– Мать твою за ногу!

Я выдыхаю, привалившись к двери спальни. Бен усмехается, но тут же хватается за ребра.

– Не смеши меня!

Я сердито вскидываю руки и, наверное, становлюсь похожа на надувную фигуру вроде тех, что ставят у входа в магазины.

– И не собиралась, – сверлю его взглядом. – Чем ты думал вообще, когда стал ему угрожать?

– Я? – Сводный брат неверяще таращит глаза. – Это ж не я его ножом пырнул. Себя и спрашивай.

– Справедливо. – Я мягко толкаю его к кровати. Он ложится, и я сую ему пакет замороженной овощной смеси. – Чего таращишься? Гламурных пакетов со льдом в нашу помойку не завезли.

Бен, охая, прижимает пакет к боку. У меня губы дрожат, но я поскорее беру себя в руки. Если мой сводный брат что и ненавидит, так это меня расстраивать.

Учитывая, что я только что пырнула человека ножом, нервы у меня не совсем в порядке. С другой стороны, есть и хорошие новости – я не убила Фрэнка. Надеюсь, этот урод не истечет кровью, не то мне конец.

– Лайла, посиди со мной.

Услышав это ласковое прозвище, я немного расслабляюсь. Улыбнувшись Бену, плюхаюсь на кровать рядом с ним. Случайно задеваю его рукой и снова хмурюсь.

– Извини.

– Если бы не ты, я был бы уже мертв, – качает головой он.

– Я бы ни за что этого не допустила. – Я беру его руку в свои и слегка сжимаю. – Мы одна семья.

Он медленно окидывает меня каким-то измученным взглядом:

– Точно. Семья.

Почему-то у меня шея начинает гореть, убираю руку, чтобы рассеять неловкость. Не должно быть между нами никакой натянутости. Когда мне было двенадцать, а Бену – пятнадцать, он водил меня покупать первые лифчики и прокладки. Утешал меня, когда я жаловалась, что моя никудышная мать меня бросила.

Но с недавних пор все изменилось.

Может, он нарочно отталкивает меня перед отъездом, чтобы я меньше по нему скучала. Я же знаю, что просто с ума сойду, когда он уедет.

Утром меня покинет мой единственный защитник. И мне придется самой со всем справляться. Что ж, по крайней мере, у меня есть нож.

– И что теперь? – спрашиваю. – Ты больше на меня не злишься?

Он шумно выдыхает, глядя в потолок.

– Я никогда не мог долго на тебя злиться. Ты же знаешь.

– Но сейчас все иначе. Либо Фрэнк поймет намек и сообразит, что я не стану с ним цацкаться, либо разъярится еще больше. В любом случае девочек я одних не оставлю. Ты должен меня понять.

– Я понимаю, – покосившись на меня, отвечает Бен. – Просто меня убивает, что в нужный момент меня не будет рядом.

– Ты так говоришь, будто мы никогда больше не увидимся, – с напускной серьезностью возражаю я. – А ну брось, не то пырну тебя ножом. У меня хорошо это получается.

– Лайла…

– Я пойду работать, накоплю на мобильник, и мы станем постоянно переписываться и перезваниваться. Вот увидишь. – Я легонько толкаю его в плечо. – А еще я буду грызть гранит науки, чтобы тоже поступить в крутой колледж. Разве они не дают стипендии нищим, но до фига умным?

– А я, по-твоему, как поступил? – закатывает глаза сводный брат.

– Вот видишь?

– Все верно.

– Напомни еще раз, как он называется? Научно-инженерный харборский университет яппи? Ну и аббревиатура! – Я скалю зубы.

– Ты прекрасно знаешь, что он называется Университет Саут-Харбор, – дергает ртом Бен.

– Что ж, – я опускаю голову, – до Бостона два часа езды, пешком не дойдешь.

Бен проводит пальцами по моей щеке.

Я замираю. Конечно, он и раньше ко мне прикасался. Например, когда учил драться. Но тогда все было совершенно невинно.

