77

Нарр

Лукрелия сидела в кресле напротив, высокомерно подняв подбородок. Смотрела на меня спокойно, даже равнодушно, словно наш разговор был ей скучен. Но я видел, как тонкие женские пальцы нервно подрагивали, а в глубине ее зрачков прятался страх.

— Зачем ты это сделала? — спросил я.

— У Саргана больше прав на престол, чем у тебя, Нарравар.

— Да?

— Да! Мое происхождение выше, чем у твоей матери. В моем сыне течет королевская кровь с обеих сторон, в тебе – только по отцу. Если бы не болезнь твоего дяди, затмившая его разум, он бы понял это и назвал своим преемником не тебя, а Саргана. Я просто хотела восстановить справедливость, — отчеканила она.

— Справедливость ты восстанавливала, подпаивая сына какими-то зельями? Чем, кстати, ты его травила?

— Травила? Ты с ума сошел?! Я просто давала ему зелье для… Послушания.

— Неужели Сарган не поддерживал твои амбициозные планы сесть на мой престол? — уточнил я, всматриваясь в лицо мачехи. Мне нужно было понять: в сговоре с ней мой брат или нет. Если нет, то не всё так плохо. Если да, то хуже некуда.

— Он слишком мягкотел, чтобы забрать у тебя свое! Весь в своего размазню-папашу! — по лицу мачехи пробежала гримаса отвращения.

— Не забывай, что ты говоришь и про моего отца тоже, — предупреждающим тоном произнес я.

— Ай, он все равно умер! Какая ему разница, что о нем говорят? — брезгливо поморщилась Лукрелия.

— Мне не все равно, потому выбирай выражения! — потребовал я. Дождался, пока она неохотно кивнет, и вернулся к разговору о брате: — Повторяю вопрос: чем ты поила Саргана?

— Зельем, которое мне дала Клементина Трюфленшабель.

— Что в составе этого зелья?

— Откуда мне знать?

— То есть ты подливала своему единственному сыну какую-то дрянь, даже не удосужившись узнать ее состав?! — поразился я.

— Все равно я ничего не понимаю в зельях. Но я доверяю Клементине – она предана мне и готова на всё, чтобы помочь моему мальчику занять законное место на троне!

«Ты даже не представляешь, на что и для чего она готова…», — подумал я с сожалением и продолжил допрос:

— Как давно ты поишь Саргана этим зельем? Что он должен был сделать под его влиянием?..

Лукрелия отвечала на мои вопросы, а я смотрел на нее и не мог уложить в голове то, что она сделала. Женщина, много лет бывшая рядом с моим отцом, мать моего единственного брата, женщина, которую я считал членом своей семьи…

Вспомнил, как Полли расспрашивала о том, что связывает меня с королевой Лукрелией. Кормила ли она меня грудью, не спала ли ночей, когда я болел… Тогда я ответил: нет, ничего такого. И это правда – я был уже совсем взрослым, когда мой отец женился на принцессе из соседнего королевства Лукрелии Нагороской. Я даже никогда не называл ее матушкой, как положено по этикету, всегда просто по имени. Между нами не было особой теплоты или дружбы, но и врагами мы никогда не были. Точнее, я думал, что не были. Ошибался.

Подумав о Полли, я ощутил, как губы сами расплываются в улыбке – рыжая бестия, скоро я приду к тебе, и тогда… Додумать не успел – тепло, только что наполнявшее грудь, вдруг сменилось тревогой и беспокойством. Неужели она снова во что-то вляпалась, это шустрое создание? Но что с ней могло случиться, если она осталась под охраной Снежка?

Поднялся и пошел к двери. На ходу бросил:

— Ты останешься под арестом в этой комнате, Лукрелия. Твою судьбу я решу, когда выясню точно, что было в зелье, которое ты давала Саргану. Но уже сейчас могу сказать, что эта дрянь разбудила в нем полученную от тебя темную магию…

К своему дому, где оставил Полли, я буквально летел, подгоняемый все нарастающей тревогой. Распахнул входную дверь, с которой кем-то была снята защита. Промчался по коридору и ворвался в спальню. На мгновение замер, оценивая открывшуюся взгляду картину: пустая кровать, на ковре безжизненное тело мантикора и приоткрытая дверь в купальню, за которой слышался незнакомый голос. Бесшумно вынул из ножен кинжал и, осторожно ступая, подкрался к двери…