Возникший ниоткуда

В отличие от предшествовавших вождей СССР и постсоветской России, стремившихся к высшей власти, Владимир Путин планов политической карьеры не строил. Он со школьных лет мечтал стать советским разведчиком и стал им. Поэтому при назначении его премьером и приемником Ельцина он показался политикам и аналитикам человеком, как бы возникшим ниоткуда.

Историк Рой Медведев в своей книге «Владимир Путин — действующий президент» (М., 2002) приводит высказывания российских политиков и аналитиков по поводу назначения Путина премьером. Мэр Москвы Юрий Лужков назвал это событие «сплошным абсурдом власти», бывший первый вице-премьер Борис Немцов — «актом безумия», лидер коммунистов Геннадий Зюганов — «клиникой». Анатолий Чубайс советовал Путину отказаться от этого назначения. Журнал «Итоги» выражал недоумение по поводу того, что на столь высокий пост назначен блеклый, ничем не запоминающийся человек, напрочь лишенный не то что харизмы, но и малейшего намека на обаяние. Думается, каждый из видных российских политиков считал себя более подходящим на роль главы правительства и государства.

Сам Путин в беседах с тремя российскими журналистами — Наталией Геворкян, Натальей Тимаковой и Андреем Колесниковым (эти беседы составили книгу «От первого лица» — М., 2000) так изложил свою биографию, объясняющую этот фантастический взлет: «На самом деле у меня же очень простая жизнь, она вся как на ладони. Школу окончил, пошел в университет. Университет окончил — в КГБ. КГБ закончил — опять в университет. Из университета — к Собчаку. От Собчака— в Москву, в Управление делами. Потом — в администрацию президента. Отсюда — в ФСБ. Потом назначили премьером. Теперь — и.о. президента. Все!»

Но вряд ли действительно все так просто.

Сбывшаяся мечта

Володя Путин происходил из рабочей семьи, его детство прошло в коммунальной квартире обычного ленинградского дома без лифта и без удобств — без горячей воды, без ванной, с холодным туалетом. Учился он в рядовой школе, не отличался ни блистательными успехами в ученье, ни примерным поведением. («Я на самом деле был шпаной», — признавался Путин.) Для самоутверждения он стал заниматься спортом. При этом избрал самбо, а затем дзюдо.

Еще до окончания школы Путин поинтересовался, что надо сделать, чтобы стать разведчиком. Ему, правда, ответили, что в КГБ не приветствуют «инициативников», но все же сказали, что неплохо бы получить юридическое образование. Путин без какой-либо поддержки со

стороны, выдержав громадный конкурс, поступил на юридический факультет Ленинградского университета.

В университете Путин учился хорошо, но «комсомольским функционером не был», а все время посвящал спорту. Стал мастером спорта и чемпионом Ленинграда по дзюдо. Во время каникул подрабатывал в стройотрядах. Путин сам о себе того времени говорит: «Меня, без всякого преувеличения, можно было считать успешным продуктом патриотического воспитания советского человека». Точнее: продуктом уже периода начавшегося разложения советского строя: Путину нравились игра на гитаре, музыка группы «Битлз» и песни Высоцкого с антисоветским душком.

Незадолго до окончания Путиным университета кадровая служба КГБ сама нашла его, и он «шел на работу в органы с романтическими представлениями». А близким людям, спрашивавшим, чем он занимается, отвечал: «Я специалист по общению с людьми». И правда, общение с людьми у него, кажется, получается неплохо.

Испытание рутиной

В органах Путину пришлось несколько лет заниматься малоинтересной работой. Немецкий общественный деятель Александр Рар в своей книге «Владимир Путин. «Немец» в Кремле» (М., 2001) утверждает, что Путин не мог смириться с ролью человека второго сорта и поэтому заставлял себя делать больше, чем от него требовалось. Репутация карьериста его не смущала — он ждал своего часа. Путина направили на обучение в Краснознаменный институт имени Андропова (ныне это Академия внешней разведки).

Говорят, в числе испытаний, которые должен был пройти в этой школе кандидат в разведчики, был бросок

под идущий танк, так, чтобы остаться невредимым. И не все такие экзамены выдерживали.

По окончании учебы Путина (или, по чекистскому псевдониму, Платова), недавно женившегося, в 1985 году направили на работу в ГДР, в Дрезден.

В Германии

В Германии Путин вербовал осведомителей, добывал информацию, обрабатывал ее и посылал в Москву. А в СССР уже шла горбачевская «перестройка», и руководителям КГБ стало не до чтения (и тем более не до использования) поступающей из ГДР информации.

В то же время Путин и его жена видели, что уровень жизни в ГДР выше, чем в СССР, а в ФРГ еще выше. Они впитывали ценности образа жизни немцев, приобщались к немецкой и вообще к европейской культуре (Путин говорил, что вторая натура у него немецкая) и видели, что строй ГДР с тотальной слежкой за населением и суровыми репрессиями в отношении инакомыслящих вызывал в народе отвращение.

Путин впоследствии не скрывал, что со временем стал антикоммунистом. Дескать, коммунисты сперва залили Россию кровью, а затем довели экономику страны до краха. Его мечтой стало — вернуть России былое величие. Но избранный Горбачевым вариант «перестройки» казался Путину ошибочным.

После того как Горбачев «сдал» ГДР Западу, там началась расправа с деятелями социалистического режима. Подвергались серьезной опасности и офис советской разведки, и лично Путин. Пришлось срочно сжигать плоды своей работы почти за пять лет. В эти дни Пугину стало ясно, что Союз болен смертельной, неизлечимой болезнью под названием паралич власти. Ему «было только жаль утраченных позиций Советского Союза в Европе... Просто бросили все и ушли».

Позднее у Путина был разговор с Генри Киссинджером, который сказал: «Честно говоря, я до сих пор не понимаю, для чего Горбачев это сделал». Между прочим, Киссинджер спросил, где Путин работал раньше. Услышав, что в разведке, заметил: «Все приличные люди начинали в разведке. Я тоже».

В стане «демократов»

Вернувшемуся в СССР Путину предлагали работать и в Москве, в центральном аппарате КГБ, и в Ленинграде. Но он уже понял, что будущего у этой системы нет, как нет будущего и у страны. «В тот момент все, включая правоохранительные органы, находилось в состоянии разложения». А убивать годы жизни на бесперспективное дело нет смысла. И он ушел «под крышу» Ленинградского университета, заняв должность помощника ректора по международным связям.

Председателем Ленсовета стал профессор университета, видный «демократ», антисоветчик и провокатор Анатолий Собчак, который жаловался, что вокруг него вьется много жулья и совсем нет порядочных людей. Ему порекомендовали Путина. Не исключено, что Путина внедрили в самую сердцевину ленинградской «демократической» тусовки.

Собчак назначил Путина своим помощником, а затем, когда стал мэром — своим заместителем. (Заместителями Собчака были также Владимир Яковлев и Алексей Кудрин, в мэрии работали Дмитрий Козак, Игорь Сечин и некоторые другие из нынешних «питерских».) Он часто оставлял Путина вместо себя, когда уезжал за границу с визитами. Путин и сам побывал в это время во многих странах. Когда он отъезжал в Израиль, мать передала ему его крестильный крестик с просьбой освятить его на Г робе Господнем. Путин выполнил эту просьбу, надел крестик и с тех пор не снимает его.

Во время «путча» «демократы» видели в членах ГКЧП страшных врагов, а Путин считал, что задача у них была благородная — удержание Советского Союза от развала, но их методы только подталкивали к этому развалу. Когда он «увидел путчистов на экране, сразу понял — все, приехали».

Эти дни были кризисными и лично для Путина: «Только в дни путча все те идеалы, те цели, которые были у меня, когда я шел работать в КГБ, рухнули». Он подал рапорт об увольнении из КГБ. Но из КПСС Путин не выходил. «КПСС прекратила существование, я взял партийный билет, карточку, положил в стол — там все и лежит».

В1991 году Собчак создал в Ленсовете Комитет по внешним связям, который и возглавил Владимир Путин. А в стране началась вакханалия грабежа, государство почти полностью утратило контроль над экономикой. Необходимо было создавать возможность для сотрудничества с Западом в условиях рыночной экономики — открывать в Санкт-Петербурге первые в стране представительства западных банков, создавать инвестиционные зоны и пр. Одна сделка вызвала скандал. Бизнесмены предложили схему помощи Ленинграду, испытывавшему большие трудности со снабжением населения продовольствием. Им разрешили вывозить за границу товары, главным образом сырьевой группы, а они под это обязались поставить продукты питания. Товары-то они вывезли, а продукты либо не завезли, либо поставили не полностью. А что-то сделать с ними было невозможно — это была эпоха разных «МММ» и т.п.

Начатое врагами Путина расследование этой аферы кончилось ничем. Хотя мне не очень верится в то, что Путин остался в окружении Собчака совсем без пятнышка на своей репутации. Думается, тогда во власть допускались л ишь люди, связанные либо круговой порукой, либо общими неблаговидными проступками перед законом. Но либо проступки Путина были не очень значительными по понятиям того времени, либо все обделывалось очень чисто, и компрометирующих его документов нет (или они были недоступны для недоброжелателей).

Хотя Путин и говорил, что его работа в мэрии была интересной, думаю, ему вряд ли было приятно трудиться совместно с жульем, с которым КГБ прежде призван был бороться. По свидетельству друзей, именно в это время Путин «высох в смысле души», стал прагматиком.

Все-таки Путин выделялся среди сотрудников Собчака. На одном из форумов, когда деятели Запада критиковали Россию за отсутствие в ней демократии, Путин дал им отповедь: «Мировое сообщество ради сохранения всеобщего мира должно уважать Россию и русский народ — великую нацию, несмотря ни на что». Это выступление стало шоком для западных критиков и присутствовавших российских либералов.

