Не доходя 2–3 верстъ до Чекуево, пароходъ «Феликс» останавливается и взбунтовавшаяся рота сходитъ на берегъ. Около 11 часовъ утра возставшіе подходятъ къ Чекуеву и незамѣтно окружаютъ его, а около 1 часа дня проникаютъ въ это селеніе и въ первую очередь арестовываютъ командующаго войсками Онежскаго района, полковника Михѣева, во время его прогулки по берегу рѣки. Особо назначенная группа солдатъ врывается въ Штабъ съ цѣлью захватить офицеровъ. Одинъ только капитанъ Маціевскій въ моментъ нападенія имѣетъ при себѣ оружіе. Видя ворвавшихся въ помѣщеніе Штаба и требующихъ сдачи солдатъ, онъ выхватываетъ револьверъ. Насталъ критическій моментъ. Лица ворвавшихся солдатъ исказились отъ ужаса. Но еще одно мгновеніе и всѣ видятъ, какъ капитанъ Маціевскій направляетъ револьверъ къ своему виску. Раздается выстрѣлъ и этотъ пользующійся большимъ авторитетомъ въ полку офицеръ падаетъ мертвымъ. Обезумѣвшіе первоначально отъ ужаса бунтовщики быстро приходятъ въ себя. Самоубійство капитана Маціевскаго производитъ сильное впечатлѣніе на находившихся въ Штабѣ солдатъ; они начинаютъ колебаться, но видящіе это главари возстанія съ угрозами набрасываются на колеблющуюся толпу и снова берутъ ее въ свои руки.
Послѣ ареста офицеровъ Штаба, мятежники арестовываютъ находящихся въ Чекуевѣ трехъ британскихъ офицеровъ (полковника Андрюсъ и лейтенантовъ Смитъ и Кингъ) и 18 британскихъ солдатъ, безъ всякихъ съ ихъ стороны попытокъ къ противодѣйствію.
Послѣ этого къ возставшимъ присоединяются расположенныя вблизи Чекуева 6-ая рота и взводъ драгунъ, а нѣсколько позднѣе 7-я рота, артиллерійскій взводъ и взводъ саперъ.
Порядокъ присоединенія этихъ частей вездѣ одинъ и тотъ же. Щетининъ во главѣ отобранной имъ группы солдатъ поочередно входитъ въ деревни, гдѣ расположены войсковыя части; особо назначенные имъ солдаты неожиданно врываются въ дома, гдѣ размѣщаются офицеры, и немедленно захватываютъ ихъ; затѣмъ тѣми же ложными свѣдѣніями о положеніи и угрозами мятежники склоняютъ на свою сторону солдатъ, а тѣхъ изъ нихъ, которые отказываются примкнуть къ нимъ, какъ, напримѣръ, было съ артиллеристами, арестовываютъ.
Захвативъ въ Чекуевѣ власть въ свои руки, Щетининъ отдаетъ три приказа:
1) о воспрещеніи солдатамъ расхищать казенное имущество;
2) о безусловномъ подчиненіи ему (Щетинину) и о правѣ пользованія средствами связи только лицъ, особо имъ указанныхъ;
3) о ношеніи солдатами красныхъ бантовъ и объ отмѣнѣ ношенія поясныхъ ремней[5].
Въ Чекуевѣ Щетининъ вмѣстѣ со своими первоначальными сообщниками (Сидоровымъ и Шадринымъ) разрабатываютъ планъ дальнѣйшихъ дѣйствій. Планъ этотъ заключается въ установленіи скорѣйшей связи съ красноармейскими частями, занимающими позиціи въ районѣ Прилукъ, и въ склоненіи къ бунту находящихся на фронтѣ своихъ частей.
Для осуществленія этого плана рѣшено отправить присоединившуюся къ мятежникамъ 6-ую роту.
100 человѣкъ этой роты садятся на пароходъ «Феликсъ» и въ 21/2 часа дня направляются вверхъ по теченію рѣки Онеги къ Клещову.
Вслѣдъ за уходомъ «Феликса», въ Чекуевѣ, вопреки приказу Щетинина, начинается грабежъ: солдаты громятъ продовольственные и вещевые склады; растаскиваютъ обмундированіе; большинство изъ нихъ, не смотря на лѣтнюю жару, одѣваютъ на себя по нѣсколько рубашекъ и мундировъ; нагружаются консервами, набиваютъ карманы сахаромъ и почти поголовно напиваются найденнымъ въ складахъ англійскимъ ромомъ.
