Прошло почти полгода третьего курса, и ожидание финала изнуряет. Его приближение лишь усиливает внутреннее раздражение, причины которого я не могу понять. Стараясь все больше углубляться в командование отрядом и учебу, я легче переживаю одинаковые дни.

Каждый день я прокручиваю в голове ту случайную встречу с Фортуной. И с каждым разом мне чудится, что она не была случайной. Тогда я все рассказала Лив, а затем ее дедушке. Вильгельм побледнел и занервничал, но заверил, что не знает этой женщины и что сеть королевских предателей разрослась до немыслимых размеров. Я чувствую, что он скрывает часть правды. Вильгельм боится за свою внучку и поэтому оберегает нас от подобных новостей. Мне хочется ненавидеть его за это, но сердце не позволяет.

Луис Гилмор не отличается доброжелательностью, но и не был слишком суров. Этот профессор обожает дисциплину и звуки лязганья металла на тренировочном поле. Еще одна его страсть заключается в занятиях, где мы строим теории о нападениях. С двадцати пяти лет до восьмидесяти он занимал место главнокомандующего «особой» армии. Отряд из тридцати выдающихся солдат существовал несколько столетий, пока войны не затихли. Их распустили еще до того, как я появилась на свет. Нутро подсказывает, что Ориону сейчас необходима «особая» армия как никогда. И даже больше, чем в количестве тридцати человек.

Занятие с мистером Гилмором подходит к концу, а мы только начали подмечать первые варианты отражения атаки. В Каменной долине в Асьюте произошло нападение теневого монстра. Убит один человек. Вильгельм практически не пишет мне новостей, так что я узнаю их слишком поздно.

— Почему королевство Эрато отправило монстра, а не теневых змей, как обычно?

Профессор Гилмор дает слово Зейну.

— Вероятно, целью нападения был крупный объект, да еще и ценный. Ведь теневого монстра обнаружили за километр от поместья, в котором остановилась Сенса Гордейн, — мы с Лив переглядываемся. У обеих сжимаются кулаки. — То, что его отправили одного, говорит лишь о том, что монстр был в качестве разведки.

— Про цель вы правы. В расследовании это указано главной причиной.

— Но ведь пустить теневых змей было бы проще, — возмущаюсь я, забыв об элементарном правиле — поднять руку. — Огромного монстра видно издалека, а змеи могут пробраться незамеченными, передавая информацию хозяевам.

Профессор с любопытством пялится на меня, прислонившись бедром к столу.

— Что еще, Амели?

— Теневого монстра наверняка послали, чтобы отвлечь солдат. На него бросят большую часть армии, в то время как с других сторон защита ослабнет, — на самом деле, в таком случае можно обойтись двумя сильными солдатами. Это всего лишь гребаное правило по охране королевской семьи. — Обследовали ли те места?

— Не думаю, — спокойно отвечает мистер Гилмор.

Желаю разломать дубовую парту на щепки, закричать, написать гневное письмо Вильгельму, обругать весь мир!

— Идиоты, — тихо ругаюсь я, но профессор слышит и приподнимает уголки губ в едва заметной усмешке. — Извините. Просто теневые змеи наверняка воспользовались этой возможностью. Им не выстоять против Гордейн, но они могли выслушать важную информацию. В Асьюте ведь проходило собрание по поводу дальнейших планов Ориона, а это — кладезь необходимых против нас сведений.

— Я согласен с вами, Амели. И то, что я сейчас скажу при всех, должно остаться в этом кабинете, — Луис Гилмор оглядывает студентов суровым взглядом, напрягая челюсть. — Скорее всего, ведется тайное следствие этого дела, где и проверяют остальные улицы. Людям выдают небольшие кусочки безопасной правды, чтобы те не вызывали внутреннего беспокойства. От нас многое скрывают. Недоговаривать придется и будущему отряду победителей.

— Не странно ли, что нам придется охранять тех, кто лжет своему королевству? Какой в этом смысл?

Эванс спрашивает это так непринужденно, будто в его словах не скрывается сомнение в истинной цели выигрыша.

— Власть — весьма тяжелый инструментарий. Как и народ, верующий своему правителю. С каждой новой королевой Орион становится на ступень выше. Нам необходимо поставить собственную жизнь на кон, только чтобы помочь ей не дать миру рухнуть. Большие надежды возлагают на следующую королеву, ведь слухи о скорой войне — совсем не слухи.

— Новой королевы попросту не существует. Все знают, что дочь Гордейн не унаследовала дара, — Том продолжает нападать. — Думаю, нам придется молиться на Сенсу, чтобы она не сломилась против наступающего зла.

Скривившись, я наблюдаю за хмурым Эвансом и его колючими фразами, пока Лив вытягивается в лице и бледнеет. На что он злится? У него нет такого права, не зная всей ситуации. Гребаный эгоист.

— Тогда что ты делаешь в Академии? — Не удержавшись, я брезгливо обращаюсь к нему. — Есть ощущение, что ты хочешь попасть на службу ради собственных целей, а не ради защиты королевства.

— Уолтон, мои собственные цели и заключаются в защите, — Том оборачивается ко мне с наглой ухмылкой. — Что плохого в том, что я желаю скорейшей победы королевства Орион, и поэтому узнаю любую необходимую для этого информацию?

— Есть разница в получении знаний и косвенных обвинениях, — я склоняюсь к сидящему слева от меня Эвансу. Нас разделяет лишь проход.

— И какие же обвинения, по-твоему, я предъявляю? — Он тоже поддается вперед, приподняв брови, довольствуясь завязавшимся спором.

Мы оба вздрагиваем от резкого стука по столу. Профессор Гилмор ударил кулаком, сердито глядя на нас.

— Прекратите! Ваш спор начинает переходить на личности, — о, как много неприличного я хочу сказать о личности Тома. — Но вы подали мне отличную идею. На следующее занятие я жду от каждого студента эссе о ваших первых шагах при вступлении в королевскую армию.

Отряды разочарованно вздыхают. Наверняка меня ждут осуждающие шутки.

«Эванс, напиши эссе о том, как предать королеву за три шага.»

На Тома я не смотрю, но грубость передать захотелось.

«Как обычно: Уолтон сама себя накручивает, а затем обижается.»