Смеркалось. Этому способствовало не только вязкое покрывало осеннего вечера, стремительно накрывающее город, но и затемненные окна домов — сквозь маскировочные шторы наружу не просачивался ни один лучик света. И хотя в этом году налеты на Берлин были редкими, указания властей соблюдать меры предосторожности соблюдались неукоснительно.

Набухшие влагой тучи быстро заволокли небо, превращая его в безбрежный океан, серый и унылый. Несмотря на то что осень едва началась, почти всю неделю стояла ненастная погода. Промозглый ветер гонял по стылому асфальту пожелтевшие листья, заставляя людей убыстрять шаг и плотнее кутаться в пальто.

Поправив шляпку, высокая женщина лет тридцати озабоченно посмотрела на пасмурное небо, словно опасаясь внезапного дождя. Густые каштановые волосы обрамляли ее спокойное лицо, серые глаза излучали уверенность.

Выйдя на перекресток, она пропустила военный автобус и перешла на другую улицу. Внимание незнакомки было сосредоточено на книжном киоске, расположенном на углу рядом с бакалейной лавкой. Судя по всему, он уже закрывался, и женщина прибавила шаг. Спустя минуту она стояла возле крохотной будки, витрины которой были сплошь заставлены книгами и журналами.

— Добрый вечер [1], — улыбаясь, поздоровалась женщина с продавцом.

Это был плотный мужчина лет пятидесяти с редкими седеющими волосами. Его глубоко запавшие глаза равнодушно скользнули по запоздавшей клиентке.

— Мы уже закрываемся, — не слишком приветливо отозвался он и почесал массивный подбородок. — Что вы хотели?

— «Фраун Варте» [2]. Свежий номер есть?

Продавец кивнул и полез за прилавок. Пока он доставал журнал, женщина сунула руку в поношенную сумочку-ракушку, доставая мелочь.

— Погода сегодня дрянь, — заметил мужчина. Он наконец нашел на полке нужный журнал и протянул его покупательнице.

— Погода и правда прохладная, — кивнула она. — Но ей нет дела до наших желаний. Главную погоду для себя создает сам человек.

Она протянула продавцу монетки, и тот ухмыльнулся, обнажая крепкие желтые зубы.

— Все точно, без сдачи, — добавила женщина, убирая журнал в сумочку.

— И все равно, без зонта сейчас ходить весьма легкомысленно, — сказал тот.

— Всего хорошего, — попрощалась она и, развернувшись, быстро пошла прочь.

Продавец вздохнул и, разжав мозолистую ладонь, взглянул на клочок бумаги, который лежал среди поблескивающих монет. Он был сплошь исписан красивым бисерным почерком.

— Смелая девочка, — пробормотал он, пряча обрывок в карман. — Пусть Господь даст тебе сил в твоем деле. Да и мне тоже…

Между тем женщина продолжала идти по улице. Теперь ее маршрут лежал в сторону трамвайной остановки, на которой было совершенно пусто. Первая холодная капля упала на руку, и она машинально спрятала ее в карман шерстяного пальто.

«Без зонта сейчас ходить весьма легкомысленно», — вспомнила она слова седеющего продавца, и ее тонкие губы тронула легкая улыбка.

Когда подошел трамвай, редкие капли превратились в морось, и женщина с нетерпением вскочила в салон. Не считая молодой пары, которая о чем-то тихо переговаривалась, в трамвае больше никого не было.

К тому времени город уже окончательно поглотили пронизывающие сумерки, окна иссекали стрелы дождя. Лицо незнакомки сделалось задумчивым, серые глаза подернулись пеленой воспоминаний. Погруженная в размышления, она не заметила, как трамвай обогнал черный автомобиль с погашенными фарами. Впрочем, даже при всем желании женщина едва ли смогла бы разглядеть в дождливой мгле то, что происходит снаружи. Обогнав трамвай, машина сбавила скорость, и теперь расстояние между ними не превышало двадцати метров. На одной из остановок она притормозила, выпуская наружу человека, который мгновенно растворился во тьме.

Меньше чем через минуту на этом же месте сделал остановку трамвай, и женщина вышла наружу, зашагав в сторону Виландштрассе.

Неприметный человек тут же материализовался из вечерней мглы, как призрак. Держась позади, он шел по другой стороне улицы, не сводя глаз с женщины.

И шел до тех пор, пока она не скрылась в одном из домов.

Утром следующего дня начальнику следственного отдела гестапо было вручено срочное донесение. В нем указывалось, что в результате негласного наблюдения за Ильзе Штебе, сотрудницей химического концерна, ничего подозрительного не выявлено. В этот же день был подписан ордер на арест Штебе. Следователи гестапо рассчитывали получить нужные сведения в кабинете.