У меня в руках номер «Известий» за 19 января 1989 года. Тогда мало кто обратил внимание на статью известного журналиста-международника Мэлора Стуруа «Стыковка, или «Трехсторонняя комиссия» интервьюирует перестройку». Привожу ее здесь почти целиком:
«Они приехали в Москву, чтобы пощупать её собственными руками. Они приехали в Москву, чтобы узнать о ней из первых рук. «Она» — это наша перестройка. «Они»— это руководители и представители так называемой «Трехсторонней комиссии».
Что представляет собой «Трехсторонняя комиссия», посланцев которой принял 18 января в ЦК КПСС М.С.Горбачев?
«Трехсторонняя комиссия» была создана в октябре 1973 года в Токио. Это международная неправительственная организация, которая согласно своему статусу преследует цели «осуществления разнообразных анализов и исследований, направленных на гармонизацию политических, экономических и культурных отношений между Западной Европой, Северной Америкой и Японией». Комиссия насчитывает на сегодняшний день 330 членов из 14 стран. Это виднейшие деятели политического, делового и научного мира США, Западной Европы и Японии. Поначалу комиссия была основана на трехлетний срок. Однако ее деятельность оказалась настолько успешной, что этот срок стал регулярно продлеваться. (Срок очередного продления до 1991 года.)
Непосредственным поводом для создания «Трехсторонней комиссии» явилась необходимость включить Японию в результате роста ее экономической мощи в «партнерский диалог» с Соединенными Штатами и Западной Европой. Однако уже на первом этапе деятельность «Трехсторонней комиссии» не ограничивалась только целью налаживания «партнерского диалога» со Страной восходящего солнца. Комиссия вплотную занималась проблемами, связанными с положением в развивающихся странах, именуемых в ее лексиконе «третьим миром».
Наконец, в поле зрения «Трехсторонней комиссии» были, разумеется, и отношения Восток — Запад. Это сторона деятельности комиссии оказалась наиболее сложной. Справедливость требует подчеркнуть, что сложности носили обоюдный характер. С одной стороны, мы рассматривали «Трехстороннюю комиссию» в качестве некоего генерального штаба монополистического капитала и в первую очередь транснациональных корпораций, плетущего сети международных интриг против социализма. С особым значением подчеркивалось то обстоятельство, что первым директором комиссии был Збигнев Бжезинский. (Ныне у комиссии нет директора Эта должность упразднена. Сейчас ее возглавляют три секретаря, избранные членами соответствующих регионов — США, Западная Европа, Япония.)
С другой стороны, и «Трёхсторонняя комиссия» в своем подходе к Советскому Союзу и социалистическим странам во многом руководствовалась стереотипами, сложившимися в период «холодной войны» и конфронтационных лет. Любопытная и во многом парадоксальная деталь: в то время как мы рассматривали «Трехстороннюю комиссию» как "осиное гнездо" империализма, ультраконсервативные силы на Западе, в особенности в США, считали, что она «заигрывает с социализмом». Дэвид Рокфеллер, бывший председатель совета директоров банка «Чейз Манхэттен», являющийся секретарем комиссии с американской стороны, говорил мне, что «десант» этой комиссии в Москву неоднократно тормозился именно консервативными силами. Впрочем, объективности ради необходимо сказать, что здесь сыграли роль и такие события, как ввод советских войск в Афганистан, а позднее события в Польше начала 80-х годов.
Подводя итоги встречи с представителями «Трехсторонней комиссии», М.С.Горбачев сказал: «Наша перестройка состоится, но мы ожидаем перестройки и с вашей стороны». Сам факт пребывания в Москве представителей «Трёхсторонней комиссии» является показателем того, что перестроечные ветры уже стали надувать ее паруса. Новое политическое мышление властно проникает и в экономическую сферу, диктуя интернационализацию механизмов общения, модернизацию мировых экономических связей, без чего нельзя рассчитывать на полноценное оздоровление международных отношений. Интегрирование Советского Союза л мировую экономику принципиально вопрос решенный. Речь идет об этапах и формах этой интеграции (выделено мной.— М.А.). «Трёхсторонняя комиссия» занята сейчас подготовкой нового специального доклада, посвященного отношениям Восток — Запад в условиях, создаваемых в мире перестройкой, происходящей в Советском Союзе, а также внешней политикой, основанной на новом мышлении. Авторами доклада будут бывший президент Франции Валери Жискар д 'Эстэн от Западной Европы, бывший японский премьер-министр Ясухиро Накасонэ от Японии и бывший государственный секретарь США Генри Киссинджер от Северной Америки.
Авторы будущего доклада отказались дать мне детальное интервью о своих намерениях и впечатлениях, заявив, что они как раз и будут суммированы в этом докладе. Ожидается, что доклад будет представлен на обсуждение пленарной сессии «Трехсторонней комиссии», которая состоится в апреле текущего года в Париже, и лишь затем опубликован. Тем не менее, все мои собеседники соглашались с тем, что органическое включение советской экономики в мировую, их интегрирование — веление времени (выделено мной. — М.А.). Когда и как? — вот что их интересовало. Вот почему они не столько давали интервью, сколько брали их. Собственно говоря, все пребывание представителей «Трехсторонней комиссии» в Москве вылилось по существу в одно перманентное интервью, в котором интервьюируемыми были все мы — от простых советских граждан, виднейших советских учёных-экономистов и политологов до главы нашего государства.
Во время встречи в ЦК КПСС М.С.Горбачев сказал, что меняются и капитализм, и социализм. Эти перемены диктуются новыми реалиями и процессами, к которым обязаны адаптироваться обе системы. Процесс адаптации сложен по существу. Сложен он и в психологичес ком отношении. Он не может базироваться на примитивной оценке друг друга: «загнивающий капитализм», с одной стороны, а с другой стороны, социализм, как «несос-тоявшееся дитя цивилизации», место которому на свалке истории.
Как бы подводя итоги встреч «Трехсторонней комиссии» в Москве, Дэвид Рокфеллер сказал, что беседа с М. С. Горбачевым дала большой заряд мысли и позволит комиссии составить обстоятельный доклад, который будут читать во всем мире. Апрель не за горами. Будем надеяться, что доклад комиссии объективно отразит те перемены, которые произошли и происходят в мире, в частности, в отношениях Восток — Запад. И не только отразит, но и даст новый импульс их дальнейшему развитию и углублению».
В этой хвастливой статейке непонятно многое. Например, в ней говорится, что мы считали «Трехстороннюю комиссию» неким генеральным штабом монополистического капитализма. Более того, некоторые авторы находили, что эта комиссия — если не само мировое правительство, то, во всяком случае, его очень важный орган. Известный в свое время публицист А.Цикунов (Кузмич), умерший при невыясненных обстоятельствах, основываясь на документах ООН, писал о создании «единого мирового центра с единым централизованным распределением капиталов, товаров и рабочей силы, в конечном счете — сырья», где железная гвардия международных сил ТНК (транснациональных корпораций) будет создавать «мировой правопорядок и стабильность». (Цитирую этого автора по приложению к книге Энтони Саттона «Власть доллара». М. 2003.)
Цель этого «всемирного Госплана» — в «сохранении контроля над естественными и природными ресурсами Земли в руках промышленно-финансовой элиты мира». В числе мер, направленных на ее достижение, называлось, например, «искусственное сокращение населения в Азии, Африке и СССР». Это логично:
«Вспомогательное народонаселение нерентабельно в Условиях индустриализации: оно не окупает вложенных в него средств для воспроизводства и для жизни». В странах, где население в основном вспомогательное, вводятся нормы потребительского ограничения на питание, жилье, ширпотреб, обучение, медицину и т.д. Существует практика талонов, карточек, пайков на минимальное выживание, ставятся «железные занавесы» для выезда людей этого сорта, деньги не конвертируются — они только символы пайка на выживание. Зарплата искусственно урезывается до нормы минимального пайка. Секрет прост: больше денег — больше дай товара, больше товара — больше расход сырья, в котором нуждаются люди основной категории в развитых странах».
Все это и именовалось «гармонизацией международных отношений», ставшей предметом исследований «комиссии». Не случайно и создана она была именно в те годы, когда капиталистический мир испытал потрясения, вызванные энергетическим кризисом и другими пугающими событиями.