В 1996 году проходили выборы мэра Питера. Москва (группа Коржакова — Сосковца) сделала ставку в Питере на Владимира Яковлева, оказав ему материальную и административную помощь. Путин был в избирательном штабе Собчака, и в одном из выступлений назвал Яковлева Иудой. Но Собчак выборы проиграл. Хотя Яковлев и сделал Путину предложение остаться заместителем мэра, Путин счел это для себя невозможным и ушел из мэрии буквально «в никуда». В голове его бродили мысли — открыть собственную юридическую фирму для обслуживания отечественных и иностранных предпринимателей, в крайнем случае — заняться «извозом», поработать таксистом. А тут еще сгорела его дача — и дом, и «дипломат» со сбережениями семьи. Путин остался и без работы, и без дачи, и без денег.

В Москву!

Вспомнили о Путине управляющий делами президента Павел Бородин, уже перебравшийся в Москву Алексей Кудрин и бывший заместитель председателя Ленсовета Алексей Большаков, ставший вице-премьером РФ. Его трудоустройство долго не удавалось, но в конце концов Путина назначили заместителем Управделами президента, курирующим юридическое управление и заграничную собственность, которая оценивается в сотни миллиардов долларов. (Несколько российских олигархов предлагали Ельцину сделку: они выплатят западным финансовым учреждениям российский внешний долг, — а он приближался к 200 миллиардам долларов, — если им в обмен выдадут доверенность на управлениие заграничной собственностью России. По каким-то причинам сделка не состоялась.)

Вскоре Путина назначили начальником Главного контрольного управления Администрации президента, и с этого момента Путин попал в поле зрения президента Ельцина. Но эта работа настолько не удовлетворяла Путина (она казалась ему «несозидательной»), что он даже собрался уходить со службы. Но в этот момент его назначили первым заместителем главы Администрации президента, поручив ему контакты с губернаторами. Эта работа дала ему возможность хорошо узнать страну и познакомиться со многими интересными людьми.

В это время у российской элиты и сложилось превратное мнение о Путине. Этот неизменно вежливый, немногословный, казалось, полностью удовлетворенный и не помышляющий о дальнейшей карьере чиновник умел добиваться своих целей, о которых другие и не подозревали.

Проверка на прочность

Ельцин, задумывавшийся о своем преемнике, надежном человеке, который обеспечил бы ему и его семье гарантии безопасности после отставки, присматривался к Путину и не мог его понять.

Путин являлся с докладами, четко излагал суть дела, но не высказывал никаких просьб и пожеланий личного характера. Держался спокойно и естественно, «будто этот молодой человек готов абсолютно ко всему в жизни» и способен ответить на любой вызов ясно и четко. С «семьей» (ближайшим окружением Ельцина) поддерживал ровные отношения, но попасть в нее не стремился. Видно было, что он привержен демократии и рыночным отношениям, но в то же время твердо стоял на позициях государственности и патриотизма.

По характеристике Роя Медведева, Путин не обещает многого, но держит данное слово. Начатое доводит до конца. Он тверд в достижении цели, но не конфликтует. Других не унижает. У него стальные нервы: хотя в душе он очень все переживает, но тренировкой выработал мужество и выдержку, держит себя в железной узде и на людях остается всегда вежливым и спокойным.

Путин осторожен, и его трудно «подставить». Он хороший организатор, прежде всего потому, что сам собран. Он, с его трезвым взглядом, молниеносно оценивает ситуацию и часто принимает неожиданные решения. Везде он воспринимается как «свой» и находит общий язык со всеми. В разговоре проявляет терпение и выслушивает всех, умеет учиться у профессионалов, а те, у кого нечему поучиться, становятся ему неинтересными. Он владеет информационными технологиями, говорит на немецком языке как на родном, позднее стал учить английский. В общем, соединяет качества и ресурсы, которые, казалось бы, невозможно соединить в одном человеке. Таких людей за последние 50 лет еще не было в высшем российском руководстве. Это — редко встречающееся сочетание природных данных с качествами, приобретенными за время работы в разведке.

Разведчик должен уметь работать в одиночестве и чувствовать себя свободно и естественно в любой среде, не выделяться, но и не терять контроля за своим поведением и за окружающими. Он должен быть не только умным, но и надежным, здоровым, располагать к себе, оставаться скромным, не тщеславным, равнодушным к благам выше положенных. Он должен понимать людей, знать и уметь использовать не только их сильные стороны, но и пороки — на этом основано искусство вербовки. Разведчик — это воин, он всегда в бою, ему надо быстро оценивать ситуацию и информацию, быть находчивым и верным долгу.

Ельцина раздражало, что Путин все делает слишком правильно. Значит, у него есть какая-то глубокая мысль и он «не наш». Но постепенно Ельцин привык и к этому, — выбор у него был невелик (точнее, выбор вообще отсутствовал).

Для Путина было полной (и крайне неприятной) неожиданностью назначение его директором Федеральной службы безопасности. При этом Ельцин предложил ему генеральский чин (Путин закончил службу в КГБ подполковником, при отставке получил звание полковника запаса). Но Путин отказался. Он пришел в ФСБ как первый гражданский руководитель органов безопасности.

Путин не бросает своих благодетелей в беде. На Собчака было заведено уголовное дело по обвинению в приобретении квартиры за счет города. Собчак, находившийся под подпиской о невыезде, благополучно отбыл за границу.

Но директором ФСБ Путин оставался недолго. Ельцин увидел, что премьер Сергей Степашин «не тянет» на преемника. И он сказал Путину, что назначает его премьер-министром РФ «с перспективой». И лишь подписав соответствующий указ, сказал по телевидению, что хотел бы видеть следующим президентом России Путина, это настоящий, мужественный и высокопрофессиональный наш военный.

Чем же все-таки и поразил и привлек к себе Ельцина Путин?

На нужном месте в нужное время?

Именно так объясняет фантастический взлет Путина Рой Медведев.

И стиль поведения, и язык Путина созвучны настроениям большинства. Он не играл словами, реагировал на события так, как большинство населения.

И Ельцин признает: осенью 1999 года, когда было отражено нападение на Дагестан из Чечни, не президент, а премьер стал для большей части граждан гарантом их безопасности, чего не смогли бы обеспечить ни Черномырдин, ни Степашин. Путин избавил Россию от страха, и благодарная Россия ответила ему поддержкой. Путин вел себя так, будто он родился в Кремле сыном Генерального секретаря ЦК. После долгих лет Россия увидела своего руководителя во главе настоящего большого и героического дела. Россия обрела характер. А враги России были уверены, что он потерпит поражение и это приведет к краху страны.

Незаметный и незаменимый, с чувством юмора, Путин стал центром кристаллизации здоровых сил общества.

Сам Путин объясняет свой высокий рейтинг так:

«Я ощущаю себя не мессией, а простым русским человеком, который испытывает такие же чувства, как и любой российский гражданин. По-видимому, люди это чувствуют и поддерживают меня».

В 2000 году Путин был избран президентом России на первый срок, в 2004 — на второй.

Как-то прошел незамеченным тот факт, что Путин подписал указ о проведении 20 августа в Москве торжественного приема и трапезы в честь 2000-летия христианства.

Много разговоров было о якобы неадекватном поведении Путина во время трагедии в Баренцевом море — гибели подводной лодки «Курск». Но позднее участники встречи Путина с родственниками погибших моряков отзывались о нем так: он говорил с нами как родной. Все тогда услышали его слова: «Я буду с армией, и буду с флотом, и буду с народом. И вместе мы восстановим и армию, и флот, и страну». А те, кто пытался нажить политический капитал на горе народа, показали себя мародерами от политики, и Путин впервые высказал свое отношение к тем, кто грабил страну в ельцинскую эпоху. Они его критиковали за развал флота, а сами разворовывали средства, предназначавшиеся для армии и флота, и строили особняки на берегах Средиземного моря.

Теперь, проследив жизненный путь Путина, мы можем посмотреть, как оценивают его ведущие политические силы страны.

Позиция оппонентов Путина

Путина критикуют и «слева», и «справа». Поскольку нельзя говорить о единой позиции всех его оппонентов, придется рассмотреть взгляды наиболее ярких представителей разных кругов антипутинского фронта.

Самые ярые враги Путина «слева» — российские коммунисты и Народно-патриотический союз России — обличают президента как слугу российских олигархов и банкиров Запада и высмеивают его «амбициозные планы»: «Большевики за 20 лет создали вторую экономику в мире. «Реформаторы» за 20 лет собираются догнать... Португалию».

Вот как в газете «Завтра» бичует Путина Александр Проханов (правда, сначала он его хвалил и видел в нем чуть ли не второго Сталина):

«Власть в России поражена недугом безостановочной лжи, будто в нее вселился «бес неправды». Обещает бороться с бедностью — и отнимает у ветеранов последние льготы. Объявляет «крестовый поход» против наркотиков — и разрешает безнаказанное их употребление. Начинает возрождение флота — и ликвидирует дивизию подводных ракетоносцев. Создает сильное государство — и передает оборонные заводы в частные руки проходимцев...» Само появление Путина на посту президента Проханов объясняет помощью сатаны и заговором мондиа-листских сил.

В общем, критика Путина «слева» сводится к следующему.

Чтобы мировой финансовой мафии поставить под свой контроль сырьевые и энергетические ресурсы планеты, значительная часть которых сосредоточена в России, а затем расчленить нашу страну, ей надо решить такие задачи:

изъятие, приведение в недееспособность или постановка под внешний контроль российского ядерного арсенала;

разделение и передача под контроль иностранных фирм РАО ЕЭС, Газпрома, нефтяных компаний, железных дорог;

введение свободной продажи земли.

