Одной рукой я вцепился в толстый канат, другой держал наготове саблю, направленную изогнутым острием на корабль Ларссона. Вид абордажных крюков подстегнул вражескую команду к действию, и они, обернув веревки вокруг своих запястий, спрыгнули с борта точно так же, как и мы.

Размахнувшись, я нацелился на ублюдка с волосами до пояса, одетого в толстый кожаный колет.

Глупец не принадлежал к морскому народу. Удерживаясь обеими руками за веревку, он широко и безнадежно раскрыл глаза, заметив в моей руке клинок. Хватило одного стремительного взмаха, чтобы его внутренности выплеснулись в Вечное море.

Едва мои сапоги коснулись борта корабля Ларссона, как нога протестующе заныла. Клинки жаждали вступить в бой, а ненависть требовала пролитой крови. Взойти на корабль означало подготовиться к отражению ударов еще до первого чертова шага по палубе.

Позолоченный меч метнулся к моей шее, но мне удалось парировать выпад клинком, а после пнуть в колено. Мужчина повалился, и мое лезвие встретилось с его сердцем.

Вожделенная цель пылала в груди, балансируя между неутолимой жаждой крови и азартом, гневом и надеждой.

В этом сражении передо мной стояли две задачи: убить Ларссона Хранителя костей и найти свою королеву.

Множество тел сталкивалось на палубе, а клинки неистово скрещивались. Я напряженно всматривался поверх мельтешивших голов в поисках Ларссона. Резкий взмах ножа едва не угодил мне в шею, но увернувшись, я проткнул мужчине живот.

На палубу поднялся Гэвин, чьи глаза почернели от такого же дикого жара, что бился в моих жилах. Не успел один из эльфов нанести удар, как Гэвин вспорол ублюдку шею.

Он растворился в потоках дождя и внезапно возник позади стоявшего у штурвала мерзавца. Гэвин подмигнул рулевому, выдавив из него испуганный крик, а затем зажал лицо в ладонях и одним движением свернул ему шею.

Селин и Штормбрингер разразились радостными возгласами, увидев, что эльфийский народ попятился к центральным мачтам. Прикрыв глаза, Штормбрингер напевал свою песню, сохраняя почти безмятежное спокойствие. В это время Селин яростно впилась своими вставными деревянными зубами в шею одного из эльфов.

Позади к ней приближался мужчина с клинком наготове. Однако прежде чем он смог напасть, его отбросило назад шквальным порывом ветра, оторвавшим один из парусов от такелажа.

Подняв взгляд, Селин с каплями крови, стекающими по подбородку, сердито посмотрела на Штормбрингера.

– Финн!

– Женщина, – прокричал он в ответ, пронзая грудь другого стражника. – Куда ты, туда и я.

Лезвие с резким шумом рассекло воздух за моей спиной. Я крутанулся на месте, успев вовремя поднять саблю и парировать удар.

Громила с изумленными бледными глазами вскинул второй клинок, едва не полоснув меня по груди. Я отклонился, старясь нанести удар в его колени, но он увернулся. Мой следующий выпад получился неудачным, и чертов стражник угодил мне в плечо, но сразу отшатнулся, увидев выступившую кровь.

Я коснулся пальцами раны на плече.

– А, так вы тоже слышали.

Не успел он сбежать, как я обхватил рукой его затылок и прижал окровавленную ладонь ко рту, отчего на шее выступили черные пульсирующие вены, а тело затряслось в конвульсиях.

Я бросил его и схватился за выскользнувшую из руки саблю.

Внезапно над головой затянутое черными тучами небо озарилось вспышками серебряных звезд.

Эльфы, не скрестившие клинки в сражении, издали оглушительные, почти отчаянные крики при виде воспламенившегося над их островом небосвода.

Лицо мое расплылось в торжествующей улыбке. Ты умница, любовь моя.

Теперь леди Нарзе после поданного первого сигнала предстояло подтвердить свои слова и встать наконец рядом с Королем Вечности. Со стороны острова донесся предупреждающий звон колоколов. Вдали, прорезая небо, взметнулись пепельно-дымчатые паруса, и чудовищный шторм обрушился на берега.

Внутри полыхал яркий и опьяняющий триумф.