Вот что такое «Трехсторонняя комиссия» в глазах многих наших соотечественников. Судя по тону статьи «Стыковка», ее автор полагает, что эта наша оценка комиссии оказалась ошибочной. Но почему? Какие новые данные могли опровергнуть наши прежние представления? Оказывается, это — советская «перестройка» плюс «внешняя политика, основанная на новом мышлении».
Но ведь в действительности никакой новой внешней политики, основанной на «новом мышлении», в мире не обнаружено. США и прежде вели себя как мировой жандарм, а после развала СССР вообще ощущают себя полными и единственными хозяевами планеты. И хищничества у монополистического капитала, особенно у транснациональных корпораций, ничуть не убавилось.
Далее посланцы «Трехсторонней комиссии» и Горбачев договорились о том, что «интегрирование Советского Союза в мировую экономику принципиально вопрос решенный. Речь идет об этапах и формах этой интеграции». Но разве СССР не был и ранее включен в мировую экономику?
Из нашей страны по трубопроводам текли на Запад потоки нефти и газа, а на Западе мы закупали зерно и промышленное оборудование. Кроме того, мы снабжали сырьем и энергией все социалистические страны, поддерживали оружием национально-освободительные движения во многих странах мира, строили за рубежом сотни крупнейших промышленных предприятий, принимали к себе на обучение молодежь из десятков стран. И мы не были интегрированы в мировую экономику?
Были интегрированы, но не так, как хотелось бы «Трехсторонней комиссии», не такими этапами и не в таких формах. То есть мы были интегрированы как самостоятельное государство и притом как мировая держава. А «Комиссии» нужно было, чтобы мы интегрировались в качестве сырьевого придатка развитых стран Запада. Вот зачем «комиссионеры» приехали в Москву. И нашли тут пособника в лице высшего руководителя правящей партии и государства.
Посланцы «Комиссии» подготовили доклад об отношениях Восток — Запад, который, как они обещали, будут читать во всем мире. Не знаю, как с этим обстояло дело за рубежом, но советские люди так и не смогли ознакомиться с означенным докладом. И уж одно это обстоятельство свидетельствовало о том, что авторам доклада, как и их главному пособнику, было что от нас скрывать.
Вот почему встречу Горбачева с «комиссионерами» надо рассматривать как тайное подписание акта о капитуляции СССР перед правящей элитой Запада.
Кто же был тот человек, который подписал этот акт с нашей стороны, кем он был на это уполномочен?
Из ничтожества — к власти
Говорят, карьера Миши Горбачева началась с маленького подлога. Он стал кавалером ордена Трудового Красного Знамени якобы за работу помощником комбайнера в течение нескольких лет. В действительности он просто подрабатывал на уборке урожая во время каникул, что было обычной практикой в селах Ставрополья. В МГУ он поступал сразу по окончании школы, а не после нескольких лет трудового стажа. Орден ему «сделали», и это помогло если не скрыть факт его нахождения на оккупированной территории, то нейтрализовать это обстоятельство, которое могло бы стать серьезной помехой карьере. (Сам Горбачев впоследствии беспощадно изгонял из аппарата ЦК хороших работников, у которых было подобное пятно в анкете.) Неглупый, работоспособный, говорливый и хитрый молодой человек с задатками лидера комсомольского толка (когда требовался талант не столько организатора, сколько умение проводить политбеседы по трафарету) поступил на юридический факультет МГУ и поселился в студенческом общежитии.
Никто из его тогдашних коллег, порой потешавшихся над его невежеством, никак не мог бы предположить, что этот не шибко эрудированный грубоватый провинциал с не очень грамотной речью станет руководителем величайшего государства планеты. Он, разумеется, и сам об этом не думал, а лишь стремился «выбиться в люди», что, в общем, было делом вполне естественным. Сокурсники считали его карьеристом.
Выросший в сталинские времена, Горбачев изо всех сил старался показать себя верным учению Вождя, стал комсоргом факультета, в 1952 году вступил в КПСС, а затем был избран в состав парткома МГУ. Он активно участвовал в различных идеологических кампаниях, которые проводила партия, в том числе и в борьбе с космополитами, чем нажил себе немало недоброжелателей. В 1953 году он женился на студентке философского факультета Раисе Титаренко, тоже комсомольской активистке, вступившей в КПСС. Их семья образовала не «домашнюю церковь», а «домашнюю партячейку», где Раиса стала несменяемым секретарем.
Горбачев показывал себя верным сталинцем, рыдал, когда стало известно о смерти Вождя, его чуть не задавили в толпе тех, кто хотел проститься с покойным. Он рассчитывал, что связи в райкоме КПСС позволят ему по окончании университета закрепиться в Москве. Но к власти пришел Хрущев, начавший постепенно развертывать -антисталинскую кампанию, и связи, которые прежде помогали Горбачеву, теперь стали его компрометировать. И пришлось ему после вуза в 1955 году отправляться на периферию, правда, не на Дальний Восток или в Среднюю Азию, а на родное Ставрополье.
Горбачев не пошел на производство или в юридическую контору, а попросился на привычную ему комсомольскую работу.
Карьеру на родине ему пришлось начинать с должности заместителя заведующего отделом пропаганды и агитации крайкома ВЛКСМ. Поднимался он по ступеням иерархической лестницы неспешно и, возможно, так и 'Застрял бы на третьестепенной должности, если бы руководителем краевой парторганизации не стал Федор Кулаков, человек инициативный и энергичный, обладавший ‘Государственным мышлением.
Кулаков встряхнул сонную парторганизацию, и под его руководством край добился заметных успехов в экономике, особенно в сельском хозяйстве. Новый руководитель вставал в 6 часов утра и сразу же отправлялся ш
$ -
йН * 738 Антонов 417
в поездки по колхозам, промышленным предприятиям и стройкам. Ему требовался грамотный и исполнительный помощник для проверки выполнения его указаний и принятых решений. Он познакомился с Горбачевым, оценил его качества, идеальные именно для помощника, и вытащил из комсомольского болота. Со временем Горбачев возглавил Ставропольский горком партии, а затем стал вторым секретарем крайкома КПСС.
Энергичная деятельность Кулакова была замечена в центре, его вызвали в Москву и назначили заведующим сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС, затем он стал секретарем ЦК КПСС по сельскому хозяйству и был введен в состав Политбюро, где показал себя самым талантливым и инициативным членом. Покидая край, он рекомендовал на свой прежний пост Горбачева, который, благодаря тому, что всюду сопровождал Кулакова, уже приобрел репутацию специалиста по сельскому хозяйству, тем более что в 1967 году окончил Ставропольский сельскохозяйственный институт. Его кандидатуру поддержали те члены Политбюро, которые бывали на отдыхе и лечении в санаториях Минеральных Вод и уже успели его узнать, потому что он трогательно заботился о создании для них самых благоприятных условий и преподносил ценные подарки. Это требовало немалых денег. Подобно московским князьям, собиравшим со всей Руси ясак (дань) для Орды, Горбачев, ублажая кремлевскую орду, оставлял кое-что и для себя, в кругах краевой элиты его называли «Миша-конвертик».
В числе руководителей партии и страны, проводивших отпуск в Минеральных Водах, был и Андропов. Обычно живший очень замкнуто, Андропов не мог не заметить Горбачева, который ненавязчиво, но неизменно старался проявлять заботу и внимание по отношению к очень больному руководителю КГБ. Впрочем, еще большую роль в этом сыграла Раиса Максимовна, которая сумела понравиться жене Андропова. Горбачевы и Андроповы стали дружить домами, чего прежде (да и позднее) главный чекист страны никогда себе не позволял.
Так у Горбачева появились в Москве сразу два могущественных покровителя — Кулаков и Андропов. Но действовать согласованно они не могли. По слухам, Брежнев однажды сказал, что хотел бы передать пост Генерального секретаря ЦК КПСС Кулакову, и тем самым, не желая того, подписал ему смертный приговор. И в ночь с 16 на 17 июля 1978 года сильный, здоровый, оптимистически настроенный Кулаков внезапно скончался.
Вероятно, Горбачев считал, что достиг пика своей карьеры и вполне удовлетворился бы положением руководителя края, члена ЦК КПСС, одного из двухсот высших партийных функционеров Советского Союза. Его мысли были о том, как удержаться на достигнутом уровне, о пути «на самый верх» он, думается, и не помышлял.
Но Раиса Максимовна, женщина честолюбивая, тщеславная и настойчивая, бывая часто в Москве по своим диссертационным делам, могла сравнивать жизнь в провинциальном Ставрополе и в столице. Она настойчиво искала пути вхождения в ряды столичной элиты и побуждала мужа прилагать усилия для достижения этой Цели.
