Ксавье: Скоро я вернусь, и мы займемся твоим воспитанием, маленький ястреб.

Делайла: Я ничего не сделала. Когда ты умудрился залезть в мой телефон и вбить свой контакт?

Ксавье: Я и кое-что похуже сделал.

Делайла: Почему это меня не удивляет?

Ксавье: С кем ты?

Делайла: Не твое дело.

Ксавье: А ну отвечай!

Ксавье: Делайла Скотт, я задал тебе вопрос!

Делайла: С Беном.

Ксавье: Где вы?

Делайла: В его комнате в доме братства.

Ксавье: Срань господня!

Делайла: Да мы просто сидим. Я уже сказала тебе, между нами ничего такого.

Ксавье: А я уже сказал тебе, что Бенджамин хочет тебя трахнуть. Если он тронет тебя, я убью его, а виновата будешь ты.

Делайла: Ты серьезно?

Ксавье: А что, звучит, будто я прикалываюсь?

Делайла: Клянусь, если ты его хоть пальцем тронешь…

Ксавье: И что ты сделаешь, Делайла?

Делайла:

Ксавье: Наслаждайся пока, но как только я вернусь, ты узнаешь, что бывает за непослушание.

Делайла: Прям вся горю в ожидании.

Алкоголь – мой новый лучший друг. Бен ведет меня обратно в комнату Ксавье, а у меня кровь весело играет в жилах. Едва не полетев носом вперед, хватаюсь за брата, а тот вздыхает.

– Ты вообще не умеешь пить, Лайла.

Перед глазами все туманится и плывет, будто я иду по лабиринту с кривыми зеркалами. Но меня это смешит, а не пугает. Кажется, мне нравится быть пьяной.

– Может, тебе и нравится, как ты себя сейчас чувствуешь, но утром ты возненавидишь и себя, и меня, – фыркает Бен.

Я моргаю и смотрю на него снизу вверх:

– Ты теперь мысли читаешь?

– Нет, ты бормочешь себе под нос.

– Оооо… Тогда понятно.

– Немедленно ложись спать, – командует брат.

– Почему я не могу остаться с тобой?

Бен решительно качает головой, и у меня от этого кружится голова.

– Икс меня убьет нахрен, если ты останешься в моей комнате. Он и так взбесится, когда узнает, что ты напилась, но я не настолько глуп, чтобы доводить его до ручки.

– Ему на меня плевать, – отмахиваюсь я. – Он просто считает меня своей собственностью.

– Это так кажется, но я видел, как он смотрит на тебя… Словно…

Бен внезапно замолкает, и я беру его за руку.

– Словно что?

Мой приемный брат набирает в грудь побольше воздуха, потом выдыхает:

– Словно он умрет без тебя.

Я хохочу, и смех эхом отражается от стен. От бурлящего в жилах алкоголя мне только смешнее.

– Обхохочешься, – говорю я. – Ты вообще знаком с Ксавье? Он никого не любит, ему никто не нужен. Может, из нас двоих пьян ты?

Бен не смеется, даже не улыбается. Смотрит на меня серьезно и жестко, и под его взглядом мое веселье сходит на нет.

– Я не шучу, – говорит он. – Возможно, ты не замечаешь, но я знаю его гораздо дольше, и с ним явно что-то происходит, когда дело касается тебя.

– Я с ним познакомилась намного ра…

Чудом успеваю прижать руку ко рту, заглушая пьяное признание. Я никогда не рассказывала Бену, что это Ксавье много лет назад убил Фрэнка. И уж точно не говорила, что я ударила его ножом, а потом мы перекинулись парой фраз.

Сначала я молчала, потому что была в шоке и мне нужно было время все осмыслить. Но шли недели, месяцы, а я так и не нашла в себе смелости. Если честно, дело было не только в этом.

Ксавье заставил меня почувствовать себя ценной.

Бен только угрожал убить ради меня, а этот в самом деле взял и убил.

– Что ты хотела сказать? – спрашивает Бен.

Я опускаю руку.

– Не помню. Просто испугалась, что меня вырвет. Мы уже пришли?

Он улыбается и качает головой:

– Ты так страдаешь, будто мы на Эверест взбираемся.

– У меня как раз такое ощущение.

Бен останавливается перед какой-то дверью – наверное, в комнату Ксавье. Я растерянно смотрю на нее. Брат берет меня за запястье, прикладывает мою ладонь к панели, и дверь щелкает, открываясь.

– Круть, – выдыхаю я.

– Моя техноимперия участвовала в разработке.

Я поднимаю глаза и улыбаюсь, расслышав отголоски гордости в его голосе.

– Это про-сто удиви-тель-но.

– Не знаю, стоит ли оставлять тебя одну, – стонет Бен.

– Все в порядке. Я просто дразню тебя.

