День первый. Понедельник

Мы спустились по лестнице пешком, поскольку Томас решил мне устроить хоть и беглую, но все же экскурсию, да и портальные лифты здесь были далеко не на каждом этаже. После первого же пролета он тяжело вздохнул и взял под мышку Моню, причем нес его так легко, словно это был не увесистый барсук, а его Ноппи, которая, кстати, так и сидела у парня за пазухой. Интересно, ей там теплее или она просто нашла самое безопасное место в незнакомой обстановке? А может, как Лапка, уже слишком старенькая, чтобы резвиться и интересоваться всем окружающим так же, как бодро скачущий по перилам Клещ.

Мимо трех этажей мы прошли не останавливаясь, Томас лишь рукой махал со словами:

– Тут комнаты для совместных занятий, тут тоже, тут лечебница, надеюсь, нам она не понадобится, а вот тут – библиотека.

В библиотеку мы заглянули. Впечатлились не столько очередью возле стойки – не такой уж и большой она была, – сколько тем, что уже знакомый нам «парень с книгой» стоял в ней третьим. Прикинув, как давно он ушел из места ожидания результатов экзаменов, я поняла, что Томас прав – сюда лучше прийти завтра утром, когда схлынет волна зачисленных.

На следующем этаже были переходы в башни, где и проходили основные занятия по факультетам, мы даже заходить туда не стали, Томас пообещал завтра все показать, перед походом в библиотеку – он тоже никуда уезжать не собирался, по его словам, оставшейся недели не хватит, чтобы даже в одну сторону до его городка доехать, не говоря уже о возвращении.

– Разве что дракона оседлать, – хохотнул он. – Или перевертыша в четвероногой ипостаси. Только это же не лошади, верхом далеко не ускачешь.

– Ты что! Нельзя так об императорской семье! – испуганно озираясь, зашипела я. А потом все же не удержалась: – А почему не ускачешь?

– Они же кошки, хоть и большие, – охотно просветил меня спутник. – Ты видела, как у них позвоночник двигается во время бега? Вон, примерно, как у Клеща.

Я глянула на своего питомца, обратила внимание, как гнется его спина – на такой точно не усидеть, и это Клещ еще полную скорость не развил.

– Поэтому я и остаюсь. Здесь тоже неплохо кормят, сама убедись, – и Томас повел рукой вокруг, показывая, где мы очутились.

Я замерла и повела носом не хуже Мони.

Столовая! Причем, не отделенная от лестницы дверью, как библиотека или лечебница, нет. Лестница проходила прямо сквозь нее, огороженная лишь легкой решеткой, чтобы никто не свалился. И запахи! М-м-м…

– Голодные? – заметил Томас мою реакцию и моих зверей тоже.

– Не то чтобы голодные, – дернула я плечом. – Просто сегодня были только пирожки и бутерброды, и до этого больше недели на сухомятке, а здесь… Супом пахнет и мясом жареным!

– Значит, пойдем и перекусим. Кто за?

– Что «за»? – не поняла я.

– Кто за то, чтобы перекусить? – уточнил Томас.

– Я за! Мы все – за! – тут же отозвался Моня.

– Тогда вперед.

О, это было самое восхитительное место на свете! Еды, вкусной и разнообразной, было сколько угодно, бери что хочешь и сколько хочешь. И я набрала. Себе – наваристый, парящий и источающий непередаваемый аромат суп, жареное на углях мясо и целую тарелку пирожных – роскошь, которую я редко могла себе позволить.

А для своих питомцев набрала две больших миски и блюдечко вареных яиц, сыра, творога и фруктов. Мясо – это хорошо и полезно, но мясо было у них «к столу» постоянно, не всегда досыта, но мясо можно было добыть охотой. А попробуй в лесу сыр раздобудь или фрукты с конфетами. В общем, устроили мы себе праздник живота.