Тут и помогло близкое знакомство Горбачевых с Андроповыми. Говорят, Андропов разбудил в Горбачеве спящего честолюбца. Правильнее сказать, что это сделали два человека — Андропов и Раиса Максимовна.
Решение о переводе Горбачева в Москву не могло быть принято без согласия второго по влиянию члена Политбюро — всесильного партийного идеолога Михаила Суслова, который сам когда-то возглавлял Ставропольский край. Суслов был аскет, и его расположения нельзя было приобрести подарками. Но Горбачев обхаживал его подобно тому, как Чичиков обхаживал жесткого повытчика, и в конце концов нашел путь к сердцу и этого неподкупного партократа: он создал в крае музей Суслова, руководившего во время войны партизанским движением в крае.
В итоге Горбачев, унаследовавший после Кулаковадол-жность руководителя края, теперь заменил его и в Москве, став секретарем ЦК КПСС, в следующем году — кандидатом, а еще через год — и членом Политбюро.
Когда Андропов пришел к власти, единственным близким ему членом Политбюро был Горбачев. Андропов мог бы разогнать все брежневское Политбюро, но этого нельзя было делать сразу, чтобы не посеять в обществе сомнения в легальности его восхождения «на трон».
Но его курс на обновление кадров был решительным. Он опирался на своих выдвиженцев, в числе которых были Егор Лигачев и Николай Рыжков, ставшие секрета рями ЦК КПСС. Валерий Болдин, помощник Горбачева, в своей книге «Крушение пьедестала» (М.,1995) писал, что именно этих двух новых соратников Андропов при глашал к себе, когда лежал в больнице, к неудовольствию старых членов Политбюро, не удостоившихся такой чести.
Когда болезнь помешала Андропову лично присутствовать на созванном им Пленуме ЦК КПСС, он попросил выступить с краткой речью Горбачева (что было воспринято многими как передача эстафеты), а к членам ЦК обратился с письмом.
Горбачев всячески демонстрировал свою верность Андропову, пока не понял, что Генсек уже не жилец на этом свете. Тут, зная о нелюбви старых членов Политбюро к умиравшему Генсеку, Горбачев стал говорить двусмысленности: дескать, с коллективом помощников Андропов выработал правильный подход в решении первоочередных задач, но ведь он (Андропов) совсем не знал ни производства, ни финансов, не разбирался в должной степени в вопросах экономики. А ведь все упирается именно в это.
Андропов, разумеется, узнал об этом. Перед самой смертью он разочаровался в Горбачеве, но изменить что-либо в расстановке сил в Политбюро уже не мог.
Позднее Горбачев открещивался от Андропова, даже с легким душком антисемитизма: «Да и что Андропов осо бенного сделал для страны? Думаешь, почему бывшего председателя КГБ, пересажавшего в тюрьмы и психушки диссидентов, изгнавшего многих из страны, средства массовой информации у нас и за рубежом не сожрали с потрохами? Да он полукровка, а они своих в обиду не дают».
Перед Горбачевым, самым молодым членом Политбюро, открылась возможность стать первым среди них, и он спешил закрепить свои позиции, окружив себя «своими» людьми. Так, он добивался возвращения из канадской «ссылки» Александра Яковлева. Андропов медлил с принятием этого решения, но Горбачев был настойчив. Яковлев вскоре стал директором Института мировой экономики и международных отношений АН СССР (как раз к концу моей работы в этом заведении) и правой рукой Горбачева, сыграв зловещую роль в последующих событиях.
Главным соперником Горбачева в Политбюро был Григорий Романов, которого Андропов дискредитировал, чтобы устранить конкурента в борьбе за высший пост в партии и государстве, но затем, став Генсеком, перевел в Москву, надеясь на этого жесткого руководителя как на союзника в кампании против коррумпированной днепропетровской группировки.
Романов курировал в Политбюро Вооруженные силы и тяжелую промышленность, в том числе оборонно-про-мышленный комплекс, а Горбачев — сельское хозяйство, но зато также вопросы кадров и идеологии. Во время команд, ировки Романова в Эфиопию Горбачев добился снятия с должности начальника Генштаба маршала Огарко-ва — главной опоры Романова. Маршал был впоследствии пристроен, но в решающий момент борьбы за власть Романов остался без поддержки военных.
Андропов умер 9 февраля 1984 года. Ни Романов, ни Горбачев не смогли бы получить единодушной поддержки в Политбюро. И Горбачеву пришла в голову спасительная мысль: он предложил избрать Генсеком Константина Черненко, за что старики из Политбюро, боявшиеся жесткого Романова, были ему благодарны. Так во главе партии и страны оказался самый случайный человек за всю советскую историю — старик и безнадежно больно!'! инвалид.
Оба претендента на высший пост предпочли поддержать его, чтобы не голосовать за соперника. Каждый и; них надеялся за время, оставшееся до ожидаемой вскоре кончины очередного старца на престоле, основательнее подготовиться к решающей схватке. Вторым секретарем ЦК КПСС по настоянию Устинова был избран Горбачев, хотя Тихонов и другие старички и возражали против этого. Вскоре внезапно умер маршал Устинов, и шансы Горбачева, вероятно, опустились бы до нуля, если бы не его поездка в Англию.
Чета Горбачевых представляла собой типичный образец нового, советского барства. Это было поколение руководителей, не знавшее сталинской строгости и воспринимавшее свои привилегии как нечто само собой разумеющееся. Горбачевых отличали заискивание перед вышестоящими и в то же время грубость в общении с подчиненными, стремление к роскоши, к знакомствам с сильными мира сего. Еще когда Горбачев был первым секретарем крайкома, ему и его супруге удалось побывать в ряде стран Европы. А в качестве члена Политбюро Горбачев выезжал в Канаду (где он остановился в доме посла Александра Яковлева) и в Великобританию (уже вместе с Яковлевым как советником). Этот визит в Англию можно считать историческим, поскольку встреча с премьер-министром Маргарет Тэтчер стала как бы «смотринами», на которых «железная леди» от лица руководителей ведущих стран Запада оценивала Горбачева в качестве желательного для них претендента на роль руководителя СССР.
О том, как тщательно «железная леди» готовилась к этой и последующим встречам с Горбачевым, рассказала ее дочь, журналистка Кэрол Тэтчер в английской газете «Дейли мейл» (ее статья с сокращениями была перепечатана в «Литературной газете» за 16.12.87).
Кэрол отметила: «Оба лидера — юристы по образованию. Оба были политически активными в студенческие годы и быстро продвинулись вверх. Оба принадлежат к небольшому международному клубу лидеров, изменив1 ших ход истории в своих странах». Что это за небольшой международный клуб лидеров, она не пояснила, но последующие события позволяют об этом догадаться.
Супруги Горбачевы произвели на Тэтчер самое благоприятное впечатление. Особенно понравилась общественности Запада Раиса Максимовна, которая традиционному посещению могилы Карла Маркса предпочла светские развлечения и осмотр королевских драгоценностей, меняла платья по нескольку раз в день, делала сногсшибательные покупки и вообще вела себя вызывающе раскованно. Общий итог «смотрин» был таков: Тэтчер сочла, что с таким руководителем СССР, как Горбачев, можно иметь дело.
Черненко умер 10 марта 1985 года. На заседании Политбюро руководитель московской парторганизации Виктор Гришин предложил избрать Генсеком Горбачева, но его никто не поддержал. Горбачев произнес: «Утро вечера мудренее» и предложил отложить решение до следующего дня. Противники согласились, и это было их большим промахом.
В условиях, когда за все время правления Черненко руководство в Политбюро практически отсутствовало, наиболее влиятельным членом этого высшего органа стал министр иностранных дел Андрей Громыко, которому приходилось самостоятельно принимать неотложные решения по внешнеполитическим вопросам. Он сам не претендовал на пост Генсека, но хотел бы занять более высо -кое положение в руководстве страны.
Громыко был давний поклонник западного образа жизни, вместе с супругой наслаждался всеми благами западного быта. (Как говорила его дочь, его нога за последние 25 лет не ступала на улицы Москвы.) Естественно, он больше симпатизировал Горбачеву, чем Романову. К тому же ему, вероятно, более чем кому-либо другому было известно, что влиятельные круги Запада сделали ставку на Горбачева. И когда Горбачев вступил в тайные переговоры с Громыко, они быстро договорились о разделе «сфер влияния».
