— Отношениях?

Голос Джеймса не поменялся ни на йоту, но что-то подсказывало мне, что он обескуражен.

— Да, — продолжила я, опуская взгляд, чтобы он не увидел в нем ложь, — она хотела знать, почему ты меня отпустил. Учитывая… Учитывая, что мы не родственники.

Наступила тишина. Я решила украдкой бросить взгляд наверх, чтобы увидеть реакцию главного героя. И столкнулась с его черным взглядом.

— Это все? — спросил он.

Остановись, Алена. Скажи «да». Он уже должен был поверить в мою ложь, ведь она идеальна: Вивиан специально отозвала меня в сторонку, чтобы задать такой щекотливый вопрос.

Нет, надо что-то добавить. Что-то более правдоподобное. Чтобы Джеймс поверил на все сто процентов.

— Она… — я вновь опустила голову, — кажется, она переживала. Потому что… потому что вы еще не женаты, — выпалила я отчаянно, — думаю, она решила, что между нами что-то есть, поэтому ты не женился на ней и позволил мне выйти из заточения.

Да. Отлично. Я бы поверила. Идеальный ответ: это бы объяснило, почему Вивиан отозвала меня в сторонку, чтобы поговорить наедине, не привлекая остальных слуг.

— И что ты ей ответила?

Я вздрогнула. Я настолько погрузилась в свои мысли, что голос Джеймса, отрывистый и тяжелый, меня напугал.

Но ответ тут мог быть только один.

Я взглянула на него так удивленно, как только могла — и ответила со всей искренностью:

— Что между нами ничего нет, конечно же. Ты отпустил меня, потому что мы были семьей.

Воцарилась тишина. Я продолжала смотреть так же честно, как и могла, но… Что-то поменялось. В Джеймсе. На меня надвинулось предчувствие беды: будто я стою в открытом голом поле и смотрю на приближающиеся грозовые тучи, от которых никуда не деться. Я почувствовала, как от напряжения намокают моя спина и ладони, но я продолжала стоять напротив этого хищника, отчаянно отгоняя от себя мысль о том, что передо мной…

Мой убийца.

— Ступай, — внезапно сказал Джеймс, — к себе.

Не веря своему счастью, я развернулась и на негнущихся ногах пошла к себе. Оказавшись в коморке, я дошла до кровати и обессиленно на нее опустилась. Меня потряхивало. Ощущения и впрямь были такие, словно я только что смотрела в глаза дикого зверя и лишь чудом избежала смерти. Я легла на кровать, накрылась пледом с головой и обхватила себя руками за плечи: все, я в домике. Тут безопасно. Относительно. Нет, тут безопасно — и точка. Давай, приходи в себя и нормально ложись спать: завтра у тебя много работы.

Нормально лечь не получилось: пригревшись в «домике», я уснула прямо, как есть в одежде. Утром платье было мятое.

А взгляд Арлы Фер — недовольным.

— Немедленно переоденьтесь, — велела она.

Я кивнула: проснувшись буквально за две минуты до ее прихода, я успела лишь наспех ополоснуться водой из кувшина и поправить растрепавшиеся за ночь волосы.

— Этим вечером, — сказала госпожа Фер, — во дворце будет прием. На дворцовой кухне будут идти обширные приготовления, поэтому слугам туда путь заказан: обед и ужин вам принесут прямо сюда. Сегодня вам вменяется привести в порядок общий коридор на этом этаже и лестничную площадку. Тесса, что такое?

— Ничего, госпожа Фер, — спешно открестилась Тесса.

Она едва слушала нашу начальницу, горя желанием узнать, чем закончилась наша вчерашняя встреча с Вивиан. Прямо как Джеймс, невесело подумала я.

— Работайте тщательно, — наказала госпожа Фер, — я сама приму вашу работу вечером.

— Да, госпожа Фер, — отозвались мы, и личная служанка короля, наконец, ушла.

— Ну? — воскликнула Тесса нетерпеливо. — О чем вы вчера говорили?

— Улаживали разногласия, — промямлила я, чувствуя себя отвратительно из-за того, что приходится лгать Тессе.

— Ты попросила у нее прощения?

— Что-то вроде того, — я отправилась в коморку, чтобы, наконец, переодеться и привести себя в подобающий вид. Тесса, даже не задумываясь, отправилась следом.

— И она, конечно же, тебя простила, — воскликнула Тесса.

— Почему ты так думаешь? — вяло удивилась я, расстегивая пуговицы на платье.

— Это же леди Лотус, — сказала рыжеволосая девушка так, будто это все объясняло.

Впрочем, так оно и было. Леди Лотус в моем романе была всепрощающей и милосердной. Хоть эту ее черту сценаристы не стали менять.

— Я тебя поздравляю! — продолжала Тесса. — Ты положила начало своей новой жизни!

— Спасибо, — несмотря на неловкость, я не могла не улыбнуться: так искренне радовалась за меня девушка.

— Итак, — она мгновенно поменяла свой тон на деловитый, — чтобы ты сегодня успела в прачечную до закрытия, нам нужно разделаться с делами как можно скорее. Не будем тянуть. Вперед!

И она решительно отправилась наводить порядок.

Весь день мы мыли, тёрли, чистили и полировали. У меня отваливались от усталости руки, ныли колени, жутко болела спина — но я даже не думала о том, чтобы дать себе передышку. Тесса права, нужно управиться с делами как можно скорее, чтобы осталось время для Ванессы Стирлинг. Рыжеволосая девушка тоже не делала перерывов: более того, умудрялась подбадривать и помогать мне тогда, когда я уже кусала от усталости губы. Клянусь, Тесса была настоящим ангелом, и я не знала, как благодарить судьбу за то, что она послала мне такого друга.

— Что ж, — сказала госпожа Фер после тщательной инспекции, — я удивлена, что вы так быстро управились. Вы отлично поработали. Можете теперь идти к себе.

Мы с Тессой радостно переглянулись. Она выразительно подняла брови и кивком указала на главную служанку. Я кивнула — и послушно обратилась к Арле Фер:

— Госпожа Фер, я бы хотела спуститься в прачечную. Я… случайно обнаружила пятно на другом платье и хотела бы теперь его застирать. Охрана… пропустит меня вниз?

— Я предупрежу, — ответила она после заминки, — но советую вам не задерживаться дольше, чем на полчаса. Стража за этим проследит.

Я напряглась. Не ожидала, что мне установят ограничение по времени. Теперь придется думать, как успеть управиться за такое мизерное время.

Тесса кашлянула. Я взглянула на нее. Подруга делала круглые глаза, намекая, что Арла Фер ждет от меня ответа. Спохватившись, я склонила голову перед главной служанкой:

— Благодарю, госпожа Фер.

Пятнадцать минут спустя, прижимая для достоверности к груди сверток с платьем, я спускалась в прачечную. От волнения меня даже чуть подташнивало: я понятия не имела, как начну разговор, что буду говорить Ванессе Стирлинг — и что делать, если она даже не захочет меня слушать. Погруженная в свои переживания и провожаемая взглядами стражников, я шаг за шагом приближалась к прачечной.

Но дойти до нее не успела.

Кто-то огромный и сильный внезапно выдернул меня за запястье из ярко освещенного коридора, толкнул в боковую нишу, навис надо мной — и жарко выдохнул мне прямо в ухо:

— Наконец-то…