До мѣста расположенія частей на фронтѣ у Клещово извѣстіе о бунтѣ въ тылу достигаетъ вечеромъ 20 іюля, еще до прибытія туда парохода «Феликсъ», но распространененія не получаетъ, такъ какъ у прибывшихъ изъ Чекуева и видѣвшихъ все происшедшее ефрейтора 3-й роты Бронникова и стрѣлка Садыкова нѣтъ никакой увѣренности въ томъ, какъ сложатся обстоятельства дальше, и они опасаются что либо разсказывать, чтобы въ случаѣ неудачи бунта не подвергнуться отвѣтственности, какъ соучастники. Какъ бы подтвержденіемъ тому, что фронтъ ничего не знаетъ о происшедшемъ въ тылу и находящіяся на немъ части совершенно не подготовлены къ какимъ либо выступленіямъ, служитъ то обстоятельство, что въ ночь съ 20 на 21 іюля отправляется въ сторону противника сильный развѣдывательный отрядъ въ составѣ всѣхъ добровольцевъ крестьянъ и 3-го взвода 3-ей роты, подъ общимъ начальствомъ командира добровольцевъ мѣстнаго крестьянина прапорщика Махнова.
Возвращеніе отряда съ развѣдки совпадаетъ съ прибытіемъ въ Клещово мятежниковъ на пароходѣ «Феликсъ». Мятежники въ первую очередь открываютъ огонь по добровольцамъ крестьянамъ и первымъ падаетъ пораженный на смерть прапорщикъ Махновъ[6], а за нимъ смертельно раненый командиръ 3-ей роты, поручикъ Евсѣевъ; затѣмъ начинаются избіенія и аресты офицеровъ и присоединеніе солдатской массы къ мятежникамъ[7].
Немедленно свѣдѣніе о бунтѣ передается красноармейцамъ и утромъ 21 іюля въ Клещовѣ уже хозяйничаютъ командиръ и комиссаръ 159-го Камышинскаго полка.
Докатившись до Клещова, волна мятежа хлынула обратно по направленію къ Чекуеву и далѣе къ городу Онегѣ.
Утромъ, 21 іюля, возвратился въ Чекуево пароходъ «Феликсъ» съ радостнымъ для мятежниковъ извѣстіемъ, что переворотъ на фронтѣ увѣнчался успѣхомъ. Это обстоятельство сразу подняло настроеніе въ Чекуевѣ, такъ какъ до сихъ поръ ни руководители возстанія, ни руководимая ими масса солдатъ не были увѣрены въ благопріятномъ для нихъ исходѣ начатаго мятежа.
Дальнѣйшія дѣйствія мятежниковъ свелись къ занятію города Онеги.
Еще въ полдень 21 іюля въ Онегѣ не было никакихъ признаковъ происшедшаго. Только около 1 часа дня начальникъ англійской радіотелеграфной и телефонной станціи въ г. Онегѣ лейтенантъ Кукъ выразилъ безпокойство, что, несмотря на многочисленные вызовы, станція въ Чекуевѣ не отвѣчаетъ. Высланные послѣ этого вверхъ по р. Онегѣ развѣдчики не возвратились и только въ 11 часовъ вечера отъ бѣжавшаго изъ д. Вонгуды въ г. Онегу милиціонера стало впервые извѣстно, что мятежниками занято селеніе Порогъ и они уже приближаются къ городу. Самое занятіе г. Онеги произошло въ ночь съ 21 на 22 іюля, причемъ городъ былъ взятъ почти безъ боя 7-ой ротой 5-го Сѣвернаго стрѣлковаго полка подъ начальствомъ самого Щетинина, руководившаго всѣми дѣйствіями и съ револьверомъ въ рукахъ подгонявшаго отстающихъ солдатъ[8].
Свѣдѣнія о бунтѣ дошли до Кожеозерскаго монастыря только днемъ 21 іюля и гарнизонъ его послѣ нѣкоторыхъ колебаній присоединился къ возставшимъ.
Дабы закрѣпить за собою обладаніе Онежскимъ райономъ, красное командованіе, по полученіи свѣдѣній о бунтѣ, предприняло перемѣщеніе своихъ частей. Такъ, около 11 часовъ вечера 21 іюля въ Чекуево прибыла 8-ая рота Камышинскаго полка. 23 іюля въ г. Онегу прибыли около 100 красноармейцевъ подъ начальствомъ какого-то комиссара, который немедленно расклеилъ по городу объявленія съ призывомъ всѣхъ военно-служащихъ на общее собраніе.