Клещ и Моня с радостью накинулись на предложенное невиданное угощение, даже Лапка изволила выбраться из моего кармана и с удовольствием принялась за творог.

– У тебя их трое? – поразился Томас. Сам он приволок для себя полный поднос еды и блюдце с беконом для Ноппи, которая устроилась на его коленях и на них же и ела, таская куски со стола. Томаса то, что его штаны служат в качестве ее стола, не смущало ни капельки.

Я сообразила, что прежде он и правда не видел мою старушку. Я вынимала ее в комнатах для экзаменов и чтобы показать девушке, которой отдавала свои документы. А остальное время она так и сидела у меня в кармане кофты, где для нее была подстелена тряпочка, чтобы мягче было. Я даже куски ветчины ей в карман совала.

– Да, это Лапка. Она старенькая уже и много спит, – ответила я между глотками супа.

– То-то я смотрю – вроде лето, а она белая, как зимой. Это она седая?

– Седая, – вздохнула Лапка, хотя вопрос был обращен не к ней. – Охотиться мешает, меня видно издалека. Хотя, какая из меня сейчас охотница?

– Никогда прежде таких крох в руках не держал. – Томас смотрел на Лапку практически с умилением. – Можно тебя погладить? Я осторожно. Когда ты поешь, конечно.

Ласка с сомнением посмотрела на его огромные ладони, потом заинтересованно оглядела Ноппи, как раз в очередной раз высунувшуюся из-под стола с намерением утянуть еще один кусочек бекона. Мимоходом кошка потерлась о руку Томаса, и тот привычным жестом почесал ей пальцем под шейкой, заставив довольно прищуриться, что не помешало кошке одновременно с этим зацепить когтем очередной лакомый кусок. Видимо, оценив нежность, с которой эти большие руки ласкали выглядящую хрупкой лысую кошку, Лапка приняла решение.

– Можно. Гладь. – Потом ткнула лапой в Моню. – К моему блюдцу не лезть! Я потом еще поем творожка. Он вкусный и мягкий, как раз для моих зубов.

– Я и не собирался, – обиженно буркнул Моня. Хотя да, собирался, и мы это отлично знали.

Томас протянул ладонь, и Лапка на нее уселась, а потом и улеглась, свернувшись калачиком. Вторая ладонь стала осторожно ее гладить, потом замерла на несколько секунд, накрыв целиком, а когда Томас убрал ладонь, я не поверила своим глазам – на его ладони лежала коричневая ласка, светлыми остались лишь грудь и живот, а на хвосте чернела кисточка. Именно такой я ее запомнила с нашей первой встречи, когда она улеглась мне на щеку, пряча вместе с остальной нечистью от собак преследовавших нас магов.

– Как… как ты это сделал? – практически просипела я, голос от изумления куда-то делся.

– Тише! – прошептал Томас, оглядываясь через плечо на почти пустую столовую, но никому до нас не было дела, мы сидели в уголке, причем я спиной к стене, а Томас – напротив, практически скрывая нас ото всех своими широкими плечами. – Это моя магия. Не был уверен, что получится, с живыми существами у меня не очень получается, но чем меньше зверек, тем лучше, а она такая крохотная.

– Ты ее перекрасил? – спросил Клещ, целиком залезая на стол, чтобы вблизи рассмотреть Лапку, так и лежащую на ладони парня.

Впрочем, она тут же поднялась, потянулась, выгнув спинку, пару раз подпрыгнула на пробу и вдруг заметалась по столу, между тарелок, скача и кувыркаясь.

– Нет, я ее омолодил, – наблюдая за мечущейся лаской, смущенно улыбнулся Томас. – Вообще-то, я вещи обновляю, пытался с органикой – с растениями худо-бедно получается, а вот с животными… Только с лабораторными крысами прежде получалось, а с кем-то покрупнее, вроде кошек, эффект едва заметен, с людьми и этого нет. Может, когда-нибудь позже, когда моя магия усилится… А пока я только вот так могу. – Он протянул руку и взялся за мой рукав.

