В Новый год снежило. Ветер срывал с неба тяжелые хлопья снега и швырял их в окна так, будто пытался пробиться внутрь, к свету и теплу. Море едва угадывалось где-то там, за белой мутью, темное, холодное, бесконечное.

Гостиница стояла почти пустой. Впрочем, зимой так бывало часто. Разве что дальнобойщики иногда останавливались переночевать, да редкие чудаки, которым зачем-то приспичило ехать вдоль побережья в несезон.

Впрочем, их единственного постояльца назвать чудаком было бы неправильно. Бедолага просто обломался по дороге домой. Позвонил по телефону, который значился на табличке у входа в гостиницу. Леся выскочила его встретить. Высокий, продрогший.

— Машина сдохла, — сообщил он вместо приветствия, стягивая с головы шапку. С нее тут же посыпался снег. — Я уже вызвал эвакуатор, но мне сказали, что в лучшем случае он приедет если только к обеду.

— Номер нужен? — спросила Леся, пряча улыбку.

— А вы работаете? — мужчина покосился на темные окна гостиницы с таким видом, будто жизнь только что обманула его особо циничным способом.

— Ну, конечно! — заверила Леся, пританцовывая на холоде. — Сейчас просто все по домам сидят. Пойдемте. Можете выбрать любой номер, — кивнула она в сторону коридора. — Кроме президентского люкса.

Мужчина моргнул и улыбнулся.

— А что, здесь такой имеется?

— Нет, — засмеялась Леся. — Но звучит солидно.

— Вы меня просто спасли. Я уже было настроился встречать Новый год в машине. Ресторана тут, поди, нет? — без особого энтузиазма огляделся.

Леся виновато покачала головой. И покосилась в сторону дома, где вовсю кипела жизнь. Видно, чтобы скрасить ей первый Новый год без сына, гостей набилось — мама дорогая. Отец с Викой, Викина дочь с мужем и новорожденной девочкой, Миша, который по настоянию Стаховича так и остался с ними. Сейчас они дружной толпой допиливали салаты и потихоньку накрывали на стол.

— Знаете что, — сказала Леся, выдавая гостю ключ. — Если не хотите встречать праздник с телевизором, приходите к нам. У нас там семейный сбор. Чужие люди, понимаю, но все же лучше, чем одному, правда?

Мужчина удивленно уставился на нее.

— Вы серьезно?

— Абсолютно.

— Тогда я, конечно, приду.

— Вот и славно. К девяти подходите. Голодным!

— Да я уже, — усмехнулся Степан (Олеся узнала имя гостя из документов).

— Я, кстати, Леся.

— Очень приятно.

Олеся улыбнулась напоследок и вернулась в дом. В нос ударило такое количество запахов, что она на секунду замерла у двери, счастливо зажмурившись. Жареное мясо, хвоя, мандарины, глинтвейн, хлеб, еще теплый после духовки…

— Леська! — гаркнул отец с кухни. — Селедку под шубой кто будет доделывать? Пушкин?

— Иду-иду, — засмеялась она, стягивая с плеч куртку.

— Да я уже все сделала, — усмехнулась Вика, когда Леся вернулась на кухню. — Садись, отдыхай.

— Налить тебе глинтвейна? — спросила Марина. — Очень вкусный, хоть и безалкогольный. Пока Лада спит, я отрываюсь, — усмехнулась и добавила, покосившись на Леськин живот: — Тебе тоже советую. Потому что потом будет некогда.

Леся покивала, соглашаясь. Животик у нее еще небольшой, но вполне заметный, особенно в мягком вязаном платье, которое она надела с утра.

— Да, конечно. Наливай.

Марина наполнила две чашки и села у окна, разглядывая метель за окном.

— Красиво у вас тут, — сказала она тихо. — Зимой даже как-то сказочно.

— Ага, — буркнул Игорь. — Особенно когда трубы прихватывает.