Мятежъ далѣе Онежскаго района не пошелъ; временно было утрачено только обладаніе этимъ райономъ. Черезъ нѣкоторое время положеніе на Онежскомъ фронтѣ было возстановлено и красные были значительно оттѣснены къ югу отъ той линіи, которую занимали они въ моментъ бунта въ 5-омъ Сѣверномъ стрѣлковомъ полку[9].
Что же сталося съ людьми, которыхъ мятежъ коснулся непосредственно?
Часть офицерскаго состава погибла во время самаго бунта, другая съ приходомъ большевиковъ была разстрѣляна (въ одном только Чекуевѣ имѣется общая могила разстрѣлянныхъ 12 офицеровъ и полкового священника), часть была отправлена по различнымъ тюрьмамъ и лишь отдѣльныя лица изъявили готовность вступить въ ряды красной арміи и были сразу приняты на службу.
Солдаты, которые только что съ оружіемъ въ рукахъ завоевали «новую власть» и, казалось, должны были бы торжествовать побѣду изъ-за перехода этой власти въ руки большевиковъ, на самомъ дѣлѣ толпами и въ одиночку, пользуясь первой возможностью, разбѣгались къ себѣ но деревнямъ, стараясь уйти какъ можно дальше отъ своихъ новыхъ правителей. Совѣтскимъ властямъ пришлось объявить новый призывъ въ Онежскомъ уѣздѣ, но призванные оказались въ рядахъ красной арміи настолько ненадежнымъ элементомъ, что ихъ вскорѣ отправили на другіе фронты и тѣмъ предотвратить ихъ неминуемый обратный переходъ въ ряды сѣверныхъ войскъ. Только бывшая 2-я рота, по адресу которой раздавались общіе упреки за совершенный путемъ обмана бунтъ и солдаты которой были запуганы коммунистами, что они за участіе въ бунтѣ не могутъ ждать пощады, а потому должны волей-неволей драться въ рядахъ красныхъ войскъ, остались въ Онежскомъ районѣ, отлично дрались и въ послѣдующихъ бояхъ понесли очень большія потери.
Таковы факты, связанные съ бунтомъ въ 5-мъ Сѣверномъ стрѣлковомъ полку.
Что говорятъ эти факты намъ современникамъ?
Прежде всего насъ поражаетъ удивительное однообразіе, если не шаблонъ, по которому протекаетъ описанный бунтъ, если сравнивать его съ многочисленными бунтами другихъ войсковыхъ частей, имѣвшихъ мѣсто за нашу короткую революцію и долгое смутное время.
Разница въ мѣстахъ, дѣйствующихъ лицахъ, нѣкоторыхъ отдѣльныхъ проявленіяхъ, но общій характер событій и тѣ основы, на которыхъ руководители строятъ свои дѣйствія, поразительно однообразны.
Бунтъ въ 5-мъ Сѣверномъ стрѣлковомъ полку особенно характеренъ тѣмъ, что для мятежниковъ были самыя неблагопріятныя условія: солдатская масса была совершенно не подготовлена и не расположена къ бунту; перебѣгающіе почти ежедневно красноармейцы были живыми для всѣхъ свидѣтелями того вопіющаго обмана и издѣвательства, которые иѣютъ мѣсто за только что покинутой ими линіей краснаго фронта; подавляющее большинство солдатъ не были сторонниками коммунистическаго ученія и большевицкаго порядка управленія; весь укладъ внутренней жизни полка и въ частности взаимоотношенія офицеровъ и солдатъ не давали ни малѣйшаго повода къ недовольству; отличное обмундированіе и невиданное еще русскими войсками продоволъствіе по нормамъ англійской арміи вполнѣ удовлетворяли незатѣйливые запросы солдатской массы. Тѣмъ не менѣе бунтъ удался.
Но кромѣ общаго положенія вещей и настроеній солдатской массы обращаютъ на себя вниманіе и нѣкоторыя детали происшедшаго.
Приходится отмѣтить, что возстаніе зародилось въ той ротѣ, которая только что передъ этимъ мужественно сражалась противъ большевиковъ, а потому менѣе всего могла быть заподозрѣна въ возможности возникновенія въ ней бунта; правда, благопріятнымъ для мятежниковъ обстоятельствомъ была потеря въ предшествующемъ бою изъ состава роты сразу трехъ лучшихъ офицеровъ.