И старенькая – хотя абсолютно целая, без дыр и разошедшихся швов, – кофта вдруг на глазах стала насыщенно-зеленой, хотя только что была почти серой, настолько выцвела. Да и выглядела теперь, словно только что из магазина модного платья. Ну, или не очень модного, но нового – определенно.

– Как же хорошо! – причитала между тем Лапка, продолжая носиться по столу, прыгать на пол и снова взбираться обратно. – Я снова молодая! Мои лапы опять могут бегать. А зубы! Мои зубы! – и она буквально вгрызлась в жареный кусок мяса, лежащий на моей тарелке.

– Надеюсь, она не помолодела слишком сильно, – наблюдая за всем этим метанием, растерянно покачал головой Клещ. – Нелегко нам придется с двумя подростками, – и он бросил выразительный взгляд на Моню. Тот на намек никак не отреагировал, с удовольствием уничтожая содержимое своей миски. Вообще-то, Моня давно уже был взрослым, но обычно играл в несчастную деточку, и его мало кто воспринимал всерьез. А зря.

– Не волнуйся, я вполне взрослая. – Лапка оглянулась на Клеща, потом снова вернулась к мясу. – Дай мне слегка побезумствовать на радостях, потом я снова стану нормальной. Просто… ты даже представить себе не можешь, что я сейчас чувствую. Каково это – испытать прилив сил как в молодости, когда столько времени только и хотела, что спокойно лежать и спать. Спасибо тебе! – обратилась она к Томасу.

– Спасибо! – спохватилась и я. – И за Лапку, и за кофту. – Я погладила мягкую шерсть – потрясающе! Даже и не помню, когда у меня была действительно новая вещь. – А я вещи чиню. Сломанные, разбитые, разорванные. Но только неживые, с живым не получается, сколько ни пробовала. А тебе ничего починить не нужно?

– Пожалуй, нужно, – и Томас расстегнул сюртук, демонстрируя небольшие дырочки и затяжки на рубашке. – Ноппи иногда пугается и цепляется за меня.

– У меня стресс! – донеслось из-под стола. – Незнакомое место, много чужих людей, шумы, запахи – все чужое. Я имею право пугаться!

– Имеешь, конечно, имеешь. – Парень вновь погладил лысую ушастую головку, вынырнувшую наружу, чтобы утянуть очередной кусок бекона.

– Сейчас починю, – радуясь, что смогу хоть чем-то отплатить своему новому другу, я пересела на стул, который освободил Клещ, а потом положила ладонь на грудь Томаса и выпустила магию.

Под ладонью обнаружились крепкие выпуклые мышцы. Зря я решила, что орки мускулистые, а Томас – нет, просто под его свободной одеждой эта сила в глаза не бросалась. Но озвучивать свои мысли я не стала, заговорила о другом.

– Слушай, а кожу она тебе не поранила? Может, зря мы мимо лечебницы прошли?

– Нет, я в порядке. Мою кожу ей не процарапать, – успокоил он меня. Впрочем, я и сама сообразила, что оцарапай его Ноппи до крови – на белой ткани остались бы следы.

Вот и еще одно доказательство, что без орочьей крови в его роду не обошлось – луженая кожа. Повезло ему в этом плане. А что лицо не особо привлекательное – так для мужчины это не главное. То, какой он добрый и отзывчивый, намного важнее.

– Готово. – Я убрала руку, любуясь своей работой и немножечко тем, что находилось под ней. – Если Ноппи еще что-то порвет…

– Всенепременно порву, – донеслось из-под стола. – У меня тонкая душевная организация.

– Или что-то поломает – приноси мне, починю, – закончила я свою мысль.

– Хорошо. А ты – если что-то понадобится обновить.

– Договорились, – улыбнулась я.