Для этого надо было обеспечить «преемственность руководства» — передать президентский пост от Ельцина Путину, «который смог бы отбросить фиговый листок демократии и перевести общество на жесткий, авторитарный режим управления, с одной стороны. А с другой стороны, не дать ему возможности, даже если бы он захотел, выйти из-под внешнего управления. Таким образом, продолжить уничтожение страны руками ее руководящей верхушки».

Путин, как глава оккупационной администрации, должен выполнить эту программу уничтожения России, русского народа (и русской культуры), чтобы Западу не кормить 150 миллионов «лишних» людей.

В почте газет — тысячи писем читателей, где критикуют Путина и даже грозят ему судом Гаагского трибунала, обвиняя его в геноциде собственного народа (хотя есть и такие, кто одобряет его деятельность).

Профессор Сергей Кара-Мурза считает, что доктрина Путина несовместима с жизнью страны и населения. «Большой проект Горбачева — Ельцина — Путина» революции сверху смел в России те устойчивые образования, на которых базируется само жизнеустройство и жизне-воспроизводство. Возник самый глубокий кризис в истории страны: ее распад, демодернизация и деиндустриализация, архаизация жизненного уклада большинства населения. Но Путин подтвердил, что реализация проекта будет продолжена. Однако важнейшие процессы уже выходят из-под контроля, основные системы жизнеобеспечения близки к полному исчерпанию ресурсов. «Значит, эта доктрина и Путин как ее представитель невозможны. Поэтому или возникнет альтернатива, или русское население и его культура исчезнут с лица земли. Во второй вариант я не верю».

Профессор Валентин Толстых утверждает: Путин — не социал-демократ, не державник-патриот, а либерал, который продолжает проводить уже сложившийся до его прихода курс, но при этом полагает, что этот либерализм можно, представить народу и миру в облачении сильного государства. Он выражает интересы олигархов и не думает о бедных. Ведь «самые низкие налоги в Европе» являются таковыми лишь для богатых. А для бедных 13 процентов налога — самые высокие в той же Европе. У Путина нет социальной политики, и от бедных отделываются мизерными подачками в виде доплат к пенсиям и зарплатам. Путин — за сильное государство, в котором будет господствовать сильная бюрократия, о простых людях не думающая».

Политолог Станислав Белковский также уверен, что в экономике Путин «является классическим либералом. Идеологически он близок к Егору Гайдару и Герману Грефу. Поэтому он и проводит курс на полный уход государства из экономики, фактический отказ власти от ответственности за результаты экономических процессов. Этот курс будет неизменен...»

Председатель «Союза реалистов» Нина Жукова согласна с тем, что Путин — «законченный либерал, мало чем отличающийся от российских «прочикагских» либералов-демократов, угробивших великую страну в первые же годы своего всевластия».

Профессор Михаил Делягин (служивший советником премьеров Евгения Примакова и Михаила Касьянова) одну из своих статей так и назвал: «Чем страшен президент Путин». Путин провел такие либеральные реформы, на которые не решился даже Ельцин со своей чубайсовс-ко-гайдаровской командой. Власть при Путине сознательно разжигает войну между разными слоями российского общества.

Эколог Алексей Яблоков критикует Путина за экологический авантюризм, вытекающий из следующей логики: «Россия — бедная страна, а забота об экологии — удел богатых стран; вот разбогатеем — тогда этим и займемся. А для того чтобы побыстрее сделать Россию богатой, надо снять ограничения с эксплуатации природных ресурсов... Это создаст дополнительные благоприятные условия для развития бизнеса. Вот только есть опасность, что мы вымрем до того, как станем богатыми... Богатой страну делает рабочая сила. А ее качество и здоровье напрямую зависят от состояния окружающей среды».

Если в начале правления Путина лидеры Союза правых сил торжественно уверяли нас в том, что президент проводит их политику, то в последнее время они встали в ряды его оппонентов, выступая против наступления «авторитаризма» и подавления политических свобод и прочих «общечеловеческих ценностей». Вот и образовалась объединенная право-коммунистическая оппозиция Путину, казавшаяся ранее столь же противоестественной, как в свое время «правотроцкистский блок».

Бывший пресс-секретарь Ельцина Павел Вощанов видит в нажиме нынешней власти на некоторых олигархов лишь процесс передела собственности, чтобы к 2008 году опереться уже не на ельцинских, а на собственных богачей. А на основы «номенклатурного капитализма» никто не покушается.

Не ограничиваясь критикой Путина, враги ищут криминал в его действиях, собирают компрометирующие его материалы.

Опальный олигарх Борис Березовский высказал версию, будто для того, чтобы привести Путина к власти, надо было создать в стране чрезвычайную обстановку, для чего силами ФСБ (которую возглавлял Путин) была организована серия взрывов жилых домов в Москве и других городах России. С той же целью якобы и договорились с чеченскими боевиками об их вторжении в Дагестан. Когда журналисты изложили Путину версию о том, что дома взрывали российские спецслужбы, он просто взорвался:

«Что?! Взрывали свои собственные дома? Ну знаете... Чушь! Бред собачий. Нет в российских спецслужбах людей, которые были бы способны на такое преступление против своего народа. Даже предположение об этом аморально и по сути своей не что иное, как элемент информационной войны против России».

Вообще-то ради достижения власти подчас и не то делалось. И обозреватель газеты «Московский комсомолец» Юлия Калинина заявляет: «Если Березовскому удастся доказать, что «ФСБ взрывала Москву», это будет означать, что Путин пришел к власти совершенно немыслимым, нечеловеческим способом... это будет конец всему». И журналистка недоумевает, почему власть так боится показать предлагаемый Березовским «обличительный» фильм о взрывах, организованных ФСБ.

Еженедельник «Аргументы и факты», газета «Коммерсантъ», принадлежавшая Березовскому, и другие СМИ сообщали о публикациях в западной прессе в связи со скандалом вокруг немецкого агентства недвижимости SPAG, работающего в Петербурге, консультантом которого до 2000 года был Путин. «Агентство якобы отмывало капиталы русской мафии и даже... колумбийских наркосиндикатов. Если эта явно заказная кампания продолжится, имиджу президента на Западе может быть нанесен непоправимый урон». Такой компромат был нужен США как рычаг давления на Путина накануне решающих переговоров по ПРО, а Березовскому—как лишний повод «раскачать» ситуацию в России.

По мнению газеты «Stringer», США нужные материалы нашли и успешно использовали:

«Сразу же по прилете в Геную... Путин конфиденциально встретился с доверенными лицами Буша для корректировки российской позиции по НПРО США.

На встрече Путину якобы были продемонстрированы «интересные» документы о его деятельности в администрации Собчака. Эти документы и стали основой для компромисса по американской НПРО. Вернее, полной капитуляции Путина перед Бушем.

Считается, что документы передал (или указал место, где их можно добыть) администрации США Борис Березовский...»

Комментаторы отмечают, что никто в России в связи с этими публикациями не обращался в суд с иском о защите чести и достоинства.

А вот более свежее сообщение на сходную тему — из газеты «Завтра» (2004, № 30):

«Убитый в Москве глава русского издания влиятельного американского журнала «Forbes» Пол Хлебников... готовил выпуск в августе сенсационных разоблачений, связанных со слиянием ТНК (Тюменской нефтяной компании) с British Petroleum. Согласно полученной информации, некий высокопоставленный российский государственный деятель, «освящавший» своим личным присутствием подписание сделки, получил не только долю в акционерном пакете нового нефтяного консорциума на ряд подставных лиц, но и крупное поместье с вертолетной площадкой в Гибралтаре». (На церемонии заключения этой сделки присутствовал именно Путин.) Упорно распускаются слухи, будто Путин входит в число богатейших жителей планеты и тесно связан с различными масонскими структурами. Ставится под сомнение и его религиозность.

Что можно сказать по поводу доводов противников Путина?

Многое сказанное ими в упрек президенту справедливо. Да, при Путине приняты многие либеральные законы (чего стоят закон о купле-продаже земли, из-за которого разразилась настоящая война, уже унесшая сотни, если не тысячи жизней, и отмена льгот ветеранам и инвалидам), и лично меня это крайне огорчает. Но ведь Путина, видимо, поставили на место Ельцина с условием, что он будет соблюдать определенные договоренности. А он принял его, имея в виду свои соображения, прежде всего — предотвращение распада России, опасность которого стала к тому времени вполне реальной, что подтвердил и недавно ставший известным секретный доклад ЦРУ США.

Но с доводами оппозиции не вяжутся многие факты политической жизни России при Путине.

Говорят, что Путин продолжает политику Ельцина, между тем он уже не раз открещивался от наставлений бывшего шефа, и тот часто выражал недовольство политикой преемника. А в результате «малой околокремлевс-кой революции» отстранены от управления страной наиболее видные представители «семьи» — Волошин, Касьянов и др.

Если Путин — слуга российских олигархов, то чем объяснить, что он и их оттесняет от власти, а кое-кто (включая богатейшего из них Михаила Ходорковского), похоже, будет осужден?

Если Путин — прислужник Запада, то почему та же газета «Завтра» периодически помещает свои «агентурные данные» о том, что лидеры Запада все более недовольны Путиным и собираются его сбросить? Путин возмущался тем, что власть «демократической» России повесила на страну внешние долги СССР, и заявил, что сам бы он никогда на это не пошел. Закрыл он нашу базу на Кубе не по своей инициативе, а удовлетворяя просьбу военных, которым ее содержание казалось слишком накладным. Не укладываются в эту схему и многие другие меры Путина державно-патриотического характера, которые лидеры коммунистов объясняют тем, что он в демагогических целях «перехватывает их лозунги». (А зачем же выдвигать лозунги, которые противник может «перехватить»? Провозгласили бы курс на советизацию России— никто из либералов на него не покусился бы.)

Могущественный ельцинский финансово-бюрократический клан просто так не уйдет в небытие, он готовится к реваншу 2007—2008 годов. И об этом не следует забывать противникам Путина.