Когда Политбюро вновь собралось, Громыко внес предложение избрать Генсеком Горбачева. Его коллегам оставалось лишь поддержать это предложение. И на состоявшемся вскоре Пленуме ЦК КПСС с предложением об избрании Генсеком Горбачева также выступил Громыко, и его единодушно поддержали. Вскоре Громыко получил пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Романов и Гришин были отправлены на пенсию. (Вскоре за ними последовали и другие члены Политбюро из стариков, а затем Горбачев попросил престарелых членов ЦК написать заявления об освобождении их от этой обязанности, что они и сделали.)
Так Горбачев стал во главе партии.
Надо признать, что избрание Горбачева на пост Генсека и его первые выступления и поездки по стране были встречены народом с воодушевлением. Наконец-то во главе партии оказался человек цветущего возраста, говорящий без бумажки, настроенный на перемены, которых давно ждали в стране.
В.Болдин точно описывает положение СССР в момент прихода Горбачева к власти. По его словам, вот к чему привели концепции развития экономики, сложившиеся после войны и заложенные в 20-летнюю программу:
«Мы с достойной лучшего применения настойчивостью продолжали наращивать арифметически производство стали, цемента, угля, нефти, минеральных удобрений. И по этим показателям к 1980 году вышли или сильно приблизились к намеченному рубежу.
Если бы в мировой экономике главными были именно эти показатели, мы, видимо, могли сказать, что верно решаем поставленные задачи. Но время, достижения науки и техники, сдвиги в экономике западных стран сыграли с нами роковую шутку. Они (страны Запада) не стали гнаться за валовыми показателями, а, используя разделение труда, даже сократили производство многих видов продукции (угля, нефти, цемента), покупая это за рубежом. Зато мощно нарастили электронную и химическую промышленность, развили авиакосмический комплекс... за счет чего свели на нет все наши старания, обеспечив себе одновременно снижение затрат, повышение эффективности экономики, использование ресурсосберегающих принципов производства.
Советский Союз вел глобальное наступление по всему фронту хозяйственного строительства, а США вырвались вперед за счет своеобразного выброса протуберанцев, на острие которых были достижения науки.
Мы оказались не просто в тяжелом экономическом положении с отраслями-монстрами, требующими все новых и новых вложений. Наша модель развития с точки зрения экономики была тупиковой ветвью. Тем самым Центральным Комитетом, Советом министров, планирующими организациями, учеными-экономистами была совершена ошибка стратегического характера. Даже понимая неэффективность выбранного пути, руководители экономики не нашли в себе смелости сломать действующие принципы, использовать опыт капиталистических государств».
Но в том-то и дело, что прямо использовать опыт капиталистических стран в социалистическом государ-стве невозможно без слома существующего общественного строя, а как внедрять отдельные элементы этого опыта в систему наших производственных отношений, никто не знал. Советников по иностранному опыту у Горбачева было много, они предлагали венгерскую, австрийскую, швейцарскую модели, но ни одна из них полностью к нашим условиям не подходила. А если выхватывать из тех целостных моделей отдельные элементы, то при внедрении их в наше хозяйство лишь усиливается разба-лансировка. И в конце концов оно неизбежно приводило к восстановлению капитализма, причем самых отсталых его первоначальных форм, каких в современном мире уже нигде не осталось. В самом конце своей карьеры Горбачев попытался предложить китайскую модель, но ему не удалось даже понятно изложить ее.
Горбачев прежде никогда ни одним производством не руководил, вся его жизнь прошла в партийном аппарате, который лишь «обеспечивал» хозяйственную деятельность. Поездки по стране просто ошеломили его. Он почувствовал ее величие, громадность ее просторов, ожидания народа, желавшего лучшей жизни. А что делать, чтобы выправить тяжелое положение, сложившееся в экономике, он не знал.
Первой Горбачев поставил задачу ускорения экономического развития страны, для чего нужно было убрать препоны на пути творческой инициативы трудящихся. И все это должно было проходить под лозунгом «Больше социализма, больше демократии!» Сердцевиной экономики он считал машиностроение, в отдельных отраслях которого отставание от развитых капиталистических стран составляло 10—15 лет и более (хотя были и сферы, где мы превосходили Запад, но эти достижения «оборонки» были засекречены и в мирные отрасли не внедрялись).
Но конкретные меры, которые он предлагал, вызывали возражения хозяйственных руководителей, справедливо опасавшихся, что их реализация приведет к нарушению производственных связей, а в дальнейшем и к слому общественного строя. Чтобы сломить их сопротивление, Горбачев выдвинул лозунг «демократизации» на производстве, в частности, предложил ввести выборность директоров предприятий. На смену старым хозяйственникам приходили молодые голодные волки либерального толка. Чем дальше в лес, тем больше дров. Дальнейшие меры уже весьма походили на известную из китайской практики кампанию «огонь по штабам!».
Производство все более лихорадило, улучшения в экономике не происходило, «ускорение» незаметно переросло в «перестройку». Но что во что перестраивать, оставалось неясным.
Эйфория первых дней скоро прошла, а длинные речи Горбачева стали вызывать у советских людей раздражение и насмешку.
Зато на Западе Горбачев стал культовой фигурой у обывателей, хотя властители Запада считали его лишь своей марионеткой. Его популярности способствовали зарубежные визиты, во время которых и он сам, и особенно Раиса Максимовна изо всех сил старались понравиться западной публике. Всего за шесть лет своего пребывания у власти Горбачев побывал с визитами за рубежом более сорока раз.
Во всю силу развернула свою деятельность и Раиса
Горбачева. Официально она состояла в руководстве Фонда культуры, но на самом деле определяла всю политику своего мужа, в том числе и кадровую. Нередко Горбачев откладывал принятие важных решений только потому, что ему нужно было узнать мнение жены. Был даже момент, когда она потребовала от сотрудников Генсека, чтобы те принесли клятву на верность лично Горбачеву.
В отличие от Бухарина, Хрущева и Берии, которые тайно вредили Советской стране на всем протяжении своей партийной и служебной карьеры, Горбачев, видимо, до определенного момента не имел таких намерений, его заботила лишь собственная карьера. Но к тому времени, когда он оказался на самом верху власти, им, как будет видно из дальнейшего изложения, уже был сделан выбор. Целью его стало разрушение советского строя. И Горбачев соответствующим образом начал подбирать руководящие кадры.
Правой рукой Горбачева (а возможно, и наставником), секретарем ЦК КПСС и членом Политбюро, ответственным за идеологию, стал Александр Яковлев, о контактах которого с ЦРУ ответственные работники КГБ докладывали еще Андропову. Председатель КГБ Крючков напомнил об этом и Горбачеву, но тот не придал этому значения. Именно Яковлев разрабатывал стратегию тайной работы по поэтапной (чтобы усыпить бдительность членов партии) ликвидации советского строя. Он направлял такую перестройку иаших средств массовой информации, что они становились каналом для проникновения к нам буржуазной идеологии, насаждения у нас бандитских нравов.
Членом Политбюро и министром иностранных дел стал Эдуард Шеварднадзе, с которым Горбачев был знаком еще по комсомольской работе. Как Горбачев признавался впоследствии, Шеварднадзе ему во время одной из откровенных бесед охарактеризовал положение в стране одной фразой: «Все прогнило!» Этот горбачевский подручный немедленно начал сдавать Западу одну внешнеполитическую позицию СССР за другой. Он «подарил» США огромный кусок акватории в районе Охотского моря и Берингова пролива с большими рыбными запасами и потенциальными запасами нефти на шельфе. Несмотря на возражения военных, Шеварднадзе включил в договор с США о сокращении вооружений уникальный ракетный комплекс «Ока», под сокращение не подпадавший, и тем самым пустил по ветру плод трудов сотен научных и производственных коллективов. Перечень всех предательских деяний этого вредителя еще предстоит установить народному трибуналу.
Председателем Совета министров СССР стал Николай Рыжков, который запомнился народу как «плачущий большевик» и руководитель экономики великого государства, которое он оставил без мыла, и оное пришлось срочно закупать за границей. Рыжков активно помогал Горбачеву в разрушении экономики, о чем свидетельствовал в газете «Завтра» Валерий Легостаев, работавший в то время в ЦК КПСС.
Другим активным помощником Горбачева в разрушении СССР стал Анатолий Лукьянов, о чем также говорится в статье Легостаева. Ну и, конечно, сыграли свою роль «системные диссиденты»: Примаков, Арбатов, Боровик, Бовин, Грачев, Бурлацкий...