– Из вас получилась бы отличная команда, – высказался Клещ. – Ты чинишь, он обновляет. Может, все же разведать, есть ли в городе лавки старьевщиков? Я бы сбегал. Мы могли бы неплохо заработать.

– А зачем? – Моня поднял голову от опустевшей миски и тоскливо посмотрел на мою тарелку с мясом. Я подвинула ее ему – собственно, я не была голодна, просто соблазнилась вкусными запахами, да и пирожные нужно было куда-то размещать. – Нас и здесь неплохо кормят.

– Лавки старьевщика? – уточнил Томас.

– Неплохая подработка, – пожала я плечами. – А тебе разве не приходило в голову так использовать свою магию?

– Вообще-то, это запрещено до получения диплома, – назидательным тоном проговорил Томас, а потом наклонился и заговорщицки шепнул: – Поэтому я только дома вещи обновлял, чтобы посторонние не узнали. Да и не нуждался я особо, у старшего брата большая ферма, наша семья считается зажиточной.

– У брата? Не у родителей?

– Нет. Меня брат вырастил и его жена. Я поздний ребенок, мать потерял рано, а отец завел новую семью, а на нас рукой махнул. Мы почти не общаемся. Родителями я считаю брата и его жену.

– Повезло тебе, – вздохнула я. – Я тоже маму рано потеряла, в семь лет, а папу в двенадцать. Больше родни у меня не осталось. Если не считать их. – И показала на своих зверюшек. – Они теперь моя семья.

– Мне жаль. – Томас потянулся и взял меня за руку, которая в его ладони просто утонула.

– Зато теперь я – студентка Имперской магической академии, – криво улыбнувшись, с несколько наигранным восторгом ответила я.

Потому что от его простого сочувствия очень хотелось заплакать. Даже не знаю, с чего так расклеилась, да и вообще – разболталась. Едва ли не впервые я так много говорила о себе с кем-то, кто не был нечистью. Нет, никаких особых секретов я не выдала, придерживалась старой проверенной легенды, просто почему-то это казалось правильным – довериться Томасу. Странное чувство.

– И я теперь снова молодая! – подхватила Лапка, и, в отличие от меня, ее восторг был абсолютно искренним.

– И кормят тут хорошо! – вылизывая и ее блюдечко, добавил Моня.

– И я теперь могу сколько угодно драть рубашки хозяина! – внесла свою лепту Ноппи.

– В общем, все здорово и грустить не стоит, – подвел итог Томас.

– Поэтому предлагаю пойти и заселиться в общежитие, пока самые лучшие комнаты не разобрали. – Клещ спрыгнул со стола и помчался к лестнице, потом притормозил и обернулся. – Ну, вы идете?

– У меня нога больная, – напомнил Моня Томасу, сделав печальные глазки.

Тот рассмеялся, моментально собрал всю посуду на поднос, сунул за пазуху Ноппи, вновь подхватил Моню под мышку, взял поднос и кивнул мне:

– Пойдем, покажу, куда грязную посуду относить. А за ужином про еще одно чудо расскажу, сейчас еще рано, нужно сначала узнать номера наших комнат.

Когда мы зашли за своими вещами, оставленными на хранение, в многолюдном прежде зале почти никого не осталось. Большинство столов были пусты, лишь за тремя кто-то сидел, и только у одного стояла девушка, подающая документы. Томас снова забрал мой саквояж, и мы вышли в то, что я условно назвала двором академии. Потому что даже то, что я видела, превосходило размером деревню, в которой прошло мое раннее детство, а вся территория могла быть и с город, где находился мой приют. Неудивительно, что новичкам выдают карту.

Мы бодро шли по одной из многочисленных тропинок, пересекающих двор во всех направлениях, в сторону многоэтажных зданий с разноцветными крышами – Томас явно знал, куда нам нужно, – когда из-за угла одного из них, со стороны ворот, вылетело… чудо. Нет, я читала про кентавров – травоядных оборотней, имеющих очень необычный полуоборот, но никогда не видела прежде. А тут этот красавец притормозил в нескольких метрах от нас, давая разглядеть себя во всех подробностях.