— Ну что ты бубнишь, как старый дед! — возмутилась Вика.

— Да какой я дед?! Так, парень хоть куда.

Леся засмеялась, отмечая, насколько настороженно на нее покосился папка. Все никак он не мог поверить, что с ней все хорошо. А оно было! Просто прекрасно. К Лесе вернулись смех, жизнерадостность, жажда жизни… И вера, что все будет прекрасно.

К девяти в дверь робко постучал их постоялец. Ему явно было неловко прийти в гости с пустыми руками, но ведь все понимали, что он здесь оказался совершенно случайно.

— Да не нужно ничего, что ты! Все есть, — отмахнулся отец. — Вик, мы в котором часу садимся?

— Может, уже? — заныл Маришин муж Ярослав, голодно поглядывая на стол.

— Можно. Или мы еще кого ждем? — Игорь мельком покосился на Олесю. Та покачала головой.

— Вряд ли. Давайте за стол.

Народ потянулся в гостиную. Ярослав включил гирлянду на елке. На дворе бесновалась метель, а в доме было уютно и так тепло, что в окнах даже слегка запотели стекла. Вика носилась с тарелками, Игорь командовал рассадкой гостей, Марина укачивала проснувшуюся Ладу, а ее муж, не откладывая этого дела в долгий ящик, накладывал себе и жене запеченное мясо.

Степан держался немного скованно, но быстро освоился. Особенно после второй рюмки домашней настойки, которой его щедро угощал Игорь.

— Ну и куда тебя в такую погоду понесло, бедолага? — допытывался тот.

— Да я к родителям ехал. Хотел сюрприз сделать.

— А жизнь сделала сюрприз тебе.

Все засмеялись.

Леся сидела у края стола и с улыбкой наблюдала за гостями. Ей было немного тоскливо, что Богдан с Олегом так и не нашли возможности вырваться. Но это уже была не та черная тоска, которая преследовала ее сразу после возвращения. Малыш под сердцем иногда едва заметно толкался, и тогда Леся машинально накрывала живот ладонью, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— Пинается? — тут же заметила Вика.

— Немножко.

— Девка будет, — авторитетно заявил Игорь.

— Это еще почему? — фыркнула Марина.

— Потому что пацаны так мозги не делают.

— Можно подумать, ты эксперт.

— Я жизнь прожил!

— И ничего не понял, — ласково припечатала Вика.

Степан тихо прыснул в кулак, а Игорь возмущенно запыхтел, как тут в окно постучали.

Леся обернулась. За стеклом, среди кружащегося снега, маячил тонкий силуэт.

— Кажется, это Ксюша, — всплеснула руками, выскакивая из-за стола.

Подлетела к двери. И ахнула:

— Ну, ты чего не заходишь?! Стучишь… С каких пор, Ксюш? Давай-давай! Заходи скорее, замерзнешь.

— Да я ненадолго, теть Лесь. Только поздравить, — шмыгнула носом девочка, протягивая Лесе сверток с бантиком.

— Хоть немножечко с нами посиди!

— Не могу. Меня родители ждут. Я же до последнего оттягивала… Надеялась, что Бодя все же приедет.

— Ох, милая… — прошептала Леся.

— Да все нормально, теть Лесь. Просто мог бы заранее предупредить, что не собирается… — Девочка упрямо втянула воздух носом. — А то ни да, ни нет. Я понимаю, у него там своя жизнь… Ну, да чего это я? — усмехнулась сквозь слезы. — Не буду вас расстраивать. Все хорошо.

Леся кивнула, не зная, что сказать. Потому что слишком хорошо она понимала, что чувствуешь, когда человек вроде бы любит тебя, но в его жизни тебе как будто совсем нет места.

— Я скажу ему, что между нами все… Сразу после праздников, да, чтобы никому настроение не портить, — выдохнула Ксюша, и голос у нее дрогнул.

У Леси защемило под ребрами так сильно, что стало трудно дышать. Господи. Какие же они еще маленькие. И какие обожженные...

