мне треклятую ленту. Могу уволить бедную женщину из-за мимолетного каприза. Могу… сделать что угодно, только потому, что у меня злая натура. И я поверила в это. Я решила начать новую жизнь без долгов и без мук совести — а теперь узнаю, что это ложь. Что все вокруг обманывали меня? Но почему?

Взгляд Дерека стал сочувствующим.

— Мне очень жаль, миледи. Думаю, это была месть Ваннессы Стирлинг. Я знаю ее характер. Скорее всего, когда она устроилась сюда на работу, она оболгала вас всем и каждому, скрыв истинную причину своего увольнения.

Я кивнула. Но гнев не проходил. И я поняла, что должна что-то сделать.

— Я не оставлю это просто так, — сказала я решительно, — с этого момента я научусь себя защищать.

Я развернулась.

— Миледи? Куда вы?

— Восстанавливать справедливость.

Шаги мои были уверены и тверды. Я быстро шла вперед, в прачечную, горя негодованием и страстным желанием найти Ванессу Стирлинг и сказать все, что я о ней думаю. Я готова смириться с обвинениями и злостью Джеймса и Вивиан — их я действительно заслужила, — но я не позволю рушить свою жизнь какой-то обиженке!

В прачечной было душно. А еще влажно. Кругом были котлы с кипящей водой, порошки для чистки, тазы, ковши, ведра — и много, очень много прачек. Не медля ни секунды, я вошла внутрь и громко и гневно спросила ближайшую:

— Где Ванесса Стирлинг?

Та оторвалась от юбки, с которой возилась, и подняла ко мне потное лицо. За секунду в ее маленьких глазах сменились равнодушие, узнавание и удивление.

— Эй! — воскликнула она, привлекая внимание остальных. Все побросали свои работы и повернули к нам головы. — Да ведь ты…

— Леди Амелия Шар'Ле! — перебила я ее. И требовательно повторила. — Где Ванесса Стирлинг?

— А зачем она тебе? — тут же встала в стойку прачка. Она окончательно бросила юбку в таз — во все стороны разлетелись брызги воды, — встала и уперла руки в бока. — Что ты опять хочешь сделать бедняжке? Уволить ее снова?

Поняв, что ничего от нее не добьюсь, я перестала обращать на нее внимание. А потом… заметила стул, с которого она встала. Не задумываясь, я встала на стул, чтобы увидеть разом всю прачечную и громко велела:

— Ванесса Стирлинг! Немедленно подойди сюда!

Воцарилась изумленная тишина. Все потеряли дар речи от моей наглости, но я уже увидела ту, что искала: невысокая женщина с испуганным лицом отчаянно пыталась пробраться к выходу.

— Ты! — сказала я. — Ванесса!

Все взгляды устремились туда же. Женщина замерла — значит, я не ошиблась, и это действительно она, — а потом снова попыталась убежать.

— Лови воровку! — крикнула я.

От неожиданности ближайшая к Ванессе прачка действительно ее схватила. Пока она не опомнилась, я спрыгнула со стула и подошла к женщинам быстрым шагом.

— Лгунья! — воскликнула я. — Лгунья и воровка!

— Леди Шар'Ле… — проблеяла женщина, но я была зла, и не дала ей и шанса.

— Мало того, что ты у нас воровала! Мало того, что украла мой кулон! Мало того, что мы пожалели твою больную мать и не отправили тебя в тюрьму, когда поймали за руку — так ты ответила на нашу доброту? Это твоя благодарность? Вместо того, чтобы радоваться, что тебя пожалели и не посадили, ты пришла сюда и начала распространять обо мне сплетни! Ты рассказывала обо мне гадости на каждом углу!

— Леди Шар'Ле…

— Ты сказала, что я уволила тебя за то, что ты шмыгала носом! Немыслимо! Хотите знать правду? Она украла кулон моей матери! И ей не хватило ума сообразить его спрятать — вместо этого эта воровка носила его на шее! И он выскользнул прямо перед мной, когда она подавала мне десерт!

Голос мой был полон ярости. Каждая клеточка моего тела звенела от негодования, и все, что я сейчас хотела — это выплеснуть его и добиться для себя справедливости.

— Я не святая! — продолжала я. — И за мной водятся грешки! Но чтобы я ударила человека? Это ведь тоже твои проделки, верно? Что еще ты придумала? Что я вам не платила? Что оскорбляла? Или измывалась?

Она вздрогнула — и я поняла, что попала в точку.

— Вот, значит, как? — воскликнула я. — Значит, ты распространяла по дворцу и другие сплетни обо мне!

Но тут Ванесса Стирлинг меня удивила. Вместо того, что оправдываться, что вырвала свою руку из хватки удерживающей ее прачки и нахально сказала:

— Ну и что? Что в этом такого? Да, я придумала. Да, приукрасила. Знаешь, как ты меня бесила? Вся такая чистенькая, богатенькая, красивая, вся в дорогих нарядах и украшениях, а еще эти пирожные, которые ты жрала каждый день с кислым видом! Знаешь, как мне хотелось взять тебя и засунуть башкой в пруд? Подумаешь, солгала. И что? Посмотри на себя сейчас. Тебя сбросили с пьедестала, ты такая же служанка, как и я. Хуже. За тебя никто и не заступится. И что ты мне сделаешь, а? Что?

— Ты…

— Вот именно! Ты теперь ниже меня. Мне ничего за клевету не будет. Да, черт побери, за тебя никто не заступится, даже если я тебя ударю!

И она замахнулась. Я не успела среагировать — и она непременно отвесила бы мне пощечину, если бы в этот момент…

Не вмешался Дерек.

Я не знаю, когда он появился в прачечной и как много успел увидеть и услышать. Но он перехватил руку Ванессы еще в полете — и в наступившей ошарашенной тишине произнес:

— Ошибаешься, Ванесса.