К моим ногам с предсмертным хрипом и брызгами крови свалился труп. Сквозь пелену дождя Стиг одарил меня зловещей ухмылкой. Повернувшись, воин расправился мечом с еще одним врагом, а когда сбоку обрушилась вторая атака, он успел накрыть своей крупной ладонью лицо этого ублюдка и прихлопнуть его мордой о центральную мачту.

Я передернул плечами. Все шло по задуманному плану.

– Хранитель костей! – Голос мой, подобно морским волнам, пронесся по палубе в такт реву разразившегося шторма.

– Эрик, штурвал! – Селин подняла клинок, словно собираясь бросить его, но в сорвавшихся с языка словах слышалась нескрываемая тревога. – Штурвал!

Тайдкаллер бешено бросилась вперед, уворачиваясь от ударов разящих клинков. Я обернулся через плечо, и открывшееся зрелище поразило меня. Сьюэлл, практически перегнувшись спиной через борт, приставил меч к горлу Ларссона. Подбородок Хранителя костей уже окрасился кровью. Скольких людей он растерзал за их голос?

Однако эта мысль уже не имела значения. Мой повар, член моей команды, самый близкий и родной человек, ставший для меня настоящим отцом, вот-вот умрет.

И я рванулся с места.

Яростный огонь запылал в искалеченной ноге и позвоночнике, но я лишь ускорил шаг.

На меня наткнулся эльфийский стражник, рукав туники которого пылал из-за посыпавшегося звездного света. Я с шипением уперся спиной в мачту и заехал ему сапогом в живот. Времени ждать и смотреть, как он барахтается, переваливаясь через борт корабля в море, больше не оставалось.

Душераздирающий крик пронзил меня глубже, чем любое острое лезвие. Споткнувшись по пути, Селин звала отца, брата. Ларссон выхватил у Сьюэлла меч, и в тот момент, когда бывший лорд костей открыл рот, намереваясь воспользоваться своим морским голосом, Ларссон впился зубами в шею Сьюэлла.

– Нет! – громко прокричал Гэвин и в следующий вдох превратился в воду.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо!

Я врезался в Ларссона, оторвав его от Сьюэлла. В этот же миг Гэвин появился перед своим отцом и подхватил Сьюэлла под руки, не дав ему упасть на палубу, но кровь уже фонтаном била из его шеи.

Ларссон стукнулся головой о квартердек, и мне удалось нависнуть над ним, однако его кулак моментально врезался в мои ребра. Словно изголодавшиеся гончие, мы, сцепившись, откатились от штурвала. Опустившись на меня, Ларссон потянулся к моему горлу, но костяшками пальцев я врезал ему по челюсти, а после резко дернул бедрами, выведя его из равновесия, и вскочил на ноги.

Обнажив клинок, Ларссон рубанул саблей по воздуху. Я отпрянул, но недостаточно быстро, поскольку ему в следующий момент удалось рукоятью, обтянутой кожей, ударить меня в слабое место в ноге, отчего она подкосилась. Тыльной стороной ладони он попал мне в лицо. Я приподнялся на локте и заслонился от нисходящей атаки острием своей сабли.

Оскалив зубы, Ларссон склонился надо мной поверх наших скрещенных мечей. Он снова поднял сапог, и принялся раз за разом наносить множественные удары по искалеченным костям моей ноги.

От нестерпимой боли в уголках глаз образовалась черная пелена.

– Считаешь себя таким неприкасаемым, Кровавый певец, – гневно прошипел Ларссон. На лицо непрестанно падала кровь от его ударов, от смертельно раненого Сьюэлла. Очередной беспощадный удар. – Против ломающихся костей ядовитая кровь бесполезна.

Откуда-то раздалось мое имя. Точнее, это был отчаянный призыв о помощи. Под следующей сокрушительной атакой нога подогнулась и окончательно треснула.

Кажется, еще немного, и вся конечность развалится. Застонав, я подавил истерически вопивший инстинкт выживания. И снова Ларссон склонился над нашими клинками, подводя острие своей сабли к моему дрогнувшему горлу. Я обхватил его за шею и глубоко вонзил ногти в плоть, пока она не порвалась.