— Ксюша…

— Все нормально. Пойду я, теть Лесь.

Ксюша улыбнулась. Отчаянно. Через силу. И вдруг шагнула вперед и крепко-крепко ее обняла.

— С Новым годом.

— И тебя, моя хорошая…

Девочка кивнула, порывисто отскочила в бок и скрылась в метели, тут же запорошившей ее следы.

Леся вернулась в гостиную. А там звенел смех, и не стихали разговоры… Жизнь продолжалась, несмотря ни на что. И Ксюшина тоже, пусть даже сейчас ей казалось, что все кончено.

Устроившись за столом, Олеся машинально взяла вилку. Есть не хотелось, но ради малышки надо было. Она и так излишне отощала, пока депрессировала. Вес только-только начал по чуть-чуть прибавляться. А то все никак!

— Ну, что? Проводим старый год? Пусть все плохое в нем и останется!

— Поддерживаю, — кивнул Степан. И гости снова ожили, зашевелились, заговорили, что-то вспоминая. И вдруг хлопнула входная дверь. Сквозняк подхватил тюль на окнах. Все, кто был за столом, переглянулись и замолчали. А Игорь вскинул брови:

— Ну, кто еще?

— Может, еще один потеряшка? Пойду, гляну…

— У нас тут что, пункт обогрева? — Ярослав хохотнул.

— Сиди уж, — буркнул Игорь, поднимаясь из-за стола. Но Леся его опередила. Выскочила в коридор, прижав к груди руку. Неужели все еще на что-то надеялась?

— Ну, у вас и погодка! — возмутился…

— Богдан! — взвизгнула Леся, бросаясь к раскрасневшемуся на морозе, запорошенному снегом сыну. И замерла, ведь за его спиной возвышался еще и Стахович. Поймала его взгляд. Закусила губу, убеждая себя не плакать.

— Ну, чего застыла? — хрипло спросил Олег. — Давай, принимай… Тут что-то на стол и подарки. И уже обними меня, наконец!

Леся всхлипнула и шагнула к нему. Носки тут же промокли — пол под ногами был мокрый от налипшего на ботинки этой парочки снега. Но она этого не заметила.

Стахович пах морозом, дорогим одеколоном, усталостью и дорогой. Такой острой усталостью, что Леся даже через ткань пальто ее почувствовала.

— Приехали… — прошептала она, уткнувшись носом ему в грудь.

— Ага, — хмыкнул Стахович.

— Наш первый Новый год, — заметила Леся, чувствуя, как слезы текут по щекам, хоть улыбка не сходила с лица.

— Ма, я тоже, вообще-то, здесь! — возмутился Богдан, скидывая рюкзак. — А ты на меня секунд пять посмотрела, и все. Я ревную.

— Иди сюда, глупый, — засмеялась Леся, протянув к нему руку.

Богдан обнял ее с другой стороны, неловко, бережно. И на короткий миг она оказалась между ними. Между сыном и мужчиной, которого любила так долго, что уже и не представляла себя без этого чувства.

— Как там моя сестренка? — пощекотал Лесю по животу, а сам на отца зыркнул. Парню было сложно уложить в голове, как это они умудрились. И о чем вообще думали на старости лет? Он так и сказал, ага — на старости, когда узнал, что они залетели. Олеся потом долго вспоминала, как вытянулось лицо Стаховича после тех слов. Ох, они ее и насмешили!

— Смотрите, кто приехал! — прокричала Леся, заводя сына за ручку в комнату.

— О, внучок! — обрадовался Игорь, вскакивая. — И этот при нем, — прокомментировал, будто кто-то мог Стаховича не заметить.

— И тебе добрый вечер, Игорь, — сухо отозвался Олег, не выпуская Лесю из рук.

— Вика! Тащи ребятам тарелки! Хотя нет… Погоди. С тобой много народу?

