Коридор оказался огромным — и явно соответствовал моим представлениям о том, как должен выглядеть коридор во дворце. Пол был устлан мозаикой белого, песочного и коричневого цветов. Стены были высокие и светло-бежевые, по обеим сторонам от дверей они округлялись белыми полуколоннами и мягко изгибались арочными проемами, которые создавали ощущение легкости и полета. С потолка ровными рядами свисали бело-золотые люстры. Через каждые три дверных проема вдоль стен располагались столики из черного дерева, на каждом из которых стояли по два высоких черно-золотых светильника — света тут было предостаточно. В моей памяти моментально всплыла картинка коридора из подземелья, и этот контраст между светлым воздушным коридором самого дворца и темным, освещаемым одними факелами подземельем заставил меня занервничать и укрепиться в мысли, что ни за что на свете я не хочу больше вернуться вниз.

— Давай быстрее!

Я спохватилась и побежала за Тессой. Звук моих каблуков раздался слишком гулко, и я, прикусив губу, заставила себя ступать тише. Коридор заканчивался арочным проемом, который вел в какой-то сквозной зал — но охранялся двумя стражниками. Обернувшись назад, я отметила, что стража была и в другом конце коридора. При нашем появлении охрана даже не шелохнулась, но шестое чувство подсказывало мне, что стоит вызвать у нее хоть малейшее подозрение — и меня схватят раньше, чем я успею что-либо сделать.

И вот Тесса вела меня прямо к ним. Я напряглась, но старалась от нее не отставать. Однако, не доходя до сквозного зала, она свернула в незаметный боковой коридорчик, заканчивающийся всего одной дверцей.

— Тут, — отпирая дверцу, сказала Тесса, — у нас кладовая.

Кладовая оказалась неожиданно большой. Она представляла собой открытый стеллаж, полностью занимающий одну стену и заставленный разными бытовыми приборами.

— Бери вон то ведро, — велела Тесса, хватая такое же, — там внутри уже есть паста и тряпки. И давай живее, у нас мало времени до завтрака.

Я молча повиновалась. Когда я повернулась к Тессе, она стояла, глядя в коридор, и ее уши и щеки алели красной краской. Я удивленно распахнула глаза, но быстро сообразила: скорее всего, ей нравится кто-то из охранников, что сейчас сторожит выход из коридора. Сообразила — и удивилась тому, как недостаточно подробно прописанный мною мир ожил — и ярко заиграл множеством своих граней, подобно бриллианту на свету.

Мы забрали необходимое и вернулись обратно в покои. Давление на моей спине от следящих за каждым моим шагом чужих глаз исчезло, и оказавшись в уже знакомой мне комнате, я даже почувствовала облегчение.

— Вытащи из-под решетки поддон, — приказала Тесса, — вот так. Теперь собери золу в ведро…

К моему удивлению, она не перекинула на меня всю работу. Я ожидала, что она будет надо мной издеваться, но вместо этого она, лишь морщась, закатывая глаза и делая нетерпеливое лицо, действительно объясняла и показывала мне, что и как делать, при этом параллельно работая сама. Закончив с чисткой камина, мы вместе заправили постель, и она делилась со мной подробной информацией, лишь изредка ругая меня за мою нерасторопность и несообразительность.

И я поняла, что она мне не враг. В Тессе не было зла. По сути, она была молодой еще искренней девчушкой. Она меня, возможно, презирала — думаю, в том виновата репутация настоящей Амелии — но не ненавидела. Возможно, со временем мне удастся с ней наладить с ней отношения — и, если повезет, даже подружиться.

Во всяком случае, я очень на это надеялась.

— Все, — воскликнула она, заканчивая заправлять кровать, — теперь идем на завтрак.

Я кивнула, и мы вновь вышли. Теперь она повела меня вниз. Я вертела головой во все стороны, но все равно не заметила, как мы оказались…

— Наша кухня, — сказала Тесса, — тут берешь миску, в том котле — еда. Накладываешь себе, сколько надо, находишь место, завтракаешь — и возвращаешься к работе.

Пока я заторможенно озиралась в поисках миски, она уже ушла, высмотрев кого-то в дальнем конце кухни. Я принялась озираться по сторонам. Пока что на меня не обращали внимания. Пользуясь этим, я взяла миску из какой-то стопки, подошла к котлу с кашей и осторожно налила себе один черпак. Затем нашла свободное место за столом и села, намереваясь позавтракать.

Но позавтракать не успела. Стоило мне сесть, как соседки — такие же горничные — бросили на меня беглый взгляд, чтобы поздороваться. Их глаза округлились. Ложки перестали черпать кашу. Узнавание вспыхнуло как лесной пожар — и прокатилось от одного к другому. Даже в черной форме служанки меня было легко узнать — и они, естественно, узнали. Воцарилась тишина.

— Это что? — раздался чей-то голос. — Мои глаза меня обманывают?

— Нет, это леди Шар'Ле!

— Та самая?

— Да, видите, это же она.

— Что она тут делает?

— Ошибка?..

— Разве она не должна быть в темнице?

— Видимо, теперь будет отрабатывать…

— Отлично, давненько у меня были к ней вопросы…

— … за все поплатится…

Моя интуиция вопила, что сейчас что-то будет. Так оно и случилось. Ко мне подошла группа горничных, и одна из них, выступив вперед, произнесла:

— Ты — леди Шар'Ле?

Я не видела смысла увиливать — все равно узнают рано или поздно. Поэтому я встала, оправила фартук — кажется, это уже стало привычкой — и ответила:

— Да, это я.

— Разве ты не под арестом?

— Меня выпустили. Теперь я буду тут работать.

Служанки переглянулись, и, глядя на то, каким предвкушением зажглись их глаза, я поняла еще одну вещь.

Тесса не питала ко мне ненависти. Но помимо нее, во дворце были еще сотни других служанок.

И вот уж они-то точно желали мне только зла.