Вокруг Горбачева быстро группировались ненавистники советского строя, которые находили у него теплый прием и получали хорошо оплачиваемую работу.
Но чтобы устроить «своих» на ведущих должностях, нужно было освободить эти места от «чужих». Горбачев действовал в этом направлении нагло, не останавливаясь перед провокациями, примеров этого не счесть. Когда его уступчивость американцам на переговорах о сокращении вооружений превысила всякую меру, руководители Вооруженных сил стали все чаще появляться на заседаниях Секретариата ЦК, которые вел Лигачев, уже начавший противостоять разрушительным деяниям Горбачева. Тогда Горбачев договорился с «другом Колем» и организовал прилет в Москву, прямо на Красную площадь, немецкого летчика-авантюриста Руста. Этот эпизод дал ему повод для смены не только высшего руководства Вооруженных сил, но и для чистки командного состава армии вплоть до командиров дивизий.
Провокации и стравливание конкурентов были обычными приемами Горбачева, тем более что к этому времени уже была отлажена система, при которой на любого деятеля можно было подготовить компромат, нашелся бы только заказчик. А в заказчиках недостатка тогда не испытывалось.
Прошел всего год после избрания Горбачева Генсеком, как грянула Чернобыльская катастрофа. На Волге под Ульяновском налетел на устои железнодорожного моста пассажирский теплоход «Александр Суворов», да так, что на него сверху упали несколько вагонов. В Башкирии произошел взрыв на газопроводе как раз в тот момент, когда через этот пункт проходили два встречных пассажирских поезда. И таких случаев было немало, жертвы каждый раз были огромные. За всем этим проглядывалась дирижерская палочка, разыгрывалась кампания по дестабилизации обстановки в стране, создания в ней атмосферы страха и неопределенности.
Явно вредительский характер носили меры по развалу экономики страны.
В 1988 году началось форсированное развитие кооперативного сектора экономики. Но это были не привычные кооперативы. Было разрешено создавать кооперативы при предприятиях. Однако они были использованы ловкими дельцами для перекачки средств предприятий на счета этих кооперативов. Денежные средства оказывались в руках дельцов, а предприятиям оставались только долги.
Социальное положение члена кооператива определялось, по Закону о кооперации, «вкладом и доходами». Несколько руководителей предприятия составляли кооператив, который мог нанимать работников. Это ставило наемного рабочего или служащего в положение раба, в распределении прибылей он не участвовал. Вся она доставалась «цивилизованным кооператорам».
Число кооперативов за два года выросло почти до ста тысяч. В них не ограничивался размер заработной платы, допускался перевод безналичных денег в наличные. Выполняя волю Яковлева — Горбачева, правительство Рыжкова накачивало экономику деньгами, раскручивая инфляцию, но эти деньги оседали в сейфах нарождавшейся новой советской (точнее, антисоветской) буржуазии.
Была отменена монополия внешней торговли, вывоз товаров, в том числе и дефицитных, был разрешен не только предприятиям, но и частным лицам. Хотя пропаганда твердила о низком качестве товаров советского производства, продовольствие, ширпотреб, сырье, энергоносители, золото, химические товары хлынули через границы. И наши телевизоры, мыло, холодильники заполонили «блошиные рынки» многих стран мира. Вывозились даже книги Для детей, очень дешевые, потому что государство давало дотации издательствам, чтобы поддерживать низкие цены на этот важный для повышения культуры народа товар. Но за границей эти книги, пользовавшиеся большим спросом у русскоязычной диаспоры, продавали по тамошним ценам. Предприимчивые люди скупали многолетние запасы дешевой алюминиевой посуды, превращали ее в слитки и вывозили за рубеж.
Принятыми в сентябре — октябре 1987 года постановлениями ЦК КПСС и Совета министров СССР уже предписывалось продавать дефицитные товары за рубеж. И вот предприятие А, вместо того чтобы поставить сырье предприятию Б по плановой (низкой) цене, продавало его за рубеж по демпинговой, но все же более высокой, чем плановая, цене. А предприятие Б, чтобы не останавливать производство и выполнить план (которого никто не отменял), вынуждено было покупать сырье на внешнем рынке, уже по высочайшим мировым ценам. На всем этом дельцы наживали огромные деньги, а страна несла колоссальные убытки.
Нам все уши прожужжали про неэффективность советской экономики, в особенности про то, что к концу существования СССР в магазинах покупателей встречали пустые прилавки. Да, это было. Но при этом не говорится, что дефицит товаров устраивался умышленно. По данным ФАО (организации ООН по продовольствию), СССР в 1985—1990 годах занимал третье место в мире по производству сельскохозяйственной продукции (после США и Китая).. При населении, составлявшем 5,4 процента от мирового, мы производили 14,5 процента продовольствия в мире. Продовольствие гноили на складах, свежеприготовленную колбасу машинами вывозили на свалки. Аза границу страна никогда не вывозила так много продовольствия, как в годы «перестройки».
Хотя, как уже отмечалось, СССР вышел на первое место в мире по производству многих видов промышленной продукции (пусть и не той, какая определяла мировое первенство), предприятия задыхались от нехватки фондов на сырье и материалы. Чем больше металла производилось в стране, тем более дефицитным он становился. И в рассматриваемый период большая часть этого дефицита создавалась искусственно. Для оборотистых деловых людей распределение дефицитной продукции служило средством обогащения и усиления своего влияния («ты меня уважаешь, я тебя уважаю — мы с тобой уважаемые люди...»).
Вымывание товаров, разгул международной спекуляции привели к обесценению рубля и опустошению товарных запасов в стране. И наживалась на этом мафия — союз криминала и власти. «Куй железо, пока Горбачев!» — мафиози говорили почти открыто.
В откровенную диверсию вылилась даже кампания по борьбе с пьянством и алкоголизмом, хотя цели при этом провозглашались самые благородные.
Словом, вся экономическая политика Горбачева представляла собой скрытую диверсию.
Последний союзный премьер Валентин Павлов весной 1991 года открыто обвинил ведущие страны Запада и их банкиров в заговоре против СССР. Он только, видимо, не знал, что возглавляет заговор против собственной страны ее высший руководитель.
Хотя и во главе КГБ Горбачев поставил своих людей, комитет все же заваливал высшее руководство страны компроматом на христопродавцев, торговавших достоянием Родины. Им оставалось выбирать: или тюрьма, даже высшая мера наказания, или разрушение Советского государства. Они, естественно, выбрали путь предательства и сокрушения своей страны.
Как и было обещано «Трехсторонней комиссии», Горбачев проработал «этапы» и «формы» интеграции СССР в мировую экономику и широко открыл дверь в нашу страну для иностранного капитала. Впервые после ленинского нэпа в СССР возникли смешанные предприятия с участием иностранного капитала, им было разрешено нанимать рабочую силу и вывозить продукцию и прибыль.
Все это нужно было утвердить законодательно, чтобы создать условия для первоначального накопления капитала новой буржуазией, которая была лишь прислужницей мирового капитала.
Второй этап «перестройки» начался с 1989 года и характеризовался захватом земли и производства. Были приняты законодательные акты о собственности, об аренде, о земле, о малых предприятиях, об акционерных обществах, о неправительственных (якобы) международных топливно-энергетических ассоциациях, о концернах, валютных и прочих фондах.
С 1 июля 1990 года вступил в силу главный и основной закон — Закон о собственности. Согласно этому закону, в СССР закреплялись три вида собственности: частная, коллективная и государственная. Объектами собственности стали земля, дома, недра, транспорт, средства производства, ценные бумаги, предметы материального и духовного производства и даже — растительный и животный мир. Законом также декларировалась свобода «любой хозяйственной или иной деятельности» любых лиц и организаций, в том числе и зарубежных.
Положение коллективного собственника определялось его денежным вкладом в предприятие. При этом руководителям предприятий позволялось в качестве вклада вносить «интеллектуальную собственность» и ноу-хау, что предопределяло их господствующее положение в коллективе, а работников обрекало на положение рабов. В трудовые доходы включаются стоимость акций, дивиденды, наследство, ценные бумаги, «иные источники» (вероятно, то, что Остап Бендер называл прибылью от ловкости рук), якобы порождаемые «личными способностями». На самом деле смысл закона прост: у кого много денег (неважно, как они добыты) — тот и способный, а остальные, как неспособные, должны на него работать.