«Бездумные», «недоумевающие» и «односторонние» путинцы

В нынешней России многие, рассчитывая получше устроиться в жизни, объявляют себя безусловными сторонниками власти бездумно, не обременяя себя какими-либо идеологическими соображениями. Это — и молодежная организация «Идущие вместе», и большинство депутатов Государственной думы от фракции «Единая Россия» (фактически те же «Идущие вместе», только взрослые). Возможно, там не все карьеристы, есть и просто люди, фанатически преданные Путину. Но опора власти, состоящей из карьеристов и послушных марионеток, крайне ненадежна, они при перемене политической ситуации вмиг могут стать противниками.

Есть и те, кто вроде бы всей душой за Путина, верят в его приверженность идеалам государственности и патриотизма, но они недоумевают по поводу принимаемых им решений.

Журналист Юрий Козырев спрашивал: почему президент спокойно взирает на то, как «кто-то очень умело с помощью удорожания коммунальных услуг, проведения земельной реформы, ограничения на проведение референдумов, ликвидации льгот для военнослужащих успешно рекрутирует в армию противников президента три наиболее массовые группы населения: жителей городов, крестьян и военнослужащих»?

Но разве президент — несмышленыш, от имени которого какие-то неведомые злодеи творят свои черные дела?

Несколько особняком среди «недоумевающих» стоит публицист Александр Ципко, бывший видный идеолог горбачевщины, а ныне глашатай идей «отечественного либерализма» и апологет предреволюционной царской России (или, как пишет о нем Юрий Антропов, «патриарх либеральной мысли, идеологический вдохновитель реформаторов», самый дошлый из либералов, не пустозвон, не просто прораб перестройки, а генеральный директор). В соответствии со своим нынешним идеалом Ципко полагает, что «скорее всего Путин в советские времена был скрытым «белогвардейцем». А став хозяином страны, поехал в Париж поклониться белоэмигрантским могилам». По мнению Ципко, Путин — «западник, равнодушный к идее особого русского пути», он должен решить проблему «белых» и «красных», обеспечить преемственность трех этапов российской истории XX века — царской, Советской и нынешней капиталистической России.

По мнению Ципко, Путин шел к власти, скрывая свои убеждения и демонстрируя перед Ельциным свои верноподданнические чувства:

«Там, где речь идет о политике и власти, нет и речи не может быть о верности убеждениям и принципам. Политика у нас в России... и во всем мире предполагает ставку на самый жесткий прагматизм.

У нас и в советскую эпоху, и сейчас великие переломы осуществляют не бунтари, не оппозиционеры, а скрытые противники режима, которые до нужного момента умеют скрывать и свои мысли, и свои мировоззренческие пристрастия. Кстати, в этом отношении судьба и карьера Путина очень похожи на судьбу и карьеру Горбачева. Если бы Горбачев когда-то проговорился о своих симпатиях Пражской весне, он бы и дня не просидел в партийном аппарате, тем более никогда бы не стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Если бы Путин начал вслух заявлять о своем российском патриотизме в гайдаровско-козыревскую эпоху, он вряд ли бы пробился даже на вершины питерской власти и стал бы закадычным другом Толяна (Чубайса).

В ельцинскую эпоху, как и в прежнюю коммунистическую, не идеи, не инициатива, а традиционная, абсолютно чиновничья лояльность, умение любой ценой выполнить приказ начальника, обеспечивали выживаемость и движение по служебной лестнице...

Путин... стал наследником именно потому, что имел все необходимые качества, чтобы максимально приспособиться к условиям нашей аппаратной революции, к интересам и сдвигам в настроениях Бориса Ельцина».

В условиях распадающегося государства был очень велик дефицит дисциплинированных кадровых офицеров, а сотрудники КГБ умели держать язык за зубами и приспосабливаться к любой ситуации. При этом они «принимали самое активное участие в строительстве нашего посткоммунистического режима, который мы долгое время называли демократическим, а с другой стороны, всегда сохраняли критическое отношение к вождям либеральной революции и обвиняли их в разрушении Российского государства».

Но офицеров КГБ были десятки тысяч, почему же выбор пал на неприметного полковника Путина?

Как и другие «недоумевающие», Ципко не понимает упорства Путина в деле подрыва влияния КПРФ и видит в этом происки тех, кто хотел бы усиления позиций «правых»:

«Я не думаю, что КПРФ в ее нынешнем состоянии и в лице Геннадия Андреевича Зюганова является основным противником ключевым фигурам команды Путина. КПРФ в нашей политической системе обречена быть капитаном, который никогда не станет майором. Никакой опасности красного реванша в России нет. В красном реванше не заинтересовано даже руководство КПРФ. Все говорит о том, что после ареста Михаила Ходорковского основным и очень серьезным противником Путина и его силовиков стал СПС, то есть партия Анатолия Чубайса. И зубодробительная борьба между «ЕР» («Единой Россией») и КПРФ только усиливает позиции СПС».

Политолог Алексей Кива недоумевает: почему президент, имея поддержку большинства Государственной думы и высокий рейтинг среди населения, позволял правительству Михаила Касьянова проводить антинародную политику? Народ верит только президенту. И если Путин не оправдает этого доверия народа, он войдет в историю как президент «обманутых надежд».

Обозреватель «Литературной газеты» Анатолий Са-луцкий недоумевает по поводу того, что Путин, заполняя опросный лист переписи населения, в графе «род занятий» указал «наемный работник». Это, конечно, свидетельствует о личной скромности президента, но совершенно не вяжется с традиционным русским представлением о главе государства как об «отце нации». Неужели Путин собирается исполнять свои обязанности лишь в формально установленных рамках, а не станет добиваться справедливости, хорошего морального самочувствия народа, его сплоченности во имя ясных, всем понятных и вдохновляющих целей государственного развития?

Салуцкий затронул важнейшую тему современности, указав на возможность краха страны, если новый этап ее развития будет осмысливаться в категориях устаревшей идеологии:

«В свое время Хрущев, провозгласив строительство к 1980 году коммунизма, дал старт духовной деградации советского общества, потому что под коммунизмом понимал не новые пути развития страны, а уровень материального благосостояния, которого в тот период достигли развитые страны Запада. Сейчас мы опять втянулись в гонку с Западом, оценивая свои успехи исключительно по западным же меркам, игнорируя некоторые религиозно-культурные особенности национального сознания. В итоге ширится пропасть между искренними, благими намерениями власти и угрожающим нравственным кризисом в низах жизни, который уже сегодня становится главным тормозом возрождения страны». Салуцкий имеет в виду, в частности, совершеннейшее бесправие, в котором оказались люди труда в «демократической» России.

«Кому, — продолжает он, — надлежит думать о том, куда идет Россия в цивилизационном плане?Какой видится ее государственная идеология? Для наемного работника такие вопросы несущественны. Но 70 процентов граждан, избирая президента, голосовали вовсе не за кризисного управляющего, а за лидера нации, который может и обязан оздоровить моральное состояние общества, чтобы подкрепить начавшийся экономический Подъем мощным взлетом национального самосознания.

Исторический опыт показывает, что Россией нельзя управлять как крупной корпорацией. Россией можно только править!.. После избрания на второй срок президент Путин практически перестал обращаться к народу, он замкнулся в кругу административно-правительственных чиновников. И не в том беда, что, по мнению оппозиции, президент фактически «работает премьером». Его умозрения становятся «премьерскими», это явственно отразилось в президентском Послании, — вот в чем главная опасность».

Согласно обзорам общественного мнения, россияне не принимают принципа разделения властей и выступают за сосредоточение важнейших полномочий в руках верховного правителя:

«Российскому обществу не нравится, когда первое лицо государства раздает суверенитета столько, сколько могут унести. И, напротив, обыватель испытывает чувство глубокого удовлетворения, если царь, вождь или президент изъявляют готовность «мочить в сортире»... Наши современники... считают чиновничью братию казнокрадами, взяточниками и т.п. Тем не менее предводитель этого сословия — президент — находится вне подозрений. В нем видят «царя-батюшку», с восшествием которого на «престол» связывают множество надежд на более светлое будущее».

Это вынужден признать и либеральный депутат Государственной думы Владимир Рыжков:

«Несмотря на все бурные катаклизмы XX века, общество в России не изменилось. Для российского человека по-прежнему идеал управления — сильная единоличная власть, царь-батюшка, как его ни назови — генсек, президент... Он рубит головы непослушным боярам (олигархам, зарвавшимся мэрам и губернаторам), обороняет от супостатов (например, от чеченских террористов). Общество по-прежнему не понимает, зачем нужен парламент, разделение властей».

Еще образнее выразил эту мысль кинорежиссер Андрей Кончаловский:

«Мы не знаем потребностей нашей нации. Кто понимал потребность нации? Сталин. Его мама как-то спросила, что такое генсек. И он ответил, лежа на диване: «Мама, ты знаешь, кто такой царь?» — «Да, помню, знаю».— «Ну, это что-то вроде этого». Сталин понимал потребность народа в абсолютной власти, знал, что русский человек, как это ни трагично, поддержит его. Другой вопрос: царь может быть Иродом, а может быть бла-говолительным великим монархом».

Есть еще и «односторонние» сторонники Путина. Так, телевизионный обозреватель Михаил Леонтьев высоко оценивает внешнюю политику Путина. Он провозглашает: Путин — это реванш России за национальное унижение. Зато во внутренней политике Леонтьев ощущает полный застой и неспособность правительства адекватно оценивать сложившуюся в стране и мире ситуацию. По его мнению, это ущербные псевдолибералы-западники, способные лишь переписывать макроэкономические учебники и переносить на Россию опыт освоения слаборазвитых африканских государств международными финансовыми организациями. Это люди, которые предпочитают страну — носителя идеальной для них модели собственной стране. Но они и понятия не имеют о реальных правых ценностях. И Леонтьев подталкивает Путина к более энергичному продвижению либеральных реформ, то есть, на мой взгляд, к краху.