— Спасибо, Игорь. Они сами разберутся, — усмехнулся Стахович, здороваясь за руку с Мишей (Леся до сих пор гадала, чем тот удостоился такого к себе отношения), и с недоумением косясь на Степана… Стахович прищурился. Леся почувствовала, как у него напряглись мышцы.

— Знакомьтесь, Степан. Наш постоялец. Он обломался тут рядышком, — затараторила, недоумевая, ну не ревнуют же ее, в конце-то концов! — А вы как добрались? Без приключений?

— Да нормально добрались. Олег, — все же пожал он протянутую руку гостя, пялящегося на Стаховича с открытым ртом. Ну-у-у… Так-то да. Олег хоть и снял свой извечный костюм, особенно не маскировался.

— Ой, блин… Мы из-за вас чуть речь президента не пропустили! — хитро глядя на гостя, заметил Игорь и щелкнул пультом.

— Да-да, включай скорее! Нельзя пропустить речь, — присоединилась к мужу Виктория. Богдан хмыкнул, наваливая себе полную тарелку салатов. Стахович закатил глаза и потянулся за бутылкой шампанского, попутно смерив будущего тестя несколько задумчивым взглядом.

Только хлопнула, выстреливая, пробка, как началась трансляция. На экране после короткой заставки возник Стахович. Собранный. Выбритый. В строгом костюме и при галстуке. С правильно выставленным светом, серьезным взглядом и елкой где-то на заднем плане он так мало походил на того живого, усталого мужика, который сидел сейчас за Леськиным столом и наливал ей в бокал безалкогольное шампанское, что она не сдержалась и прыснула.

— Тс-с-с, — шикнул Игорь. — Президент говорит.

— Да ладно, — буркнул настоящий президент, даже не соизволив повернуть голову к телевизору. — Каждый год одно и то же. Им что, другую речь написать сложно?

— Ага! — тут же подхватил Игорь, радуясь найденному в лице зятя союзнику. — Черте шо! Слушать невозможно. Стабильность, развитие, забота о гражданах… Да перевешать там полправительства надо. Одни гады и коррупционеры!

Вика подавилась мандарином. Богдан заржал так громко, что чуть не уронил вилку. Леся закрыла лицо ладонью, чтобы не рассмеяться вместе с ним. Олег под столом сжал ее колено. Ненавязчиво. Собственнически. Привлек к себе, положив ладонь на живот.

Речь закончилась, забили куранты, разбудив маленькую Ладу.

— Видно, не захотела пропустить праздник, — вздохнула Марина, порываясь встать.

— Так, ешь! — остановила ее Леся. — Я за ней пригляну…

Леся осторожно подняла малышку. Та была теплая, сонная, тяжеленькая и пахла молоком… Оказавшись у нее на руках, Лада причмокнула губками и почти сразу стихла.

— Вот так. Хорошая девочка… — прошептала Леся, покачивая ее. И вдруг поймала на себе взгляд Стаховича. Замерла, подумав о том, что пусть это пока не их ребенок, у себя в голове она много раз представляла именно эту сцену. По коже побежали мурашки.

Извещая о том, что праздничная готова утка, пропищала духовка…

— Подержишь? Мне надо выключить гриль…

Не давая Стаховичу времени на раздумья, Леся сунула малышку в руки любимого мужчины. Явно к тому не готовый, он неуклюже ее подхватил. Олеся улыбнулась, потрепала кроху по выкатавшемуся пушку на макушке и пошла на кухню, обернувшись лишь у самой двери, чтобы посмотреть на неподвижно сидящего Стаховича — мрачного и какого-то совершенно растерянного. Малышка открыла мутные сонные глазки, посмотрела на него без малейшего почтения к должности и чихнула. Олег широко улыбнулся. Гостиная взорвалась смехом.

Если бы он почаще к ним приезжал, если бы был таким, возможно, предстоящие два года дались бы ей чуть легче… Впрочем, Леся и так не жаловалась.