Нижняя половина тела была чуть меньше, чем у диких лошадей – там, где обычно крепится седло, висела пара переметных сумок, – а в том месте, где у коней начинается шея, возвышался полуобнаженный человеческий торс, прикрытый лишь кожаной жилеткой, совершенно не скрывающей стройный, не столько мускулистый, сколько жилистый торс. А еще выше было лицо, красивее которого, пожалуй, было лишь изображение императора на портретах, да сегодняшний перевертыш на экзамене.

Но мой безумный страх перед бессмертными не давал в полной мере оценить их красоту, а этого парня я разглядела в подробностях. Изящные скулы, заостренный подбородок, точеный нос, пухлые губы, длиннющие ресницы, обрамляющие светло-карие глаза – полный набор, которым в романах описывают прекрасного героя, разве что цвет глаз у этих героев обычно голубой или черный. И в довершение картины – роскошные ярко-каштановые кудри, свободно падающие ниже талии, любая девушка десять лет жизни отдаст за такие, и за ресницы тоже.

Стало почему-то ужасно стыдно за свои волосы, грязные и растрепанные, да и за весь свой зачуханный вид. И на экзаменах, и болтая с Томасом, я о своем внешнем виде забывала, а тут внезапно вспомнила. И захотелось поскорее попасть в свою комнату, а точнее – в душ, и смыть с себя, наконец, всю грязь долгого путешествия.

Кентавр в это время широко улыбнулся и обратился к Томасу:

– Привет. Не подскажешь, я на экзамены еще не опоздал? А то заплутал слегка, дорогу плохо объяснили.

Томас как-то странно дернул рукой с моим саквояжем, словно пытаясь поднести ее к лицу, потом снова опустил, развернулся и посмотрел на замок, из которого мы вышли. Оторвав взгляд от красавца, я проследила за его взглядом и обнаружила над главным входом, на высоте третьего этажа, огромные часы.

– Двадцать девять сорок[1], – озвучил Томас увиденное. – Экзамены длятся до тридцати шести. Очередей уже нигде нет, и, если с общеобразовательными справишься быстро, шанс уложиться есть. В любом случае приемная комиссия работает еще два дня, если сдашь документы и тест на силу магии сегодня, думаю, для тебя найдется и комната, и еда, а письменные экзамены сдашь завтра.

– Спасибо, друг, – кивнул кентавр. – Постараюсь успеть сегодня.

И он умчался в сторону входа.

– В обороте внутрь нельзя! – крикнул Томас вслед и был услышан.

Кентавр притормозил у ступеней, скинул сумки на землю, а потом… втянул в себя лошадиный круп и задние ноги. Только что они были – и вот уже их нет, а передние ноги из лошадиных превратились в человечьи. Босые, но прикрытые короткими, до колен, обтягивающими кожаными штанами. Закинув сумки на плечо, кентавр умчался в замок, провожаемый взглядами двух спускающихся по ступенькам девушек.

– Надо же, штаны сумел зачаровать, – задумчиво протянул Томас. – Значит, очень сильный маг.

– Тебя это словно удивляет.

– Да. Магия среди кентавров не редкость, но обычно она совсем слабая. Поэтому они если и попадают в магические учебные заведения, то точно не в Имперскую академию. Последний кентавр здесь учился… вроде, брат что-то говорил об этом… не помню, но несколько сотен лет точно прошло. И вот – такой уникум.

– А что такое уникум? – поинтересовался Моня у него из-под мышки.

– Единственный, исключительный, – раздалось у него же из-за пазухи. – То, что о-о-очень редко встречается.

– Мы с тобой – тоже уникумы, кстати, – пояснил уже сам Томас, разворачиваясь и продолжая наш прежний путь. Я направилась следом.

