41

По столовой растеклась оторопелая тишина. Замерев в разных позах, все таращились на беднягу Элоди с её панталонами, и, похоже, не знали, что делать.

Достопочтенная Доротея застыла возле двери и молча открывала-закрывала рот. Наверное, пыталась что-то сказать, но речевой аппарат ей отказал. Девчонки, все как одна, уставились на Элоди с непередаваемой смесью страха, злорадства и паники в глазах. Даже Шнобель, похоже, растерялась. Стояла в своём чёрном платье, до ужаса похожая на фонарный столб, и молча смотрела на заштопанные панталоны своей любимицы.

Конечно, драконы тоже глазели, причём некоторые с больши́м интересом! Особенно внимательно коленки Элоди рассматривал один, самый старший на вид мужчина, сидевший справа от принца. Прямо хищно так смотрел, с аппетитом…

Удивлённо хмыкнув, я продолжила торопливо запихивать в себя салат, и коситься на богатыршу. Да-а, попала ты, милая. После такого конфуза про успешные смотрины у принца можно забыть.

Видимо, до неё тоже дошло, что такого прекрасного мужа ей не видать. Привычные спесь и агрессия стекли с её лица, как вода с крыши. Оно стало таким растерянным, несчастным и совсем детским, что на меня ни с того, ни с сего накатила дурацкая жалость к ней. Хотя таких, как Марник жалеть – только карму себе портить. Но, похоже, во мне опять проснулась мямля Полина, которая вечно всех прощала и всем сочувствовала. Даже тем, кто этого совершенно не заслуживал.

Подавив в себе появившееся чувство, я потянулась к тарелке с бутербродами. Взяла один, продолжила есть и смотреть кино под названием «Панталоны Марник и все-все-все».

— Ой, беда… — прошептала рядом со мной Камилла и вздохнула. — Аполлинария, тебя накажут!

— Она ничего не делала, — прошептала в ответ Женезин. — Магию не применяла, мы же рядом были и все видели. Марник сама споткнулась!

— Скажи это мэтре Трюфлешнабель, — покачала головой Камилла. — Сама знаешь, она всех гарпий на Милославич повесит.

Я только удручённо вздохнула и взяла следующий бутерброд: еда, еда, ты важнее всего! Заодно прикинула, как незаметно завернуть в салфетку пару пирожков, чтобы взять их с собой. На всякий случай пусть будут ко мне поближе.

Между тем обстановка в столовой поменялась. Элоди громко всхлипнула, и из глаз у неё потекли слёзы. Смахнув их, она наклонилась за своей юбкой, явив миру оттопыренную необъятную попу. Со стороны драконьего стола раздался восхищённый присвист. Мужчины задвигались, начали что-то обсуждать между собой, а господин дракон по имени Нарр как-то необычно пошевелил пальцами…

Сжал-разжал их, и по столовой пронёсся изумлённый вздох – Элоди исчезла! Вот только что стояла красная, несчастная, вся в слезах, с юбкой в руках, и вдруг ее не стало! Так-так, значит, тот, кто умеет на невидимость сумки заколдовывать, и с людьми тоже может?!

Драконы начали подниматься с места, и выходить из-за стола. Мэтра Шнобель, наконец, отмерла. Завопила:

— Милославич! Наказана! — и ринулась в мою сторону

Я подняла голову от тарелки: уже началось? Но я ещё не наелась! Наплевав на приличия, схватила салфетку и завернула в неё два пирожка. Сунула добытое в карман и выпрямилась: всё, к бою готова!

— Милославич, вон из-за стола! — Шнобель нависла надо мной, потрясая кулаками. Лицо у неё исказилось ненавистью до такой степени, что стало походить на какую-то морду. Реально, на жуткую звериную харю, что-то вроде помеси шакала и гиены.

Я встала и, собрав в кулак всю свою смелость, спросила:

— За что я наказана, мэтра?!

— За то что унизила свою одноклассницу!

Мои подруги поднялись вслед за мной.

— Мэтра Трюфлешнабель, Аполлинария ничего не делала, — срывающимся от страха голосом произнесла Женезин, а Камилла тоненько пискнула:

— Марник сама споткнулась, мы видели.

— Молчать! Вы тоже получите наказание! — заорала на них директриса, брызгая слюной.

— Они-то за что? — поразилась я.

— За то что покрывают тебя, Милославич!

Вот мерзкая баба. Лучше бы шла свою любимицу Марник из невидимости вытаскивать, чем нас ненавистью поливать! Я перевела взгляд на то место, где последний раз видела Элоди – а, нет, Шнобель может и не ходить. Там уже суетилась достопочтенная Доротея и с ней тот самый дракон, что облизывал глазами коленки богатырши. Мужчина, посмеиваясь, что-то обсуждал с подошедшим Нарром – может то, как хороши панталоны Элоди?

Принц Сарган тоже поднялся из-за стола и шёл в нашу сторону. За ним пристроились еще два дракона, а вот рыжий Варнар и его черноволосый друг уже стояли рядом с нами. Причём как-то так, что рыжий прикрыл от Шнобель Камиллу, а брюнет загородил Женезин. Только я торчала, как одинокая берёзка в поле, и мэтра продолжала в меня плеваться.

— Выложила пироги из кармана и пошла в лазарет, Милославич! — орала она, совсем потеряв над собой контроль.

— Ни за что! — воскликнула я, имея в виду пирожки, и на шаг отступила от безумной фурии. Интересно, тетку так взбесило, что её любимица потеряла все шансы получить принца? Или что-то другое, о чём я не знаю? Надо у девчонок поспрашивать, что связывает Марник и директрису…

— Мэтра Трюфлешнабель, я видел, что воспитанница Милославич ничего не делала. Магию не применяла, артефакты не использовала. Та девушка просто споткнулась, — это вмешался добравшийся до нас принц.

Шнобель повернулась к нему. Несколько секунд смотрела на него безумным взглядом, а потом вдруг почти спокойно ответила:

— Просто вы не знаете Милославич, Ваше Высочество. Её магия… Её никто не видит, потому что она не такая, как у нормальных магов. Мы надевали на Милославич блокирующие наручники, когда она появилась у нас. А до этого её держали за решеткой в пансионе, откуда она перевелась к нам. Это разрушительница и тёмная ведьма – посмотрите на её глаза! Если бы не Артефакт, Милославич сейчас сидела бы в магической тюрьме.

В столовой второй раз наступила оглушительная тишина, а я слегка зашаталась – ничего себе! Что за монстр Аполлинария, если всё было так, как говорит Шнобель?

— Раз к воспитаннице Милославич такие претензии, я забираю её на допрос, — прозвучал за спиной мужской голос, и на моё плечо легла тяжёлая рука.