***

На мобильном мигает уже сотня пропущенных, но нигде ничего не дёргается. Даже не собираюсь отвечать или реагировать. Нового я там не увижу, а старое мне неинтересно.

Как оказалось, очень херово чувствовать себя проектом отца. Но с этим тоже можно справиться. Было бы! Если бы он, то есть отец, не начал ставить палки в колёса, мои колёса, которые я заработал собственной кровью, и требовать исполнения сыновнего долга.

Какой, нахер, долг? Я ему кто, племенной жеребец? К херам всех. Вчера уехал на бои, но немного не рассчитал.

Всё, как и везде. Есть любимчики, а есть я. Так вот, у жополизов сложилось неправильное впечатление обо мне. Не знаю, скольких вчера увезла скорая, но я вовремя умотал.

Давно знал, что здесь есть конный клуб. Но никогда бы не подумал, что все слухи правда, и здесь живёт сама госпожа Морозова.

Сука редкостная. Каждый её выход в свет сенсация, потому что завидная невеста, хоть и немного перезрелая, но там все пускают слюни на бабки её и её семейки.

И как же мне повезло, что её помощница оказалась здесь. Хотя она, может, и просто девочка из обслуживающего персонала, но слишком хорошенькая, слишком дерзкая, слишком сладкая.

От неё пахнет цветами и морозом. Сука, у меня крышу сносит. Вчера думал, показалось на фоне драки, бухла и боли. Сейчас же вдыхаю её запах, пробую на вкус её кожу и дурею от этих огромных глазищ.

Я таких никогда ещё не встречал. У неё личико ангелочка, а зубки кошки. Дикой, хитрой, желанной кошки.

Ночью спал от силы три часа, а мысли были постоянно рядом со Снегуркой. В чём она сейчас, как спит. Никогда не страдал этой сентиментальной хернёй. Рано мне ещё. Я для себя пожить хочу.

Но нет, не сейчас!

– Снегурочка, я тебя съем, – выдыхаю в её губы и кайфую от того, как её трясёт.

– Тим, презерватив, – выдыхает он, а я уже готов скинуть штаны и войти в неё на всю длину, чтобы искры из глаз.

Резко раздвигаю её ножки и примагничиваюсь взглядом к идеальным губкам, что уже сочатся влагой. Палец уже ведёт по клитору вверх, а Катюша выгибается в спинке, выдыхая со стоном.

Блядь, это музыка!

– Никуда не уходи, – дёргаю её второй рукой за голову на себя и впиваюсь в губы.

Ныряю в горячую влагу рта языком и наслаждаюсь её сладостью. Она и правда как цветок.

Отпускаю так же резко, как и взял, и иду к дивану. Где-то в кармане лежал последний гандон. Как меня осенило сделать заказ доставки сюда, не представляю. И гандоны закинул в корзину не просто так.

За одно спасибо папаше, что к моей карте не добрался.

Поднимаю свою куртку, что оставил на кресле, и замираю. Из окна на меня смотрит дедок. Хмурый такой, серьёзный и с ружьём за плечами, а в руках у него пакеты из доставки.

Да это что, издевательство? Или здесь у всех нюх на то, чтобы ломать мне кайф?

Киваю ему, растягивая губы в улыбке. Но вместо ответной реакции он быстро шагает к входной двери.

Стук в дверь звучит так, будто её сейчас снесут.

– Катерина, ты там? – кричит дедуля.

Кладу резинку назад, чувствую, нихрена мне сейчас не светит.

– Ой, мамочки, – взвизгивает Катя, а я наблюдаю, как её аппетитная упругая попка мечется возле стола в поисках её штанов, которые у меня на плече.

– Помочь? – спрашиваю я и готов забить на этого деда за дверью.

– Сгинь, – отмахивается она от меня, но через секунду уже несётся в мою сторону разъярённой кошкой. – Штаны, блин, отдай! – сдёргивает у меня их с плеча так быстро, что я даже не успеваю задержать её. – Иду! – кричит в сторону двери.

– Катя, у тебя там кто? – вместо доброго утра спрашивает дед.

– Там? – её голос дрожит, а сама как струна. Да-а-а, я бы на ней сыграл. – Где? Ой, это моя доставка?

– Катюш, ты мне признайся, чтобы я не нервничал, – дед переходит на уговоры, но Катя выдёргивает пакеты из его рук.

– Кот у меня завёлся, большой, – говорит, и так уверенно, что я сам верю. – Беспризорный. – Чего? – Вот вымою его, в порядок приведу и отдам в добрые руки. Всё, я пошла готовить. На конюшни приду к обеду.

– Катерина! – строго горит дед, но Катюша уже закрывает дверь перед ним, прислонившись к ней спиной.

Глаза закрыты, щёки горят и дышит тяжело.

Подхожу к ней и, поставив руки по бокам, склоняюсь к лицу.

– Пошёл кухню мыть, – выдыхает она, не открывая глаз.

– Так я же кот, да ещё и беспризорный. У меня лапки, – язвлю я, выдыхая ей в губы.

– Языком, значит, вылизывай, как все коты!

Катюша распахивает свои глазки, а в них метелица. Желание дамы – закон.

Пакеты оказываются на полу, а Катя уже на мне висит.

– На место поставь! – злится она, пытаясь спрыгнуть, а я вот не готов больше отступать. У меня сейчас голова протечёт с двух сторон!

– Желание хозяйки – закон. Сказала вылизывать, значит, вылизывать!