– Ну ладно. Заходи. – Он кивает на дверной проем. – Пообещай, что никому не откроешь. Статус невесты защищает тебя, но это не значит, что какой-нибудь ублюдок не попытается добраться до тебя, пока Ксавье в отъезде. Если он не вернется до утра, я приду за тобой.

– Обещаю, что никому не открою. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Развернувшись, захожу в комнату, и дверь захлопывается за моей спиной. В голове снова звучат слова Бена. От этой загадки у меня в висках гудит хуже, чем от алкоголя.

Ксавье смотрит так, будто без меня умрет?

Да конечно! Что есть у меня такого, чего он не может получить от любой другой женщины? Особенно когда рядом есть девицы вроде Бренды, которые сами его хотят.

Выпиваю побольше воды, и меня заметно отпускает. Падаю на кровать, таращусь в потолок, и мысли постепенно успокаиваются. Комната кружится уже не так сильно, и я облегченно вздыхаю.

Через несколько минут раздается стук в дверь, и я, пошатываясь, иду к монитору. Прищурившись, смотрю на экран. Там какой-то парень в худи. Наверное, Бен решил все же не оставлять меня одну в таком состоянии.

Распахиваю дверь.

– Бен, не стоит так беспокоиться…

Слова застревают в горле, когда я понимаю, что на меня злобно смотрит Эрик. От неожиданности меня словно током бьет, я мгновенно трезвею. Пытаюсь захлопнуть дверь, но он реагирует слишком быстро.

Сжав ладонью мое предплечье, резко дергает на себя. Пальцы до боли впиваются в кожу, я вскрикиваю. Теряю равновесие, он же впечатывает меня спиной в стену и наклоняется почти вплотную. Глаза так сверкают, что у меня в кровь мгновенно выплескивается адреналин.

Стараюсь сдержать рвущуюся наружу панику.

– Отвали!

– Только после того, как пообещаешь передать Ксавье сообщение.

Я сглатываю оскорбление, которое готова была выпалить.

– Какое сообщение?

– Передай этому ублюдку, что я иду за ним. Скажи, я отберу у него все, начиная с невесты и заканчивая его империей.

– Так скажи ему сам. Мне на все это насрать, просто оставь меня в покое.

– Теперь понятно, почему он захотел тебя, – цедит Эрик. Медленно окидывает меня взглядом, зрачки его сужаются. У меня все переворачивается в животе. – Ты забавная сучка, хоть и дерзкая.

Я пожимаю плечами:

– Спасибо. Словосочетание «дерзкая сучка» довольно точно описывает мой характер.

Эрик хватает меня за горло. Изо рта рвется хрип, но я заставляю себя не шевелиться. Он не убьет меня, хотя бы потому, что я должна передать Ксавье послание. Но тело этого не понимает и дрожит от желания защищаться.

Эрик ухмыляется, скорее всего думая, что я трясусь от страха, а не от ярости.

– Может, мне стоит взять тебя прямо сейчас?

– Если ты это сделаешь, я точно не смогу ничего передать Ксавье, так как буду слишком занята планированием твоего убийства.

– Бред, но звучит забавно. – Эрик склоняет голову набок. – Если он раньше сам не устанет, я с удовольствием тебя отберу и получу особый кайф от твоего сопротивления.

Его самоуверенность и одна мысль, что он может меня изнасиловать, приводят в ярость. Я смотрю ему прямо в глаза и улыбаюсь, стараясь не выдать своих намерений. А в тот миг, когда он недоуменно сдвигает брови, я с размаху бью его коленом в пах.

Эрик рычит, хватка на моем горле слабеет. Воспользовавшись его шоком, я со всей силы бью его локтем в грудь. Он, пошатываясь, отступает, а я заскакиваю обратно в комнату.

Сердце грохочет в ушах. Я захлопываю за собой дверь и приваливаюсь к ней спиной. Грудь судорожно вздымается, перед глазами пляшут пятна. Сползаю вниз, и перед глазами окончательно все расплывается.

Минуты бегут, а я просто сижу и хватаю ртом воздух. На языке горький привкус страха, инстинкты продолжают вопить: спрячься, убегай отсюда. Тело бьет дрожью, к горлу подступает тошнота.

Я несусь в ванную, и меня рвет. Не только из-за алкоголя, но и из-за всплывающих перед глазами образов. Когда Эрик схватил меня за горло, это ощущалось совершенно не так, как когда то же самое проделал Ксавье во время Охоты.

Я думала, что возбудилась из-за адреналина и обострившихся чувств. Но сегодняшний кошмар заставил меня понять, что дело было не в этом. Эрик вызывает у меня отвращение, а Ксавье – влечение. Двое мужчин, одна и та же ситуация, но реакции совершенно разные.

Все это время я обвиняла Ксавье в том, что он вынуждает мое тело реагировать, заставляет меня жаждать его так, как я никогда никого не жаждала. Но теперь я понимаю: он не виноват.

Это я виновата.

Однако об этом я подумаю, когда протрезвею.