«Антиправительственные» путинцы

А есть и такие сторонники Путина, которые поддерживают президента, зато остро критикуют правительство, назначенное президентом и фактически работающее под его руководством. С лидером думской фракции «Родина» Дмитрием Рогозиным даже коммунисты не могут сравниться в остроте критики членов Кабинета министров, которых он прямо называет невеждами и даже врагами нации. В связи с заменой льгот пенсионерам и ветеранам деньгами, от которой пострадают инвалиды и ветераны Великой Отечественной войны, у него «складывается впечатление, что в правительстве засели дети немцев». И эти антинародные элементы пытаются «надуть президента», готовя антисоциальные законопроекты, и разыграть спектакль — всю вину за это свалить «на Грефа Зурабовича Кудрина». «Единая Россия» обещала народу одно, а теперь делает все наоборот. Поэтому «единорос-сам» после принятия антинародных законов лучше не выходить из здания Думы во избежание самосуда со стороны разгневанной толпы.

Рогозин жестко критикует прошедшую в России грабительскую приватизацию и приводит разительные примеры грабежа народного достояния. Например, комбинат «Норильский никель» приобрели за 170 миллионов долларов, а прибыль, которую он дает ежегодно, — около 3 миллиардов долларов.

Гнев Рогозина обрушивается и на «главного приватизатора России» Анатолия Чубайса, который теперь возглавляет (по мнению Рогозина — незаконно) РАО «ЕЭС России» и сосредоточил в своих руках необъятную власть, ибо «у кого рубильник, тот и президент».

Если Путин только привлек внимание общества к процессу вымирания России, то Рогозин заявляет: «Нам в

России нужно 500 миллионов граждан. И этим надо заняться».

Либеральные СМИ помещают статьи о Рогозине под заголовками «Бунтарь на заказ», «Возможный наследник действующего президента хочет восстановить Советский Союз».

Откуда же взялся такой смельчак, который обличает правительство, назначенное президентом? Авторитетные источники сообщают, что смелость Рогозина объясняется очень просто: объект критических стрел ему подсказали... в Кремле!

Но как же так, президент назначает правительство, а Администрация президента дает команду это правительство «мочить»?

Вот тут-то и кроется загадка, которую предстоит разгадать, прежде чем давать окончательный ответ на вопрос: «Кто такой Путин?».

Рогозин, видимо, должен сменить на политической арене уже сыгравшего свою роль и порядком поднадоевшего всем в стране и за рубежом Владимира Жириновского. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить филиппики Рогозина с выпадами Жириновского против представителей ельцинской элиты — как уже отошедших от дел, так и еще мелькающих на политической сцене.

Жириновский в своей книге «Иван, запахни душу!» предрекает: «...когда умрет Ельцин, Путин со всеми разберется... Так что, ельцинские господа, ваш Нюрнбергуже наносу». Будут судить Горбачева, Бакатина, Гайдара, Немцова, Кириенко, Явлинского, Чубайса, Яковлева... «Абсолютно на всех будет заведено уголовное дело...»

Естественно, поддерживает Путина, одновременно критикуя правительство, политолог Станислав Белковс-кий, один из авторов доклада, предупреждавшего Путина о заговоре олигархов. Свою статью «Бедный Кремль!» (в «Завтра»!) он начинает так:

«Вот уже несколько лет стелется над матушкой-Россией хриплый либеральный вой: власть в стране захватили чекисты! И не дают эти проклятые чекисты официально и окончательно признать Россию исчадием ада и подмандатной территорией США, распустить за ненадобностью армию и уволить 3/4 грязного и безмозглого русского населения — чего очень хотелось бы русскому либералу, надежде и совести нации.

Помилуйте, какие чекисты ? Ведь эти годы страной управляли и управляют люди других, почти столь же уважаемых специальностей. А именно — бухгалтеры и политтех-нологи...

Как рассуждает бухгалтер, придя к власти ?Во-первых, надо всемерно сократить расходы на то, что не приносит доходов. Народ, за исключением трудящихся сырьевого комплекса, доходов не приносит. Поэтому платить этому народу надо по минимуму. Не заслужил этот народец, не ведающий протестантской этики и потому толком работать не умеющий, никаких денег».

После такого вступления Белковский обращается к злобе дня — к замене льгот деньгами:

«Да, народ наш терпелив и деньги для него — отнюдь не главное. Но терпеть он готов ради большой цели, а не потому, что НХЖ (Настоящие Хозяева Жизни) постановили считать его быдлом, бессмысленным и бездарным. А те самые социальные льготы нужны были постольку, поскольку народ этот привык к государству—отцу и матери. И ждал от государства не благоденствия, но — обычной родительской заботы...

Теперь Его Высочество Бухгалтер заявляет: родительские права нам больше не нужны. Дети подлежат сдаче в утиль, потому что от них только расходы и расстройство... Что ж — дай бог, чтобы бухгалтер успел отъехать в Монте-Карло раньше, чем настанет предел терпению обреченных злобному одиночеству государственных чад».

По всему тону статьи можно воспринять ее как критику Путина. Но в заключительном абзаце все встает на свои места:

«Поистине, если какую страну Господь захочет погубить, той Он даст в правители политтехнологов и бухгалтеров. Но, может быть, Господь еще сменит гнев на милость. И тогда к власти в России придут политические лидеры. Например, тот тихий незаметный лидер, за которого проголосовали на недавних выборах президента 70 процентов изверившихся избирателей».

«Безусловные» путинцы

Люди, которые вполне осознанно поддерживают Путина во всех его начинаниях, есть, но их мало.

Вернувшийся из эмиграции философ Александр Зиновьев, мыслитель, давно создавший собственное «государство из одного человека», невольно наблюдал всю историю краха Советского Союза, находясь буквально в штабах атакующего Запада. Он считает советский социализм высшим достижением не только России, но и мировой цивилизации. Однако СССР потерпел поражение, и мир вступил в длительную историческую полосу господства «западнизма». И Зиновьев еще в январе 2001 года так понял задачу Путина: «Завершение антикоммунистического переворота, произошедшего в горбачевско-ель-цинские годы, и легитимизация результатов, нормализация жизни россиян в рамках новой постсоветской социальной системы и повышение мирового престижа поверженной России. То есть фактическая западнизация России и интеграция ее в этом качестве в сферу западной цивилизации. И... возглавляемое Путиным российское руководство... пошло по этому пути».

К удивлению Зиновьева, именно российские «западники», в интересах которых, казалось бы, действовало новое российское руководство, сразу же выступили против этой политики Путина. Они усмотрели в его деятельности «угрозу... свободному рынку, демократии, гражданскому обществу, правам человека, свободе слова». Причина недовольства «правых» — в их примитивном, идеальном, надуманном представлении о демократии, которое не соответствует реальному строю жизни на Западе, где сильна государственная машина, господствуют мощные наднациональные экономические империи и пр.

Путин, полагает Зиновьев, не может изменить того факта, что Россия (СССР) потерпела поражение, а Запад победил в «холодной войне». Не в состоянии он и круто повернуть ход событий внутри страны:

«Постсоветская социальная организация России в основных чертах сложилась в ельцинские годы. Сейчас в России нет нужных условий для радикальной переделки ее. Речь может идти лишь о нормализации жизни страны в рамках этой системы. Путинское руководство, надо полагать, придерживается этой установки». Но курс на включение России в сферу влияния Запада вовсе не означает перестройку ее на западный манер:

«В силу социального закона регенерации постсоветская социальная система неизбежно должна обладать целым рядом черт, связанных с советской системой. Это происходит не потому, что строители новой системы хотят реставрировать какие-то черты советизма — они как раз этого не хотят, — а потому, что это неизбежно в силу законов социальной прйроды. А в таких обстоятельствах

получить точную копию такой социальной системы, ка-кую можно наблюдать в США, Германии и других западных странах, в принципе невозможно». И курс Путина на укрепление расшатанной государственности является единственно правильным, без этого вообще невозможно защитить самые основы жизнеустройства народа.

Важнейшей задачей дня Зиновьев считает восстановление исторической правды, ведь весь период советской истории фальсифицирован. В СССР занимались его апологетикой, на Западе его очерняли. Западная идеология ' со всей своей мощью навалилась на Россию, где нашлись ее добровольные помощники, особенно на телевидении.

В итоге у нас сложилась такая картина информационного поля: апологетика и выдумывание Запада плюс некоторая апологетика с элементами фальсификации и выдумывания дореволюционной России, с одной стороны, и дискредитация всего, что было связано с советским периодом, с другой. Российское телевидение навязывает стране ощущение подавленности, ощущение страны разгромленной и побежденной, холуйствующей перед Западом.

Это гораздо больше того, что хочет Запад, и некий перехлест для него даже вреден: «Когда происходил период капитуляции Советской власти, советское руководство, советские люди сдали больше, чем было нужно, противнику. Даже такое грандиозное явление, как «приватизация», — на такое там никогда не рассчитывали. И даже хозяев западного мира приватизация в том виде, как она происходит в России, не устраивает. Это дискредитирует саму систему частного предпринимательства. (Вот почему российским олигархам и прочим «прихватизаторам» спокойная жизнь на Западе, куда они рассчитывают сбежать, вовсе не гарантирована, скорее их там ждет тюрьма. — М.А.) Кроме того, российская приватизация про-

изводит массу финансовых олигархов, которые действуют разлагающе на западный финансовый мир... Под влиянием всего этого российского «новорусского» идиотизма начинается процесс снижения качества западного мира...»