На третьем этапе, который должен был начаться в 1992 году, предполагалось осуществить полное сращивание транснациональных корпораций Запада и советских предприятий. В этом «сотрудничестве» Советскому Союзу отводилась роль поставщика сырья и энергоносителей для западных ТНК, а зарплата рабочих должна была быть сведена к минимуму, необходимому для физического выживания тех, кто работает, и членов их семей. А те десятки миллионов безработных, которые должны были появиться в стране вследствие «перестройки», обрекались на вымирание. Советский Союз до этого этапа не дожил, осуществление этого плана стало задачей либеральных реформаторов, пришедших в 1991 году к власти в России и в других странах СНГ.
Тотальное разрушение мира социализма
Понемногу у советских людей открывались глаза, и они начинали догадываться, какой предатель оказался во главе партии. В.Болдин пишет: в 1988 году «я вдруг обнаружил, что судьба государства, рост его могущества — не главная цель Горбачева... Войдя в клуб великих правителей мира, Горбачев был этим чрезвычайно польщен». Он был убежден в том, что перестройка должна произойти не только в СССР, но и во всем социалистическом лагере. Более того, он мечтал заставить и весь мир думать по-новому, о чем и заявил в своей книжонке о новом мышлении, за которую ему отовсюду пошли весьма солидные гонорары. И Болдин догадывается: «Генсек оказался повязанным теми силами в стране и за рубежом, которые давно расставили для него силки, и он вынужден был вести свою партийную паству на ту моральную и физическую живодерню, из которой невредимым и обогащенным выходил он один».
Горбачев оказывал давление на другие социалистические страны, с тем, чтобы там тоже пришли к власти либералы, сторонники капиталистического пути развития. По сути, СССР тогда предал всех своих союзников, в особенности ГДР, которая не образовала федерацию с ФРГ, как предполагалось ранее, а была поглощена Западной Германией. Наша страна отдала ГДР во власть западно-германского капитала, а ее руководство — на расправу спецслужбам ФРГ.
Отпор Горбачев получил только от румынского лидера Чаушеску. Кстати сказать, лишь Румыния при Чаушес-ку сумела, ценой громадного напряжения всех сил народа, выплатить свой внешний долг и освободиться от удавки, которую накинул на ее шею мировой финансовый капитал. Но вскоре в Румынии произошел переворот, и супруги Чаушеску были расстреляны без суда и следствия, — настолько контрреволюционеры боялись, что свергнутые руководители страны расскажут о тайных махинациях вражеской агентуры.
Горбачев хотел распространить «перестройку» и на Китай. Он как раз был в Пекине, когда там проходили демонстрации студентов, требовавших либеральных свобод. Он требовал, чтобы ему дали возможность выступить перед демонстрантами и выразить свою солидарность с ними. Ему было в этом отказано, а выступления студентов подавили танками. Китайские руководители давно раскусили, кто такой Горбачев и что сулит народу его «перестройка».
Чувствуя, что земля начинает гореть у него под ногами, Горбачев задумывается о своем будущем. Он входит в «клуб великих правителей мира», но на не совсем законных основаниях. Его принимают там, пока он проводит политику развала своей страны в интересах стран Запада. А если завтра КПСС перестанет существовать? Кем тогда он окажется?
Правда, он занимает и государственную должность: с 1985 года он член Президиума Верховного Совета СССР. Но таких членов Президиума много, и потому он — не лидер страны. И Горбачев задумывает стать Председателем Президиума Верховного Совета СССР, благо Громыко уже стар.
В марте 1989 года состоялись выборы народных депутатов СССР, съезд которых Горбачев рассматривал как орган, устанавливающий в стране двоевластие, и как лом для сокрушения КПСС. Выборы проходили в обстановке откровенной травли старых партийных кадров, но «сверху» на места была послана директива в эту вакханалию не вмешиваться. Начавший свою работу в мае, съезд, по сути, сломал фундамент и КПСС, и Советского государства. На нем Горбачева избрали Председателем Президиума Верховного Совета СССР.
Но Горбачеву этого мало: еще лучше — ввести в СССР президентскую форму правления и стать первым президентом Союза.
В марте 1990 года Третий (внеочередной) съезд народных депутатов СССР учредил пост президента СССР и избрал президентом Горбачева. Платой за это с его стороны стала отмена 6-й статьи Конституции СССР, утверждавшей главенствующую роль КПСС. Но КПСС была не обычной политической партией, а каркасом всего государства. Поэтому отстранение ее от власти было равнозначно разрушению государства.
Став президентом великой страны, Горбачев мог общаться с главами стран Запада уже как национальный, а не партийный лидер. Да и в случае свержения его власти в СССР он мог оказаться за границей в качестве главы «правительства в изгнании». Однако легитимность его как президента в глазах Запада оставалась сомнительной. Ведь свою кандидатуру на пост президента СССР Горбачев выставил от КПСС, и избирал его не весь народ, а Съезд народных депутатов СССР. Процедуры всенародного избрания он побоялся — и не без оснований. В народе его былая популярность уже сошла на нет и все более сменялась ненавистью.
В названиях предыдущих глав деятели, которым они посвящены, названы по имени и фамилии, и лишь Горбачев назван Иудой, потому что большего предательства наша отечественная история еще не знала. Что же послужило причинами такого вероломства?
Некоторые авторы еще до сих пор полагают, что Горбачевым двигало благое желание вывести страну из кризиса, но помешала его некомпетентность. Другие думают, что его беда в том, что он не имел продуманной программы действий. Наконец, третьи считают, что он на первое место ставил карьеру. Дескать, не Горбачев жил и работал для страны, а страна жила и работала для того, чтобы он восходил на все более высокие ступени общественной иерархии.
Думается, все эти оправдывающие его мнения должны быть отброшены. Сам Горбачев и его ближайшие соратники предельно откровенно высказались насчет своего предательства партии и страны.
Вот интервью Александра Яковлева «Независимой газете» за 2 декабря 2003 года, которое так и называется: «Я говорил про обновление социализма, а сам знал, к чему идет дело». К чему же оно шло?
«Я понял, что советский строй никуда не годится... Но что касается идеологии перестройки, то это неправда, будто ее не было. Есть документальное свидетельство — моя записка Горбачеву, написанная в декабре 1985 года, то есть в самом начале перестройки. В ней все расписано: альтернативные выборы, гласность, независимое судопроизводство, права человека, плюрализм форм собственности, интеграция со странами Запада... Для пользы дела приходилось и отступать, и лукавить...»
Ясен портрет того, которого называют «мотором пе рестройки»? Но не следует думать, что Горбачев стал невинной жертвой происков иезуита Яковлева. Он потому и выбрал Яковлева своим главным соратником, что на самом деле и сам давно преследовал цель ниспровержения Советской власти, о чем и поведал откровенно в своем докладе в американском университете в турецкой столице Анкаре:
«Целью моей жизни было разрушение коммунизма, который представляет собой невыносимую диктатуру над народом. В этом отношении меня поддержала и укрепила моя жена, у которой это мнение сложилось еще раньше, чем у меня. Успешнее всего я мог это сделать, исполняя высшие (государственные) функции. Поэтому моя супруга Раиса рекомендовала мне постоянно стремиться к высшим должностям. И когда я лично познакомился с Западом, мое решение стало бесповоротным. Я должен был устранить все руководство КПСС и СССР. Я должен был также убрать руководство во всех социалистических странах. Моим идеалом был путь социал-демократических партий. Плановая экономика так связала дееспособность народов, что она не могла проявиться в полной мере. Только рынок может привести ее к расцвету.
Для подобных целей я обрел и единомышленников. Прежде всего, это были Яковлев и Шеварднадзе, которые имеют огромные заслуги в ниспровержении коммунизма».
Вообще-то такое заявление выглядит пустым бахвальством: какой-то мелкий провинциальный партийный функционер с юных лет стремится стать руководителем огромного государства, чтобы затем это государство уничтожить. Это просто смешно!
Скорее всего, Горбачев здесь недоговаривает главное. Эти его откровения получают смысл в свете появившейся в печати информации о том, что чета Горбачевых во время их пребывания во Франции была завербована западными спецслужбами. Возможно даже, что Раиса оказалась на крючке иностранных разведок раньше своего мужа, почему она и начала обрабатывать его в антисоветском духе.
