В деревню пришла весть, что в минувшее воскресенье священник произнес с амвона поучительную проповедь: по его словам, недалеко от Потоси индейцы поднялись против помещиков, стремясь захватить их земли и угрожая им смертью. Священник не сообщал, где именно это произошло и каков размах вспыхнувшего восстания, но долго и нудно распространялся о тяжком грехе, совершенном против собственности и жизни ближнего. Взявший на себя этот грех продал свою душу дьяволу и никогда не сможет искупить свою вину: двери ада настежь открыты перед ним.

В других селах также читались подобные проповеди, из них стало известно, что индейцы восстали в различных частях страны. Священники призывали верующих осудить столь прискорбные случаи. Потом стали ссылаться уже не на проповеди, а на очевидцев и участников кровавых событий. От этих рассказов волосы становились дыбом; индейцы поджигали дома, уничтожали урожай, насиловали женщин, убивали. Наконец все эти слухи просочились в газеты. Помещики привозили пачки газет из города, читали их вслух управляющим и надсмотрщикам, делали свои замечания; передаваясь из уст в уста, вести разнеслись по всей округе. Это так сильно подействовало на крестьян, как будто они сами принимали участие в бесчинствах.

Газетчики из «Лос Тьемпос», в Кочабамбе, явно перестарались, живо рисуя случаи массовых грабежей и убийств.

Кампания, раздутая в «Лос Тьемпос», достигла своего апогея, когда в газете появился драматический рассказ следующего содержания: богатый землевладелец, имя которого не преминули напечатать, прибыл как-то утром из города в свою усадьбу, находящуюся в провинции Потоси, и принялся за свои дела, не подозревая, что батраки тайно договорились убить его и овладеть поместьем. Однажды ночью, когда хозяин видел уже десятый сон, в дом ворвались индейцы. Разбив топором дверь в спальню, они выволокли раздетого помещика во двор и подвергли его жестокому избиению. Били все по очереди, сколько хватило сил. Когда они устали и решили передохнуть, жертва уже испустила дух. Тогда варвары разрезали труп на куски, а потом, охваченные жаждой мести, подожгли дом и уничтожили весь урожай, даже себе ничего не оставили. Теперь восставшие безраздельно господствуют в имении.

Эта история с быстротой ветра облетела город. Сердца горожан вспыхнули гневом, кровь вскипела в их жилах, они готовы были немедленно отправиться в поместье и сурово расправиться с оравой злодеев индейцев.

Жена и дочери злополучного помещика были безутешны, жена оплакивала преждевременное вдовство, а дочери — свое сиротство. Однако не все поверили россказням, кое-кто потребовал от редакции дополнительных сведений. Газета опубликовала новые подробности, ссылаясь на надежные источники.

Вдова и дочки, одевшись в траур, устроили отпевание со всей пышностью, которой была достойна несчастная жертва. Потом задумались, как быть с останками, нельзя же бросать их бог знает где, следует отправиться за телом убитого, несмотря на риск попасть в когти к индейцам, которые, по слухам, еще не утолили жажду крови. Старшей дочери поручили возглавить группу вооруженных до зубов полицейских и журналистов. Еще издали они заметили, что дом цел и нет никаких признаков пожара. Нетронутые посевы обещали славный урожай. Над мирными хижинами вились клубы дыма, ребятишки резвились на улицах. Немалое удивление испытала счастливая дочь, когда она своими собственными глазами увидела отца; удобно расположившись в кресле-качалке под тенью парусинового навеса, он спокойно наблюдал за работой двух десятков батраков, которые поднимали целину. Впечатление, произведенное на помещика одетой в траур дочерью и сопровождавшими ее вооруженным полицейскими, было настолько сильным, что журналисты, как ни старались, не могли описать его.