Главное в этих условиях — говорить правду, самую беспощадную. В том числе и о том, что «большой проблемой является объединение, консолидация людей для изменения сложившейся ситуации. И даже люди, думающие одинаково, в сущности, разобщены... Каждый считает себя мыслителем, каждый претендует на роль вождя, лучше всех понимает и т.д. И создание такой ситуации — ситуации атомизации России — в свое время входило пунктом в число средств, которые Запад использовал в «холодной войне».

Поддерживает Путина и бывший главный редактор «Независимой газеты» Виталий Третьяков, потому что на сегодня не видит ему альтернативы. Альтернатива не нужна ни правящему классу, ни народу, ни интеллектуальной элите, ни Западу. Однако она может возникнуть, если правящий класс, либо народ, либо Запад что-то сильно не устроит.

Несколько удивительно, что Путина публично поддержала доктор филологических наук Людмила Сараски-на, в целом, насколько я знаю, придерживающаяся «демократических» взглядов. Она не согласна с тем, что Путин продолжает «большой либеральный проект Горбачева-Ельцина». По ее мнению, автор этого проекта — Гайдар.

«Путин однажды сказал, что он будет продолжать либеральный проект. Но это была чисто политическая риторика для того, чтобы прийти к власти не на штыках, а легитимно. Ничего общего с либеральным проектом Путин не делает. Либералы снабдили Чечню оружием, заигрывали с бандитами, а потом начали войну. Путин Чечню усмирил, как когда-то это делали русские цари, кнутом и пряником. Либералы в 1993 году парламент расстреляли. Путин создал мирный парламент, стрелять по которому будет не надо... Мирная Дума — огромное завоевание общества, а не нашей агрессивной демократии. Либералы растащили Россию по клочкам и закоулочкам, а Путин собрал все, что мог, в государство, не дав ему упасть. Либералы создали олигархов, а Путин потихонечку ставит их на место. И русский народ, который живет в холодных избах, будет голосовать за Путина, так как понимает, что хочет этим жестом сказать им президент: неправедно богатые — тоже плачут. Наконец-то! Это совсем не то, что делал Гайдар.

За 15лет существования при демократах и либералах я убедилась, что они вроде бы борются за права человека, но не за мои права. Они не гарантируют мне ничего из основных прав. И случись что со мной, я могу уповать только на наше бедное государство, укреплением которого и озабочен Путин. Жаль, что пока он еще слаб. Альтернативой слабому Путину должен стать сильный Путин. Дай Бог, чтобы он креп вместе с государством!»

В одной заметке в Интернете доказывается, что Путина вел к власти некий тайный союз чекистов, прообразом которого можно считать Российский общевоинский союз (РОВС).

После разгрома Белой армии РОВС оставался единственной организованной структурой в среде эмиграции. В СССР армия не была государством в государстве, но Андропов, борясь за власть, превратил в такое государство в государстве КГБ. Андропов умер, а КГБ остался. После 1991 года КГБ был расформирован, а главное — его верхушка, состоявшая из ставленников Андропова, была отправлена на покой. Но сотрудники КГБ среднего и низшего звена остались, сохранили свои связи и образовали нечто вроде тайного ордена, ставящего своей целью восстановление своего статуса, что невозможно без восстановления единой и могучей страны. Вот эти-то силы и представляют собой самых твердых сторонников Путина.

Пять лет во главе государства

Все это время Путин находился в центре внимания как в России, так и вне ее. Одни ожидали, что Путин будет продолжать политику Ельцина, другие — что он решительно изменит политический курс. Но не произошло ни того, ни другого, а происходит нечто третье, никем не предвиденное и не укладывающееся ни в одну привычную схему.

Если судить по конкретным шагам, принятым законам и пр., то Путин, действительно, не только продолжил дело Ельцина, но и осуществил меры, на которые его предшественник не решился. Это уже упоминавшиеся законы о купле-продаже земли, о приватизации железных дорог и стратегически важных промышленных предприятий и т.п. К тому же при нем премьером почти четыре года оставался Михаил Касьянов, руководителем Администрации президента Александр Волошин и другие ставленники Ельцина. Да и после удаления этих деятелей в окружении Путина остается много носителей либеральных воззрений, порой показывающих себя ненавистниками России. Все это вызывает разочарование у патриотически настроенной части российской общественности.

Но если принять во внимание не конкретные действия Путина и его правительства, а общую их тенденцию, то вырисовывается совсем другая картина.

Государство, которое в конце правления Ельцина находилось на грани распада, восстанавливается, «парад суверенитетов» областей, краев и особенно национальных республик подходит к концу.

Государственная дума, прежде напоминавшая собрание клоунов, превратилась в некое подобие Верховного Совета СССР.

СПС и «Яблоко», еще недавно претендовавшие на руководящую роль во власти, ныне в Думе не представлены и все более отбрасываются на периферию политической жизни.

Олигархи, еще недавно ощущавшие себя подлинными хозяевами страны, присмирели, а теперь, страшась разделить участь тюремного сидельца Михаила Ходорковского, либо уже выехали, либо подумывают о выезде за пределы страны.

Россия, на которую в мире уже привыкли смотреть как на послушного сателлита США, вдруг все чаще стала заявлять о своей самостоятельной позиции на международной арене, и к ее голосу вынуждены прислушиваться даже ведущие державы планеты.

А что важнее для судеб страны — конкретные меры, которые сегодня принимаются, а завтра могут быть пересмотрены, или тенденция, определяющая направление развития исторических процессов, которую бывает трудно, а то и невозможно переломить? Конечно, тенденция.

Когда говорят, что Путин напоминает Горбачева, то забывают добавить: Путина можно назвать «Горбачевым наоборот».

Горбачев говорил: «Больше демократии, больше социализма!», а сам делал все возможное для разрушения социалистического строя.

Путин говорит, что он приверженец общечеловеческих ценностей, многопартийности, гражданского общества, а проводит политику укрепления государства, которая, по сути, отрицает эти ценности.

Тут нужно внести ясность в понимание того, что такое гражданское общество, потому что многие патриоты употребляют этот термин, не вникая в его исторически сложившееся содержание.

Гражданское общество — это общество частных собственников, независимых от государства, то есть буржуазное общество.

Для чего в России вводился институт частной собственности? Для разрушения России.

Политика Ельцина — Гайдара была направлена на то, чтобы вывести из-под контроля государства все, что только можно. В итоге государство все больше напоминало «дырку от бублика».

Путин восстановил вертикаль власти, повысил зарплату чиновникам, которые получают полномочия контролировать частный бизнес, ввел «басманное правосудие», когда суд исходит не из абстрактной законности и степени красноречия находящегося на скромном окладе государственного обвинителя и щедро оплачиваемых бизнесом адвокатов, а из интересов государства. То есть фактически речь идет о восстановлении номенклатуры.

Есть такая чеканная формулировка: советский строй был бюрократическим по форме и идеологическим по содержанию. А идеологией было служение государству и народу и готовность ради них принести себя в жертву. Это — традиционное русское понимание обязанностей гражданина, поскольку Россия веками находилась на положении осажденной крепости или подвергалась опасности нашествия извне. Этот русский образ жизни наши старые историки называли боевым строем.

Гражданское общество абсолютно несовместимо с сохранением России, для которой характерно общество граждан, то есть людей, воспринимающих как свою кровную высшую ценность не частную собственность, а государство.

Чего же хочет Путин?

Путин не рвался к вершине власти. Когда Ельцин впервые предложил Путину стать его преемником, Путин сказал: «Знаете, Борис Николаевич, если честно, то не знаю, готов ли я к этому, хочу ли я, потому что это довольно тяжелая судьба». Но когда Ельцин по телевидению объявил о Путине как премьере, то сказал о нем как о будущем возможном президенте. Сразу после этого на вопросы журналистов Путин отвечал: «Раз президент сказал, то я так и сделаю».

А чего хотел Путин, принимая пост премьер-министра? По его словам, спасти страну от распада.

Бывший в то время председателем Государственной думы Геннадий Селезнев, узнав о назначении Путина премьером, спросил его: «Зачем же они с вами это сделали? Они же на вас крест поставили». Это было едва ли не единодушное мнение политиков. Человек, назначенный премьером на фоне только что начавшейся агрессии в Дагестане, да еще объявленный самим Ельциным его преемником, — это, по их мнению, деятель конченый. А как воспринял ситуацию Путин?

«Я как бы внутренне для себя решил, что все, карьера на этом, скорее всего, закончится, но моя миссия, историческая миссия — звучит высокопарно, но это правда — будет заключаться в том, чтобы разрешить эту ситуацию на Северном Кавказе... Сказал себе: бог с вами, у меня есть какое-то время — два, три, четыре месяца, чтобы разбабахать этих бандитов. А там уж пусть снимают».

Вот это и есть русское понимание службы: «раньше думай о Родине, а потом о себе». Сделай то, что ты обязан делать, а там видно будет.

Ситуацию Путин оценил так:

«Понятно было, что бить надо там, в Чечне, по базам... Еще в 1990—1991 годах я точно знал, что при том отношении к армии, которое сложилось в обществе, к спецслужбам, особенно после распада СССР, страна окажется уже очень скоро на грани развала».

Значит, десять лет Путин знал, что политика Ельцина ошибочна.

«... Что такое сегодняшняя ситуация на Северном Кавказе и в Чечне? Это продолжение развала СССР. Ясно же, что это когда-то надо останавливать».

Что означают эти слова, если вдуматься? Это осуждение всего курса Ельцина.

«Моя оценка ситуации в августе, когда бандиты напали на Дагестан: если мы сейчас, немедленно это не остановим, России как государства в ее сегодняшнем виде не будет. Тогда речь шла о том, чтобы остановить развал страны... Я был убежден, что если мы сейчас не остановим экстремистов, то через некоторое время нам грозит вторая Югославия на всей территории Российской Федерации, юго-славизация России...»

Но почему бы не признать независимость Чечни и не отгородиться от нее санитарным кордоном?