Тогда все становится на свои места. Горбачев — видный партийный функционер краевого масштаба и одновременно агент иностранной разведки, которая сделала на него ставку и последовательно вела его к высшему посту в партии. Сам Горбачев становится организатором антисоветского заговора и подбирает себе единомышленников, имена которых ему, возможно, подсказывают с Запада. А в условиях буржуазного перерождения значительной части советской элиты желающих стать участниками такого заговора становилось все больше.
В свете сказанного становится ясным и то, почему Горбачев сблизился с Андроповым, обычно избегавшим всяких внеслужебных связей. Возможно, Андропов имел некоторую информацию о Горбачеве с Запада и выполнял определенный социальный заказ.
Ну, а дальше в дело включилась Маргарет Тэтчер, затем другие лидеры стран Запада, пока Горбачева не подвели к подписанию акта о капитуляции СССР, с чего начиналась эта глава. Горбачев уже не мог отступить со своего пути, потому что в руках иностранных разведок были компрометирующие его документы, в случае оглашения которых ему в СССР грозил бы расстрел.
Вот так и получилось, что самую замысловатую комбинацию в высшем руководстве СССР осуществил провинциал. Горбачев не был умным человеком, как Сталин. Он не был даже таким выдающимся интриганом, как Берия. Он не играл «под дурачка», как Хрущев. Да, он обманывал партию и народ, провозглашая лозунг «больше социализма!», а на деле разрушал советский строй, хитрил, стравливал между собой членов Политбюро (например, Лигачева с Яковлевым, которых одновременно поставил отвечающими за идеологию). Но главным образом он забалтывал собеседников, оппонентов, даже целый народ. Это признает и Александр Яковлев:
«Во всей этой «игре в прятки» высвечивается любопытнейшая черта горбачевского характера... Эта черта не раз помогала Михаилу Сергеевичу в политической жизни, особенно в международной. Он мог утопить в словах, грамотно их складывая, любой вопрос, если возникала подобная необходимость. И делал это виртуозно. Но после беседы вспомнить было нечего, а это особенно ценится в международных переговорах».
Кто хочет понять, чего может достичь человек, обладающий такой способностью забалтывать, пусть перечитает «Господ Головлевых» Салтыкова-Щедрина и обратит внимание на речь Иудушки. Вот еще одна причина, почему я назвал Горбачева Иудой.
Помнится, уже в конце «перестройки», когда ее курс стал почти всем ясен, я спрашивал знакомых секретарей Бауманского райкома КПСС, куда же смотрит партия. Они отвечали: «А что мы можем сделать, если вся партия построена так, что работает на своего Генерального секретаря?» Партия смотрела на Генсека, как кролик на удава, и была не в силах пошевельнуться.
А то, что почва для буржуазного перерождения Горбачева была заложена изначально, вполне возможно. Один из его дедов был ярый враг Советов и коллективизации, другой, хотя и стал председателем колхоза, угодил затем в тюрьму. Правда, он вышел на свободу и снова возглавил колхоз, но, видимо, затаил в душе обиду на власть. Мальчишкой Горбачеву пришлось наблюдать отступление (если не сказать — бегство) Красной Армии, жить в доме, в который наведывались немецкие солдаты, потом прятаться от них, чтобы не быть угнанным на работу в Германию — все это тоже не способствовало воспитанию в нем советского патриотизма.
Если Горбачев, Яковлев и их приспешники действительно были врагами советского строя и лишь маскировали свои планы, чтобы дождаться удобного момента для их осуществления, то, возможно, иные назовут их выдающимися политиками, сумевшими одурачить своих противников и добиться поставленных целей. В политике бывает не до морали, в борьбе за интересы громадных классов все средства хороши. Но у народа свои критерии для оценки политических деятелей, и для него они навсегда останутся Иудами, продавшими Родину.
Получил он многое. Ему перечисляли гонорары за издание и переиздание его книги и статей, за чтение лекций за рубежом, впоследствии даже за рекламу пиццы (и, кажется, презервативов). Уже Болдин знал, что на счетах Горбачева по меньшей мере миллион долларов, но вряд ли кто знает, сколько ему перечисляли на тайные счета. Известен эпизод, когда президент Южной Кореи вручил ему чек на 100 тысяч долларов, и Горбачев долго не хотел отдавать эти деньги на благотворительные цели, как предполагалось вначале. На эти деньги действует аналитический центр «Фонд Горбачева» — одна из самых вредоносных исследовательских организаций на территории России.
Но главное вознаграждение Горбачеву за развал СССР и всего социалистического содружества мировая финансовая элита выплатила не деньгами. Его включили в структуру, выполняющую одну из важнейших функций тайного мирового правительства, об этом рассказал Олег Платонов в своей книге «Почему погибнет Америка?»
В России Горбачева тоже продолжают осыпать наградами, правда, не всегда теми, какие ему хотелось бы получить. Однажды его ударили по лицу букетом цветов, в другой раз просто слегка намяли бока — продолжению чествования помешала охрана. Так что без охраны ему в России опасно появляться на публике.
Наградой ему можно считать и результаты народного голосования, когда он попытался выставить свою кандидатуру на президентских выборах и получил менее одного процента голосов.
И все же главные награды его, видимо, ждут впереди. Владимир Жириновский, который, при всей своей одиозности, зря ничего не говорит, написал в своей книге «Иван, запахни душу!»: «Я знаю президентские тайны. Все по-настоящему начнется, когда умрет Ельцин. Путин со всеми разберется, когда Ельцин умрет. Так что, ельцинские господа, ваш Нюрнберг уже на носу. Могу сообщить (для меня это уже не секрет): всех, кого я сейчас назову, будут судить, как только умрет Ельцин... Начну по порядку: Горбачева — под суд!» (Далее в списке Жириновского числятся Бакатин, Гайдар, Немцов, Кириенко, Явлинский, Чубайс, Яковлев... Что ж, неплохая компания!) И вряд ли Россия когда-нибудь простит Горбачеву его предательство. Он останется Иудой— и ныне, и присно, и во веки веков!
Во что это обошлось стране и миру
За те миллионы долларов, что выручил Горбачев от торговли Родиной, страна заплатила социальным регрессом, оказавшись отброшенной в своем развитии на полтора столетия и разделенной на 15 «независимых» государств, разграблением ее ресурсов и материальными потерями в сотни триллионов долларов, миллионами человеческих жертв, утратой перспективы и обездоленностью подавляющего большинства населения.
Выиграл от «перестройки» мировой финансовый капитал, получивший доступ к ресурсам главной кладовой планеты, но главное — лишивший перспективы и все трудящееся человечество.
Американский профессор Лестер Туроу в своей книге «Будущее капитализма» отметил, что после распада СССР трудящиеся в США при росте валового внутреннего продукта страны на душу населения стали жить хуже, чем прежде. И произошло это потому, что теперь отсутствует вызов, который СССР бросал капиталистическому миру. Советский строй в свое время невольно «социализировал» капитализм, заставил его пойти на серьезное улучшение условий труда и быта рабочих и служащих в ведущих странах Запада во избежание таких революционных катаклизмов,.которые произошли в 1917 году в России.
Потери мира от предательства Горбачева и его сообщников неисчислимы, последствия исчезновения СССР в результате этого преступного деяния неисповедимы и еще могут сказаться на судьбах человечества самым неожиданным образом.
Лицемерие и интриги Горбачева долго помогали ему удерживаться у власти, но в конце концов он переиграл самого себя.
К концу 1990 года объем производства в стране упал почти на 20 процентов. Инфляция привела к быстрому росту цен и опустошению рынка, люди вынуждены были подолгу стоять в очередях за самыми необходимыми товарами, понадобилось вводить талоны на продовольствие. Возникла безработица, что прежде в СССР было немыслимым. Стали привычными забастовки шахтеров и работников других профессий. Внешний долг СССР рос катастрофическими темпами и достиг 100 миллиардов долларов.
Народу и стране становилось ясно, что Горбачев завел страну в тупик. На апрельском (1991 года) Пленуме ЦК КПСС Горбачева подвергли резкой критике. Однако, когда он поставил вопрос о своей отставке, участники Пленума дрогнули и попросили Горбачева остаться на своих постах, лишь учесть высказанные критические замечания, что он и обещал сделать.
Горбачев и его сообщники перешли к новому этапу развала страны, который должен был завершиться роспуском КПСС. Для этого была осуществлена очередная хитрая комбинация. В стране набирала силу якобы оппозиция Горбачеву, во главе которой встал Борис Ельцин.