Мы прошли просторное пространство из газона, кустов и множества дорожек – те, что пошире, могли похвастаться лавочками и фонарями, – добрались до зданий под разноцветными крышами, они были выше или ниже, длиннее или короче, но все одной толщины и стояли в три ряда, входами в сторону замка. Пройдя вдоль нескольких, мы свернули между домами, прошли вглубь два ряда и снова свернули.

Сначала я пыталась запомнить дорогу, благо разноцветные крыши были отличной приметой, а потом поняла, что это просто не нужно. Необходимое нам здание оказалось самым левым в третьем от замка ряду. То есть дальше всего от места учебы и всего остального. Да уж, повезло так повезло…

Наше общежитие оказалось еще и самым маленьким – всего два этажа и по восемь окон с каждой стороны от входа, крыша у него была полосатая, розово-сиреневая, как мне и сказал лысый преподаватель. Я уже догадалась, что цвета здесь означают магию, поэтому уточнила:

– Здесь живут обладатели двух магий?

– Больше. От трех до… нет, не до бесконечности, но до десятка – вполне возможно.

– Это как? – Клещ забрался мне на свободное плечо и уставился на нашего спутника.

– Здесь живут маги земли и камней – они розовые, а сиреневые – маги иллюзий и мы.

– Мы?

– Те, чья магия вне классификаций. Обычно таких очень мало, появляются не каждый год, а чтобы сразу двое – такого не было уже…

– Лет двадцать? – вспомнила я слова одного из экзаменаторов. Или он говорил про интуитов?

– Примерно так. – Томас посмотрел на меня с уважением, и я даже слегка возгордилась. Хорошо, когда тут все знаешь, потому что братья здесь учились и многое рассказали. А у меня таких источников информации не было, но и я уже, оказывается, узнала кое-что, всем вокруг неизвестное. Приятно.

– Остальные три магии тоже довольно редкие, вот и объединили в одно общежитие.

– И в два цвета, – кивнула я, прикидывая, что земля и камни довольно близки по своей сути.

– Еще отделка. Серебро и золото. Итого – четыре разных варианта. Но у нас с тобой форма будет одинаковая, сиреневая с золотом.

– С настоящим? – тут же вскинулся Клещ.

– Нет, просто цвет отделки такой, – улыбнулся ему Томас.

– Жаль, – сник Клещ. – А ты точно не хочешь попробовать подзаработать реставрацией вещей? Цены б нашей команде не было бы. Мы ищем, вы приводите в порядок…

– Нам бы еще того, кто чистит, вот тогда точно хорошо заработали бы, – мечтательно протянул Моня, указывая на пятна на штанах Томаса, там, где пировала Ноппи. – После того, как академию закончим, конечно. Тут-то кормят, а что потом?

– А потом у нас будет диплом и отличная работа, – взявшись за ручку двери, усмехнулся Томас. – Для пятен есть очищающий артефакт. А здешняя форма вообще самоочищающаяся.

И он открыл дверь в небольшой холл с лестницей на второй этаж, прямо перед нами, окошком рядом с ней и двумя дверями по бокам.

– Господин Илус, мы к вам. – Мой спутник притормозил возле окошка, сквозь которое виднелась крохотная комнатка со столом под ним, шкафом сбоку и дверью напротив.

Сначала ничего не происходило, а потом в комнатку зашел гном средних лет, устроился за столом и внимательно нас оглядел.

– Новенькие?

– Новенькие, – подтвердил Томас, я лишь кивнула.

– Уже зачислены? Сильные, стало быть, – покивал гном, одобрительно глядя на нас и подтягивая к себе небольшую стопку журналов. – Земля? Камни? Иллюзии?

– Вне классификации, – качая головой на каждое предположение, ответил Томас.

– Потрясающе. Ну а ты? – это уже лично ко мне.

– Тоже, – пришла моя очередь отвечать.