«Это бессмысленно и невозможно... Чечня не ограничится только независимостью самой Чечни. Она будет использована как плацдарм для дальнейшего нападения на Россию.

Ведь началась же агрессия. Они накопили там силы и напали на сопредельную территорию. Для чего ?Для того, чтобы защитить независимость Чечни? Конечно, нет. Для того, чтобы отторгнуть дополнительные территории».

И что было бы, если бы в тот момент мы признали независимость Чечни?

«Ситуация стала бы уже совсем другой. Сегодня все признают, и правильно делают, что необходимо соблюдать территориальную целостность России, и не оказывают официальной поддержки террористам и сепаратистам. А если бы мы согласились на их самостоятельность, то нашлось бы немало стран, которые признали бы Чечню и в тот же день начали оказывать ей крупномасштабную и абсолютно официальную поддержку. И наши действия уже рассматривались бы как агрессия, а не как решение внутренних проблем... Мы начали борьбу не против самостоятельности Чечни, а против агрессивных устремлений, которые начали нарождаться на ее территории...

Вот захлестнуло бы Дагестан — и все. Кавказ отошел бы весь... а потом вверх по Волге — Башкортостан, Татарстан — это же направление вглубь страны... Нам не хватило бы никаких вооруженных сил, если бы конфликт пошел дальше. Нам пришлось бы объявлять призыв резервистов и их отправлять воевать. Началась бы настоящая крупномасштабная война.

Нам пришлось бы согласиться на раздел страны. Немедленно появились бы недовольные лидеры отдельных регионов, краев — мы не хотим жить в такой России, мы будем самостоятельными. И пошло-поехало».

Но почему Ельцин поддержал эти действия Путина, находившиеся в резком противоречии с его собственным курсом? А что ему оставалось делать?

До выборов было ничтожно мало времени, преемник уже объявлен, и увольнять его невозможно, тем более что и заменить его некем. И Ельцину оставалось только доверять Путину и одобрять принимаемые им решения.

Как видим, решительные действия Путина в тот момент были восприняты в стране положительно, и уходить ему в отставку не пришлось, а президентские выборы показали, что среди действующих политиков достойных конкурентов ему не нашлось.

Он не очень серьезно отнесся к своему назначению преемником. Но взяло верх соображение: «Можно поработать на самом высоком уровне в стране и для страны. И глупо говорить: нет, я буду семечками торговать, или нет, я займусь частной юридической практикой. Ну, потом можно заняться, в конце концов. Сначала здесь поработать, потом там».

Ну, а став и.о. президента, Путин почувствовал удовлетворение «от того, что самостоятельно принимаешь решения, от сознания, что ты — последняя инстанция, а значит, от тебя многое зависит. И ответственность тоже на тебе».

Обманувший всех?

Став президентом, Путин первым делом издал указ о гарантиях личной безопасности Ельцина и его семьи. Он не раз заявлял, что будет проводить курс на углубление либеральных реформ. Реформы действительно проводились, но принимаемые Путиным меры по укреплению государственности находились в явном противоречии с принципами либерализма. Это стало вызывать нарастающее недовольство и либеральных фундаменталистов, особенно лидеров СПС, и самого Ельцина.

Путин заявил о себе как о приверженце демократических, общечеловеческих ценностей, и в этом качестве был принят в «клуб правителей планеты» — глав ведущих держав мира. Но чем яснее становился его курс на отстаивание интересов России, тем большее недовольство им стали проявлять партнеры по «большой восьмерке».

Как могло получиться, что Ельцин считал Путина своим преемником, а он стал проводить совсем другую политику? Выходит, Путин обманул Ельцина?

С другой стороны, если Путин хотел сменить курс страны, почему не сделал это сразу же после «восшествия на престол»?

На последний вопрос Александр Рар отвечает так: Путин понимал, что для избавления в будущем от неограниченной власти «семьи» нужно, опираясь на армию и спецслужбы, создать на вершине исполнительной власти параллельные структуры (президентский блок). «Семья» слишком поздно разгадала этот его замысел. Она думала, что будет вертеть Путиным, как ей вздумается, однако Путин твердо ответил на упреки Ельцина: я уважаю первого президента России, но сейчас руководитель России я. А разочарование тех, кто ожидал, что Путин немедленно объявит войну олигархам, объясняется непониманием того, насколько густа была опутавшая его паутина. Нужно было сначала выстроить свою нишу во властных структурах.

Как опытный разведчик, Путин добивается своей цели, не делая резких движений и не высказывая пустых угроз. Он тщательно готовит свои планы, создает ситуацию, когда можно нанести удар, и действует молниеносно, но знает, что каждый преждевременный шаг будет для него последним.

Чего ждать России от Путина?

Теперь зададимся основным вопросом: куда же Путин поведет Россию? Напомню три главных взгляда на этот счет.

Первый: Путин — тайный агент Запада, предатель интересов России, который ведет ее к гибели.

Второй: Путин — сторонник восстановления великой России, государственник.

Третий: Путин не имеет ни идеалов, ни программы, и просто плывет по течению, надеясь удержаться у власти возможно дольше.

Пока в действиях Путина можно было при желании отыскать доводы в пользу любого из этих взглядов. Однако чем больше времени проходит, тем слабее становятся позиции сторонников первого из них.

Рой Медведев отметил такую черту Путина: когда он говорит с собеседником, при всей искренности разговора, у него такой вид, будто он стоит выше обсуждаемой проблемы, и есть что-то, что известно только ему. Может быть, потому он и остается загадкой для всех?

Путин балансирует на стыке интересов разных групп политической элиты, каждый общественный слой находит в его высказываниях и действиях то, что хотел бы найти. Вот, например, оценка Путиным Сталина:

«Сталин, конечно, диктатор. Это — без сомнения. Это человек, который руководствовался в значительной степени интересами сохранения личной власти, и этим многое объясняется. Проблема заключается в том, что именно под его руководством страна победила во Второй мировой войне, и эта победа в значительной степени связана с его именем. И игнорировать это обстоятельство было бы глупо».

В этом высказывании либерал обратит особое внимание на осуждение Сталина как диктатора, а сторонник советского строя — на признание заслуг Сталина.

Многие патриоты требуют восстановить название города-героя на Волге — Сталинград. Путин от этого пока воздерживается, но у памятника Неизвестному солдату в Москве приказал восстановить надпись «Сталинград».

Еще раньше он добился возврата прежней музыки Государственного гимна для России — наследницы СССР, но Государственным флагом России стал «власовский» триколор, а Государственным гербом — двуглавый орел. Это толкуется как стремление Путина восстановить «связь времен» — дореволюционной России, СССР и современной России.

И так во всем.

Но долго так продолжаться не может. Путину придется явно выбрать одну из сторон — приверженцев капитализма или ревнителей социализма (хотя сегодня, как будет показано в следующих главах, эти термины уже не отражают реальной обстановки в мире XXI веКа и должны быть заменены другими, более современными).

«Завтра» (2004, №32) утверждает, что по причине возможной победы демократов на выборах президента США в ноябре 2004 года в Кремле начались интенсивные консультации с представителями «группы Чубайса», через которых до путинской «властной вертикали» доведены «два главных требования демократов: слом ВПК и полное ядерное разоружение Российской Федерации к 2008 году...» (О том, что в западных СМИ главным требованием к России стал наш отказ от своего военно-промышленного комплекса, свидетельствует и Рой Медведев.)

Если дело обстоит так, то Путину надо будет продолжать свою скрытную разрушительную деятельность по возможности до 2008 года. Но, во-первых, в нашей стране, преодолевшей горбачевщину, повторение такого предательства вряд ли возможно. Во-вторых, практика такое предположение опровергает.

Как в действительности обстоят дела в Вооруженных силах России, знает лишь узкий круг специалистов, допущенных к совершенно секретным документам. А в открытой печати, с одной стороны, есть тревожные сигналы о ликвидации самых грозных соединений наших подводных лодок. А с другой стороны — мы видим, как годами не летавшие летчики стали водить самолеты то к берегам Гренландии, то в Индийский океан. Выходят в море военные корабли, долго стоявшие у причалов. Вновь объявились ракеты, которые американцы в страхе называли «Сатаной». Ставятся на вооружение новые полки межконтинентальных баллистических ракет «Тополь-М» и пр.

Некоторые политологи обратили внимание на заявление Путина на заседании «Большой восьмерки», что «у нас с антиглобалистами много общего». По их мнению, это был вовсе не экспромт, а начало новой эры в нашей международной политике. Якобы Россия очень скоро откажется от идеи глобализации и превратится чуть ли не во флагмана антиглобалистского движения.

Ну, а если Путин государственник и патриот, не пора ли ему выйти «из подполья» или обратиться за поддержкой напрямую к народу?

Думается, нет, не пора. Во-первых, из-за позиции тех кругов «элиты», которые его окружают, во-вторых, по состоянию самого народа.

По наблюдениям эксперта «Горбачев-фонда» Валерия Соловья, среди правящей элиты России нет ни одной (подчеркиваю — ни одной!) группы, представляющей собой альтернативу «измене, трусости и обману». Либералы убеждены во врожденной ущербности России и видят Запад как образец нормы, к которой надо стремиться. Фактически речь идет о приглашении к колонизации. Естественно, носители этой позиции выделяют себя из туземной массы, полагая себя своеобразными культуртрегерами «цивилизации», посланниками Запада в «варварской» России».

Эти «элитарии» не отрицают необходимости развития России, но только следуя по пути Запада и не пытаясь найти какой-то свой путь. Они убеждены в том, что в принципе это положения не изменит: «Как ни развивайся, Запад все равно не догонишь».

