Леви и Джетто с кровожадными улыбками вошли в тронный зал. Невысокая, хрупкая женщина шла между князьями совсем не сопротивляясь. Более того, весь её вид говорил, что она чувствует своё превосходство над находящимися в этом мрачном замке. В каждом жесте сквозило величие, что не было растрачено даже за годы жизни в глухом месте.

Неор опустил взгляд. Он ощущал себя трусом и предателям. Эти сутки были сложными не только для Эвана. Прятаться, ожидая конец света, ещё хуже, чем умереть в битве. Особенно для того, кто только узнал истинную любовь. Теперь…вновь приходится прятать настоящие чувства за равнодушной маской. А там, глубоко внутри, ещё не тронутое Тьмой, живое, настоящее, терзается и бьётся от боли.

Некромант встретился взглядом с Сенаном. Союзникам пришлось рассказывать обо всём в спешке. Бьорн предлагал начать восстание в тот же миг, но демон запретил об этом и думать. Лишь бросил: Эван знает, что делает. Но Неор видел, как и самому Сенану тяжело далось это решение. У вампира была тонкая, продуманная игра, что сплотила пятерых князей. Повязала их навеки в этом стремлении просто избавиться от тонн грязи, затопивших всё светлое и человечное.

А вот что делать остальным было непонятно. Надежда на Тику тоже не оправдалась. Провидицу поглотили видения. Впервые из транса она не выходила так долго. И из бормотаний ничего нельзя было понять. Сенан оставил её в комнате, наказал слугам не отходить от неё ни при каких обстоятельствах.

Тысячелетние князья впервые ничего не знали о завтрашнем дне. Привычный уклад жизни рушился на глазах, осыпался серым пеплом. Возможно, сегодня вечером Зомдик получит всю магию Замгара. А завтра всё начнётся по новой. И каждый останется гнить в этом вечном кругу. Пока души окончательно не утратят светлые чувства, а дни не превратятся в сплошную, непроглядную тьму, в которой они перегрызут глотки друг другу за один одобрительный взгляд повелителя.

У трона Леви положил руку женщине на плечо, хотел заставить опуститься на колени.

– Дари никогда не встанут на колени перед Тьмой, – упрямо процедила замгарка.

Зомдик улыбнулся, остановил нага жестом.

– Мой повелитель, по всплеску магии нам удалось найти её, – раболепно пробормотал Джетто.

Властелин поднялся с трона, спустился по ступеням. Грубо схватил Дари за подбородок и заглянул в глаза. А потом отшвырнул от себя. Женщина не смогла удержать равновесие и упала, но ни стона, ни всхлипа не сорвалось с её губ.

– Это не она. Тот проводник был мощнее! – властелин на мгновение замер, обдумывая что-то, – Каким-то образом вампир подменил свои воспоминания! Он подсунул мне образ этой, но глаза не те…

– Такое невозможно, мой господин, – растерянно проговорил Гедеон, – Я тоже сканировал его воспоминания.

Зомдик вернулся взглядом к Дари.

– Что ты об этом знаешь? Кто тот проводник? Твоя дочь? Точно! Глаза похожи! – на лице повелителя расцвела победная улыбка.

Женщина рассмеялась, словно через этот смех, вот так в лицо явного победителя, вкладывала всю боль, жившую в сердце столько лет.

– Смех проигравшей? – облизнул губы повелитель, – Не лучшее время злить меня.

– Злить? Да ты уже проиграл. Столько лет не видел его хитрые плетения. Он уже победил тебя. Великий, ужасный Зомдик вынужден мучить пытками простого вампира, чтобы найти того проводника! Ха-ха! А может, с тобой тогда тоже сыграли свою шутку боги уничтоженных миров, когда ты не смог убить его?

Повелитель усмехнулся, бросил на Дари презрительный взгляд, развернулся и направился к трону. А тьма, стелившаяся у ног пологом, пришла в движение – зашипела, задёргалась, распадаясь на лоскуты.

Пять князей переглянулись. Дари, похоже, известно больше, чем им. И реакция той, что управляет Зомдиком – Тьма в ярости.

– Я таких миров, как твой, уничтожил уже тысячи. И Замгар падёт. Причём уже совсем скоро. Твоей дочери не спрятаться. А тебя заставлю смотреть, как умирает сначала твоя дочь, а затем и твой мир. Ты уже видела гибель мужа, верно? Понравилось зрелище?

Дари не ответила, лишь стиснула упрямо зубы. Властелин ударил по самому больному. Так и не зажившему.

– И в тебе проросла тьма с момента прихода моей армии. Ты просто упрямо отрицала это. Нет никого без изъяна. А таким меня и не победить. И у того мальчика, что отчаянно пытался защитить мать, не было шанса. Он и сейчас проиграл…