– Не может быть! Сразу двое? Потрясающе! – засуетился гном, вытаскивая из стопки нижний журнал, сиреневый с золотистым корешком. – Двое сразу! Невероятно! Ну, давайте пропуска, буду вас регистрировать. Комнаты для платников?

– Нет, – замотала я головой.

– Да, – подтвердил Томас.

– А фамильяры-то твои? – решил уточнить у меня гном.

– Ее! – тут же вскинулся Клещ. – Мы с ней по своей воле, подтверждали уже.

– И на довольствие нас поставить обещали, – подхватил Моня, делая свои самые жалобные глазки. – Я тоже ее, просто он меня несет, у меня ножка больная.

– Лесные мы, – пояснила Лапка с другого моего плеча. – Не из питомника.

– Ага, ага… – чуть заторможенно покивал гном и сделал вывод: – Твои все, стало быть. – И уже Томасу: – А ты, значит, без фамильяра, ага.

– С фамильяром! – раздалось возмущенное у Томаса из-за пазухи.

– У меня кошка, – пояснил хозяин и пазухи, и Ноппи, ставя на пол мой саквояж и доставая из кармана пропуск, я последовала его примеру. – Просто застенчивая очень.

– Ох ты ж, страхолю… кхе… необычная какая, – рассматривая фото на пропуске Томаса, господин Илус аж закашлялся. – Ну да ничего, всякое бывает. Горшки, миски и подстилки на складе выдадут вместе с остальными вещами, дыры только к концу недели сделать смогут, когда точно станет известно, сколько фамильяров вместе со студентами прибыло, тут уже заявку плотникам и ведьмам подавать нужно.

– Мне не нужно, Ноппи без меня не гуляет, – покачал головой Томас.

– Какие дыры? – растерялась я.

– Отверстие в двери комнаты, зачарованное, чтобы твои фамильяры могли входить и выходить, когда дверь закрыта, – пояснил всезнающий Томас.

– Нам надо! Надо дыру! – тут же сориентировался Клещ. – Подавайте заявку.

– В пятницу придут, – делая пометку в журнале, кивнул гном. – До среды экзамены, в четверг результаты объявят, окончательные списки поступивших вывесят, вселение и все такое. Так что, в пятницу, не раньше.

– Мы подождем, – закивала Лапка, осуждающе посмотрев на наигранно-расстроенно застонавшего Клеща. – Жили же как-то столько лет без зачарованной дыры, и еще четыре дня проживем.

– Так, держите. – Гном выложил на «подоконник» наши пропуска и два ключа. – Тебе, Риони, восьмая комната, окно на парк выходит, тебе, Иветтомассор, двадцать третья, в другую сторону, уж извини, но из платных только такая осталась.

– Я переживу, – забирая свой ключ, криво улыбнулся мой спутник. – И, если не сложно, называйте меня просто Томас.

– Не сложно, – ухмыльнулся комендант. – Идите, обустраивайтесь, если какие проблемы, обращайтесь ко мне.

– Пойдем, провожу тебя. – Убирая ключ и пропуск в карман, Томас вновь подхватил мой саквояж и снова первым направился в левое крыло. Потрясающе, он знает даже расположение комнат в общежитии! Неудивительно, что парень не захотел стоять в очереди за картой и прочими подсказками.

Мы сделали буквально шага два по коридору, я толком и осмотреться не успела, когда вторая от входа в крыло дверь распахнулась, и из нее вышла высокая девушка с каштановыми волосами, убранными в высокий хвост, в розовой форме с серебристой отделкой. Оборотница из медвежьих, возможно, нечистокровная.

Окинув нас взглядом и не сочтя особо интересными, она прошла мимо, направляясь по своим делам куда-то прочь из общежития. А мы остались стоять, я – потому что Томас остановился, а он, глядя вслед оборотнице и едва слышно шепча:

– Дочь медведя…