Ларссон попятился, оставляя кусочки кожи под моими ногтями. Ухватившись за борт квартердека, я поднялся, опираясь на здоровую ногу.

Пелена темноты заволокла холодные глаза.

– Ты никогда не сдаешься, да?

– Наверное, это у нас семейная черта.

Рукавом Ларссон вытер стекавшую кровь.

– Пожалуй. Знаешь, брат, мне кажется, ты никогда не слышал моего голоса.

Он начал напевать какую-то мелодию, такую нежную, будто ожившую.

Тело мое сковало, а мышцы напряглись, и в следующий миг адская боль разорвала грудь. Ледяные иглы вонзились в кожу, обжигая ее. Через пропитанную насквозь от дождя рубашку взору открывалась угольно-черная плоть, отслаивавшаяся от костей. Потрошитель плоти. Поразительно, как увлеченно я наблюдал за собственной горящей и раздираемой на куски грудью.

Хлынувшая кровь устремилась на деревянный пол. Ноги больше не слушались, и я, поскользнувшись, рухнул вниз.

Приближались медленные, мрачные шаги. Оцепенев от всепоглощающей боли, я вглядывался в отдаленное лицо Ларссона. Сузив глаза, можно было почти разглядеть ее. Голубые глаза, подобно Вечному морю, и столь милая тревожная морщинка над бровью.

Увидев ее на корабле в последний раз, мне стоило сказать, что я люблю ее.

Ларссон закончил свою песню, оставив на коже зияющую рану, кровоточащую и обжигающую.

– В другой жизни, – сказал он низким голосом, – возможно, нам выпал бы шанс стать настоящими братьями. Возможно, мне это даже понравилось бы.

И хотя я откровенно презирал его, но хотелось согласиться, хотелось подтвердить, что для наследников Торвальда мало что в этой жизни оказалось по-настоящему справедливым.

В последний раз, подняв клинок над рваной раной в моей груди, Ларссон изучающе взглянул на меня, словно прощаясь, словно доказывая, что корона теперь досталась ему. Множество голосов по-прежнему взывали ко мне. Ничего удивительного, ведь некоторые члены из команды Вечного корабля будут искренне оплакивать меня. Тоска по Ливии охватила душу. Я страстно желал ее видеть каждый день, до тех пор, пока не встретился бы с ней в Ином мире. Боги, как же хотелось прожить эти обещанные тысячи лет.

Судно неудержимо накренилось, а колышущиеся паруса под шквальным ветром наклонились к бушевавшим волнам.

Ларссона отбросило в сторону, и он ударился лбом о борт. Растерявшись, мерзавец прижал ладонь к разбитой голове. Стоило мне сесть прямо и перекинуть руку через борт квартердека, как нахлынувшая боль исказила лицо. Я пронзительно закричал, чувствуя, как плоть и сухожилия разрываются и растягиваются, но заставлял себя вглядываться в чудовищную бурю.

Благодарная улыбка скользнула по моему лицу.

– Повелитель земли.

Среди морского вихря вырастали зубчатые скалы. Вершины рассекали канаты, соединившие Вечный корабль и судно Гэвина с кораблем Ларссона, и заключили словно в клетку нашего единственного врага.

Ларссон¸ охваченный благоговейным ужасом, взирал на вздымающееся морское дно, зажавшее его корабль.

С палубы виднелись зарождавшиеся на мелководье óстрова свирепые ураганы, несущие с собой лишь смертельную опасность. Там находилась Нарза, помогавшая Ливии в сухопутном сражении. Королева Вечности захватила вражескую землю. Теперь настала очередь подчинить себе море.

Я поднялся, прикусив кончик языка, когда по ноге разлилась мучительная боль. Все еще недоуменно оглядываясь на прорастающие скалы, Ларссон пытался найти точку опоры. И вот ненависть встретилась с ненавистью.

– Все кончено, Эрик, – произнес Ларссон, с чьей нижней губы стекали длинные, медленные капли крови. – Тебе не выстоять против меня. Так умри с достоинством.

Нагнувшись, я поднял с палубы саблю.

– Разве я когда-нибудь вел себя достойно? Если мне суждено попасть в Иной мир, то я заберу тебя с собой. И надеюсь, по частям.

Не прошло и полвздоха, как Ларссон кинулся на меня.