А сейчас выходит… как-то интимно.

– Лайла, я при каждой возможности буду вас навещать.

Я киваю, и он отдергивает руку.

– Пойду посмотрю, как там девочки, – объявляю я. – Как ты себя чувствуешь? Принести еще льда? Вернее, на этот раз пакет замороженной кукурузы.

Он с улыбкой качает головой:

– Все нормально. Синяк просто. Лучше проверь, как там мой противник.

– Точно? – подмигиваю я. – Надеюсь, спать будешь хорошо. Позови, если что-то понадобится.

– Спасибо, – с чувством произносит он. – Я серьезно.

– Да ладно. Ты бы для меня то же самое сделал.

– Конечно.

К двери я стараюсь идти спокойно. Ноги и руки так и гудят, и в коридоре мне сразу хочется пуститься бегом. И не только потому, что нужно проверить, как девочки. Сама атмосфера в доме какая-то напряженная. Когда тебе постоянно грозит опасность, привыкаешь доверять инстинктам.

А людям – нет.

Дом – скорее двухэтажная лачуга – по ночам будто оживает. Провалившиеся половицы стонут под ногами, когда я иду по узкому коридору к комнате девочек. Я прислушиваюсь, стараясь уловить подозрительные звуки, которые могли бы выдать, что Фрэнк замышляет месть, но кроме легкого стука собственных шагов и далекого гула проезжающих машин ничего не слышу.

Медленно поворачиваю ручку. Дверь со скрипом открывается, я заглядываю в крошечную комнату и вижу почти полностью ее занимающий односпальный матрас, на котором, словно котята, свернулись Эмма и Сандра. Так мирно спят, симпатяжки, будто нисколько не боятся ночных чудовищ.

Особенно того, что рыскает внизу.

Убедившись, что с девочками все хорошо, я чувствую, как в груди что-то разжимается. Они никогда не рассказывали, что им довелось пережить, до того как мы попали в эту приемную семью. Но в свои девять и одиннадцать девчонки ведут себя настолько по-взрослому, что у меня сердце щемит. Конечно, сейчас, рядом со мной и Беном, они немного расслабились.

– Я вас охраняю, – шепчу я, скорее себе, чем им.

Это самая главная моя цель. Возможно, в ближайшие три года мне придется пожертвовать ради нее жизнью, но девочек я все равно в обиду не дам.

Никто, кроме Бена, никогда не был готов поставить под удар свою жизнь ради меня, и я с этим примирилась. Мне повезло, сводный брат у меня замечательный, это почти перевешивает все остальное выпавшее на мою долю дерьмо. Его любовь затмила для меня годы предательств.

Братская любовь, о романтической я и мечтать перестала.

Подбираю с пола кукольную кроватку – одну из немногих имеющихся у нас игрушек – и иду к себе. На тумбочке лежит нож, которым я пырнула Фрэнка. Кровавые пятна на нем видны даже в темноте. Интересно, они уже высохли?

От вида крови тошнота подкатывает к горлу. Но я ни о чем не жалею.

Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, потом беру нож и вытираю лезвие. Под матрасом у меня спрятан еще один, правда, не такой длинный и острый. Второй я привезла из дома, где жила раньше. Вернее, не дома, скорее жилища.

Дома у меня никогда не было.

Что-то более-менее получилось здесь, где я познакомилась с Беном и девочками, но все равно это место домом не назвать. Дом – это там, где тебя любят, где ты в безопасности.

Зажав нож в руке, крадусь к лестнице. Хмурюсь, внимательно пересчитываю ступеньки и ставлю кукольную кроватку на шестую сверху, чуть левее центра, если стоять к лестнице лицом.

Миссия выполнена, я взлетаю на второй этаж и сажусь на пол, привалившись спиной к стене. Сегодня я назначила себя охранником моей недавно приобретенной семьи. Им и останусь на все последующие ночи.

Пусть Фрэнк только сунется на второй этаж, пожалеет.