Бунтъ возникаетъ въ тотъ моментъ, когда рота находится въ отдѣлѣ отъ расположенія другихъ частей, безъ непосредственной связи съ ними и внѣ контроля органовъ надзора.
Для начала бунта избирается обычное для всѣхъ подобныхъ случаевъ время — раннее утро, когда люди только что подняты отъ сна и менѣе всего готовы къ особо вдумчивому отношенію къ происходящему, руководители же имѣютъ впереди для своихъ дальнѣйшихъ дѣйствій максимальный срокъ рабочаго времени. Слуховъ о предполагаемомъ возстаніи не было; никто, за исключеніемъ вожаковъ мятежа, ничего не знаетъ о готовящихся событіяхъ.
Несмотря на значительные размѣры, которые принялъ мятежъ, несомнѣнно отсутствіе сколько нибудь значительной организаціи бунтовщиковъ. Возникновеніе бунта и дальнѣйшее его развитіе носятъ характеръ стихійный и всюду происходятъ по одной и той же схемѣ: единичныя личности главнымъ образомъ обманомъ и угрозами ведутъ за собою толпу, которая идетъ за ними вначалѣ робко, неувѣренно и неохотно, подчиняясь не столько собственному настроенію, сколько боязни пойти противъ тѣхъ, кто въ ея глазахъ въ данный моментъ кажется обладателемъ власти.
Отсутствіе твердыхъ убѣжденій и главнымъ образомъ чрезвычайная пассивность массъ, органически неспособныхъ дѣйствовать безъ руководителей, создаютъ успѣхъ бунтовщикамъ, которыхъ въ первый моментъ возстанія было всего 3 человѣка (Щетининъ, Сидоровъ и Шадринъ).
Руководители возстанія прекрасно учитываютъ психологію тѣхъ, среди которыхъ они дѣйствуютъ, а потому стремятся въ первую очереь устранить или обезвредить офицеровъ.
Офицерскій составъ во время всякаго бунта является первымъ, куда мятежники направляютъ свой ударъ, и, не смотря на это, почти всегда въ подобныхъ случаяхъ офицеры оказываются безъ оружія. Кромѣ того бунтъ застаетъ большинство офицеровъ неподготовленными, т. е. несроднившимися съ опредѣленнымъ рѣшеніемъ, что имъ дѣлать въ томъ или иномъ случаѣ. Позднѣе большинство ихъ гибнетъ, совершенно хладнокровно встрѣчая смерть. Казалось бы, во время всякой войны, а гражданской въ особенности, каждый офицеръ долженъ быть проникнутъ готовностью къ ежеминутной смерти, а потому становится совершенно непонятнымъ, какъ эти, посвятившіе себя борьбѣ люди, въ важнѣйшій мометъ забываютъ и возможности сопротивленія и тѣмъ даютъ легкій успѣхъ въ руки врага.
Малѣйшій протестъ, какъ, напримѣръ, въ данномъ случаѣ самоубійство капитана Маціевскаго, приводитъ толпу въ замѣшательство и явись въ моментъ рѣшительный человѣкъ, толпа безсознательно для себя подчинится ему.
Главари отлично сознаютъ непрочность настроенія массъ и потому стремятся съ одной стороны, какъ можно скорѣе, ввести возставшіе части въ соприкосновеніе съ красноармейцами, съ другой же — ими принимаются всѣ мѣры къ задержанію распространенія извѣстій о мятежѣ путемъ перерыва средствъ связи.
Полнѣйшая неожиданость всего происшедшаго и перерывъ связи служатъ главною причиною невозможности принять какія либо мѣры для ликвидаціи бунта.
Интересно отмѣтить, какъ по мѣрѣ развитія мятежа падаетъ сила сопротивленія солдатской массы и возрастаетъ энергія и рѣшительность у главарей. Въ начившей возстаніе 2-ой ротѣ главарямъ долго приходится убѣждать солдатъ примкнуть къ возстанію; слѣдующія части оказываютъ еще сопротивленіе и главарямъ приходится прибѣгнуть къ аресту не только офицеровъ, но и нѣкоторыхъ солдатъ; въ дальнѣйшемъ, послѣ неожиданнаго ареста офицеровъ, части присоединяются къ мятежникамъ безъ всякихъ возраженій; въ Клещовѣ бунтовщики дѣйствуютъ еще смѣлѣ: — они на глазахъ солдатской массы убиваютъ наиболѣе вліятельныхъ и способныхъ офицеровъ и тѣмъ самымъ мгновенно берутъ эту массу въ свои руки.