У нас плохо представляют, как была создана популярность этой зловещей и в то же время комической фигуры. Считается, что он на октябрьском (1987 года) Пленуме ЦК КПСС первым выступил с открытой критикой Горбачева, за что и понес наказание — был снят с поста первого секретаря Московского горкома партии. В действительности дело обстояло совсем иначе.
По мере того, как преступный характер деятельности Горбачева становился ясным для членов партии, возрастала роль Секретариата ЦК, который контролировал энергичный Лигачев. Горбачев почувствовал опасность появления в партии нового лидера и задумал ликвидировать Секретариат.
На октябрьском Пленуме, который собирался по чисто формальному поводу — для обсуждения текста доклада Горбачева о 70-летнем юбилее СССР, Ельцину поручили выступить с критикой работы Секретариата и лично Лигачева.
Ельцин и выступил — но с такой невнятной речью, что нельзя было понять, о чем же он говорил. То, что он критиковал Секретариат и лично Лигачева, входило в планы организаторов кампании. Но он еще ляпнул о том, что «перестройка» пробуксовывает, что она могла бы идти много быстрее. В их расчеты это не входило. Вроде бы прозвучал намек и на культ личности Горбачева, и на роль Раисы Максимовны. А просьба Ельцина об освобождении от высокого партийного поста вообще вызвала замешательство.
Горбачев объявил перерыв, по окончании которого начались непредвиденные жаркие прения. Большинство первых секретарей российских обкомов партии выступили в защиту Секретариата и Лигачева, попутно критикуя Ельцина.
Сняли Ельцина с поста через несколько дней. Его «трудоустроили» на малозначащий пост заместителя председателя Госстроя СССР, причем не поручили там никакого участка работы. Горбачев пообещал ему, что больше никогда не допустит его в политику. Тут он весьма просчитался. Но с этого момента личная их взаимная неприязнь переросла в ненависть.
Вскоре Горбачев ликвидировал Секретариат ЦК. Но далее дело приняло непредвиденный оборот.
Силы, стремившиеся к установлению капитализма в СССР, решили использовать фигуру Ельцина для оказания давления на Горбачева и для ускорения демонтажа советского строя. Яковлев и Шеварднадзе, эти самые видные сообщники Горбачева, вышли из Политбюро и примкнули к Ельцину.
12 июня 1991 года Борис Ельцин был избран президентом РСФСР и начал довольно быстро расширять свои полномочия за счет ущемления власти Центра. Его сторону приняли и выдвинувшиеся во время «перестройки» молодые «демократы» Анатолий Собчак, Гавриил Попов, Галина Старовойтова и др. Усилиями Яковлева в распоряжении оппозиции оказались все важнейшие средства массовой информации страны.
Внесла свой вклад в разрушение партии и государства верхушка российских коммунистов. Создав Компартию РСФСР и противопоставив ее центральному руководству, Иван Полозков и Геннадий Зюганов по существу раскололи КПСС.
Хотя все внешне выглядело как противостояние Горбачева и Ельцина, в действительности их кукловоды проводили в жизнь единый план разрушения страны, для чего нужно было найти повод для роспуска КПСС. Важная роль в осуществлении этого плана отводилась прибалтийским республикам, которые поставили вопрос о реализации их конституционного права на выход из СССР. Тот же вопрос чуть позже был поставлен и рядом других республик.
Горбачев решил, что нужно заключать новый Союзный договор. Его подготовка велась втайне от народа. Когда его текст был опубликован, он вызвал шок в стране, которая еще недавно, 17 марта, на Всесоюзном референдуме выступила за сохранение СССР. В новом Союзе от СССР мало что оставалось.
На сентябрь 1991 года готовилось проведение съезда КПСС и съезда народных депутатов СССР, чтобы сместить Горбачева с постов Генерального секретаря ЦК и президента страны. В поисках спасения он кинулся к лидерам союзных республик, пообещав настолько расширить их полномочия, что от Союза практически ничего не оставалось. По приказу председателя КГБ СССР эти переговоры были записаны и доложены другим руководителям государства. В поисках противодействия маневрам Горбачева и родилась идея Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП).
В канун подписания нового Договора Горбачев решил уехать в отпуск, в свою новую крымскую резиденцию в Форосе. И 19 августа, в праздник Преображения Господня, разыгрался фарс с ГКЧП, именуемый также путчем.
Сразу после провала ГКЧП, 23 августа, Ельцин прямо в ходе заседания сессии Верховного Совета РСФСР подписал указ о роспуске КПСС. В тот же день насмерть перепуганные члены Секретариата ЦК сочли необходимым распустить Центральный комитет, предоставив республиканским компартиям и местным парторганизациям самостоятельно решать свою судьбу. На следующий день с этим решением согласился и Горбачев, прямо в зале заседания сессии Верховного Совета РСФСР заявив о сложении с себя полномочий Генсека. Так завершилась история КПСС, из почти 20 миллионов членов которой, кажется, ни один не выступил в ее защиту.
На следующий день Верховный Совет Украины принял акт о государственной независимости этой республики. Ельцин заявил, что если Украина не подпишет новый Союзный договор, то и Россия своей подписи под ним не поставит.
Дело завершилось встречей Ельцина, Кравчука и Шуш-кевича в Беловежской Пуще, где было подписано соглашение о ликвидации СССР и об образовании Содружества Независимых Государств. Подписанты сразу же связались по телефону с президентом США Джорджем Бу-шем-старшим и получили полное одобрение их действий. Затем они проинформировали о происшедшем Горбачева.
Узнав о случившемся, Горбачев обратился к армии, обзванивал командующих военными округами, просил поддержки у маршала авиации Евгения Шапошникова (прославившегося тем, что готов был разбомбить Кремль). Но военные отказались ему помогать.
25 декабря 1991 года Горбачев заявил, что покидает пост президента СССР. Развевавшийся над Кремлем флаг СССР был спущен, на смену ему взвился тогда еще никем не утвержденный российский триколор.
При передаче власти Ельцин всячески унижал ненавистного Горбачева. Бывшему президенту СССР оставили небольшую дачу под Москвой, право пользоваться кремлевской поликлиникой, пенсию в размере зарплаты, две автомашины и 20 человек охраны и обслуги.
Верховные Советы России, Украины и Белоруссии почти единодушно одобрили решения, принятые в Беловежской Пуще. Свершилось величайшее историческое событие конца XX века; СССР прекратил свое существование.
Переворот, которым должна была завершиться эпопея с ГКЧП, замышлялся Горбачевым и его соратниками как способ расправы с последними остатками сопротивления «перестройке» в стране, но он обернулся для Горбачева потерей власти. И этот его крах — не просто следствие неудачного стечения обстоятельств, а явление вполне закономерное.
Правда, потерял он власть не в результате народного восстания, а вследствие просчета в борьбе внутри прогнившей советской элиты, но это уже — предмет особого разговора.
Внешне все выглядело так, будто Горбачев до конца, даже тогда, когда большинство республик заявили о выходе из СССР, стоял за сохранение Союза хоть в какой-то форме, пусть в виде единого экономического пространства, а его противники хотели непременно расчленить великую страну. На деле разница между ними заключалась в следующем: стоял вопрос, как Западу удобнее проглотить СССР — целиком или по частям. Горбачев надеялся «интегрировать» весь СССР в мировую экономику, а его противники спешили продать себя новым знакомым в розницу.
Запад побоялся, что, попытавшись проглотить СССР целиком, может подавиться, поэтому предпочел заглатывать его по частям. Вот почему на последнем этапе он поддержал не своего любимца «Горби», а несуразного Ельцина.
Один мой знакомый, узнав о падении Горбачева (правда, вместе с формальным упразднением СССР), сказал: «Теперь дело пойдет на улучшение, потому что положение хуже, чем при Горбачеве, просто невозможно». Увы, он ошибся.
Государственный переворот, совершенный Ельциным, привел к падению Горбачева, и в этом его большой плюс. Однако курс на восстановление капитализма, который Горбачев проводил тайно, прикрывая его демагогическими лозунгами («Больше социализма!»), Ельцин и либеральные реформаторы, выступавшие под личиной «демократов», вскоре стали проводить открыто.
Конечно, курс этот провалился, но либералы успели принести стране неисчислимый ущерб, а народу немыслимые страдания, и в оставшееся время еще немало навредят. Разбор их деятельности и пути выхода страны из расставленных ими ловушек — предмет исследования в следующих главах настоящей работы.