«Преобладающей части русских западников свойственен элитизм — глубокое и экзистенциальное убеждение в превосходстве над «русским быдлом». Русским, как туземцам, приписывается «неполноценность», обосновывающая право представителей метрополии (Запада) на их землю и ресурсы: «Если «унтерменши» не могут распорядиться своими богатствами, то эту прерогативу должны взять на себя представители метрополии».

Вывод эксперта однозначен:

«Либо мы, русский народ, будем хозяевами собственной земли, либо они, но ужиться вместе на одной земле нам не дано».

Спрашивается, при такой элите может ли президент заявить о своем патриотическом курсе?

А к народу сейчас обращаться бессмысленно. Как я писал во введении к настоящим заметкам, народ пребывает в шоке, и пока неизвестно, когда он обретет способность к активным действиям.

Но что должно было бы вдохновить патриотов, так это действия Путина по укреплению государственности. И здесь Валерий Соловей тоже попал в точку. Он напомнил об очень важном социокультурном русском стереотипе: понимании власти как целостности.

Для русских настоящая власть может быть только одна. Разделение властей означает, что какая-то одна из них — власть «второй свежести».

Путин, укрепляя властную вертикаль, действует именно в русском духе. Правда, Валерий Соловей не видит в этом личной заслуги Путина:

«Почему Путин, проводящий не менее либеральную политику, чем Ельцин, пользуется у народа репутацией государственника, наслаждаясь невиданной популярностью?

Любому наблюдателю нашей истории очевидна ее цикличность: от смуты (то есть тотального бунта) к воссозданию и (гипертрофированному) укреплению государственности и наоборот.

Вот и сейчас маятник пошел в сторону государства: вдоволь насытившись анархией 90-х годов, массовое сознание взалкало его возвращения. Хотя люди прекрасно знают цену современной российской власти и институтам государства, небезосновательно считая их, как показывает социология, неэффективными, некомпетентными, коррумпированными».

Думается, тут ученый эксперт недооценил значение личности Путина. Ведь, например, Степашин, из политработника пожарной части прыгнувший в кресло премьера, не смог бы сделать того, что сделал Путин.

Перспективы правления Путина представляются этому эксперту далеко не блестящими.

Во-первых, нынешняя российская власть малоэффективна и вряд ли способна выдержать серьезный вызов как изнутри, так и извне, особенно если вызовы совпадут по времени. Захват заложников на Дубровке и в Беслане продемонстрировал все ничтожество пресловутой «вертикали власти».

Во-вторых, заметно нарастающее сопротивление нынешним тенденциям российской политики. Это не единая оппозиция, а дисперсное, рассеянное сопротивление... (как в антикоммунистических революциях в России, Восточной и Центральной Европе).

В-третьих, весьма велика вероятность того, что общество, уже во многом потерявшее надежду увидеть изменение своей участи к лучшему, в силу неспособности власти (то есть Путина) справиться с грядущими вызовами, придет к убеждению: царь — поддельный, государство — фальшивое, в Кремле — измена.

Возможно даже столь быстрое и радикальное развитие событий в этом направлении, что вопрос о президентском «наследнике» в 2008 году окажется просто неактуальным.

Существуют три возможности выхода из статус-кво. Первый: власть прогниет настолько, что обрушится внутрь самой себя. Второй: произойдет разделение власти в себе самой. Третий: русский бунт. То есть маятник от точки государственности снова пойдет в анархическом направлении. «В действительности, конечно, мы увидим сочетание элементов всех этих трех моделей».

Интересно, что мысль о неадекватности Путина была сразуже подхвачена Александром Ципко, который на VIII Всемирном русском соборе почувствовал такие же настроения: «У простых русских людей, которые ощущают себя обиженными, действительно существует потребность в патриоте, альтернативном Путину, который, с их точки зрения, «служит олигархам». Это вполне вменяемые, во-церковленные люди, которые считают, что Россия в беде и что кто-то должен их призвать к ее спасению... Перемена взгляда на Путина может тоже произойти в любой момент».

Разве при таких настроениях в элите и неорганизованности народа Путин, если он патриот, может выступать с открытым забралом?

К тому же, разве не ясно, что решительное изменение курса Путина, его стремление отстоять национальные интересы России, превратить ее вновь в могущественную мировую державу встретят резкое противодействие со стороны ведущих стран Запада? При этом дело не ограничится словесным осуждением «отступления от норм демократии», а немедленно последуют разнообразные, в первую очередь экономические санкции протии России. Готова ли Россия к такому повороту событий сегодня, когда она импортирует половину потребляемого продовольствия, ее экономика развалена, причем все ведущие предприятия, в том числе оборонные, находятся в руках частников (нередко даже западных дельцов), армия и флот только начинают оживать? Конечно, нет. В случае экономической блокады нынешней России в ней уже через несколько месяцев начнется настоящий голод. Совершенно не готова к блокаде, а тем более к войне и наша промышленность.

Значит, если менять политический курс, зная, что это вызовет противодействие могущественных противников, важно выбрать подходящий для этого момент. И эту смену курса надо готовить заранее, причем скрытно, прикрываясь какими-то иными соображениями.

Политолог Станислав Белковский полагает, что главное для США — успеть взять под контроль Россию, пока здесь у власти либералы. «Пока в России не прошла смена поколений и не выросла новая элита, Вашингтон должен доконать страну — правопреемницу СССР сейчас. Потому что, упустив благоприятный момент для решающего удара, Америка может через несколько лет столкнуться с русским Муктадой Садром (вождем иракского сопротивления. — М.А.). И что выйдет из такого столкновения — не знает никто». А если так, то стоит ли Путину форсировать возможный конфликт с США? Не говоря уж о том, что через некоторое время США могут оказаться заинтересованными в сильной России, учитывая новую расстановку сил в мире и противостояние Америки с объединенной Европой и Китаем.

То, что о любом политике не следует думать на основании его высказываний, мы, кажется, уже начинаем понимать. Но не всегда можно судить о нем по его делам и поступкам. И дела бывают ненастоящие, и поступки ложные. Шахматист готовит ловушки противнику. Борцы, боксеры также делают ложные выпады. Полководец, наметив наступление, предпринимает отвлекающие маневры. Тем более разведчик знает, как необходимы отвлекающие слова и дела.

Рой Медведев пишет: «В XXI веке в России может быть только государственный капитализм — более прогрессивный и приемлемый по сравнению как со сталинским и послесталинским строем, так и с олигархическим капитализмом. Поражение Березовского и Гусинского стало поражением всей олигархии. Административно-командная система разрушена, и восстановить старые порядки в экономике невозможно — «точка невозврата» уже пройдена. Новый передел собственности и власти был бы гибельным для страны...

Самая большая загадка — что станет делать Путин, если ему удастся восстановить' страну. Реанимирует великую Россию, авторитарную и экспансионистскую, или напишет новую главу в русской истории?»

И историк заключает:

«Всякий раз, когда в жизни общества или государства назревают серьезные проблемы, на первый план выходит особая порода людей, которые отличаются от остальных ярко выраженными лидерскими качествами». Одни из них воздействуют пламенной речью, другие — действиями, обусловленными внутренней энергией, необычайной концентрацией воли, решительностью и неутомимостью. Сегодня

ясно, что сейчас наступает какая-то новая эпоха. И «Путин оказался нужным человеком в нужное время и на нужном месте. Это наша судьба».

И уж совсем необычный взгляд на Путина высказывает автор «Крестьянской России» Сергей Абакумов из Белгородской области:

«В. В. — может быть, самая трагическая фигура последних лет. Ибо если в управлении страной ему руководствоваться ценностями мировой цивилизации, накопленными человечеством за тысячи лет (жизнь Христа должна быть мерилом для каждого из нас), — уберут, жить по волчьим законам — народ проклянет. Конечно, есть надежда, что

В. В. как талантливый стратег выиграет, пожертвовав моим поколением, а может, не только моим. Но, согласитесь, это слишком дорогая цена, да и кто ж останется? Дети и внуки властей предержащих?»

Бывает, что ради высокой цели жертвуют жизнями миллионов. Ради проведения коллективизации и индустриализации в СССР пожертвовали жизнями миллионов крестьян.

Сам Путин так говорит о желательном для него будущем нашей страны: «Мне бы очень хотелось, чтобы через лет 10—15 в России потребление было на уровне промышленно развитых стран Запада... чтобы в экспорте нашей продукции преобладали не энергоносители и не энергоресурсы, а главным образом продукты высокой переработки, наукоемкое производство. Чтобы в стране устойчиво сложилась социально-политическая стабильность, основанная на развитых институтах демократии».

Взвесим еще раз все сказанное. Думается, если Путин патриот, у него есть шанс преуспеть на пути служения России. Воспользуется ли он им — вот в чем вопрос. А

чтобы использовать этот шанс, ему надо отказаться от либеральных догм, которые он так часто повторяет вслед за своими министрами-«реформаторами», и от намерения включить Россию в «Европу от Рейкьявика до Владивостока», ибо это стало бы уничтожением нашей страны. Впрочем, Путин, видимо, и сам уже почувствовал это, потому что предпринимает шаги к укреплению евроазиатской интеграции.

Но если Путин не воспользуется открывшейся перед ним исторической возможностью, он окажется лишь промежуточной фигурой, на смену которой придет настоящий русский патриот и государственник, понимающий всемирно-историческое значение советского опыта. Отменить законы Истории не дано никому.

Режим Ельцина был антинародным, но целостным, основанным на антисоветизме. Вернув России музыку гимна партии большевиков, Путин выбил один из устоев ельцинизма. И сразу же вся конструкция ельцинского режима стала распадаться. Сегодня мы уже живем в другой стране. Курсу на советизацию всех сторон нашей жизни альтернативы нет.

А мечты Ципко и других недалеких «патриотов» о возврате к дореволюционной капиталистической России так и останутся мечтами. И прежде всего потому, что та Россия вовсе не была капиталистической. Об этом мы поговорим в следующей главе.