*Камилла*
Седой сваливает. Садится в блестящий, чёрный джип, застегивая на ходу пальто и не оборачиваясь. Его толстый водила скрывается из вида за поворотом, окатив водой из лужи проходящую мимо мамашу с малышом…
Задергиваю шторы, отлипая от окна… Интересно, почему он не уехал сразу? Я успела принять душ, вымыть голову, намазаться всем, чем только можно…
Какие у него дела здесь? С кем-то встречался? Не исключено… Седой влиятельный мужик, со связями… Если надо, он может стереть человека с лица земли…
Нервно сглатываю, представляя на месте того самого человека себя… Что будет, если я откажусь выполнять его прихоти? Встречу кого-нибудь или задумаю переехать? Салат с тунцом восхитительный, но мне кусок в горло не лезет…
Думаете, он смирился, когда я уехала со Стасом в Сочи? А ни черта! Он даже слушать меня не стал – прислал на электронку авиабилеты и указал номер комнаты в отеле…
А я кудахтала, да… У нас, мол, со Стасиком любовь, я скоро замуж выхожу. Пыталась ему звонить, записывала голосовые…
На мое счастье, в питерский офис нужно было отвезти документы, я и совместила приятное с полезным. Вернее, отвратительное, старое и мерзкое с… работой…
И что теперь? Я в его вечном рабстве? Ковыряюсь в тарелке, пытаясь успокоиться… Ничего он мне не сделает, для Седого я обычная шлюха… Быстренько крашусь и вызываю такси…
Ежусь на пронизывающем ветру, плотнее кутаясь в воротник… Этот гад Стасик кинул меня с машиной, а вот я… Как идиотка бегала в сочинский пункт вывоза, мечтательно вздыхая и любуясь покупками – брелоком с розовым помпоном, стильной подушечкой, держателем для смартфона…
Теперь все валяется дома, а я вынуждена кататься в занюханных таксишках.
Водила выезжает с парковки, а я репетирую речь… Надо умаслить Стасика, заговорить и хитростью выманить у него адрес Надьки… И что он к ней привязался? Деревня же… Ни ума, ни красоты…
– Вот здесь остановите, пожалуйста, – прошу я. – А то возле подъезда такая лужа…
– Весна на носу, – басит он. – Скоро совсем тепло станет.
Отъезжая, он все-таки попадает колесом в рытвину, окатив меня грязной водой. Вот же гадство! Звоню в домофон, Стасик отвечает мне с третьего раза.
– А, это ты, – протягивает он в динамик домофона.
– А кого ты надеялся увидеть, милый?
Он не отвечает, сбрасывает вызов.
– Открой немедленно, – ору я, позвонив в четвертый раз.
Аникеев бурчит ругательства и отпирает…
В квартире царит настоящий хаос… Вонь от рыбы и пива, сигарет, протухшей еды… Стасик на бомжа смахивает, а не на крутого босса крупного предприятия… К горлу подкатывает тошнота, но я сдерживаюсь…
– Любименький мой, ты что-то празднуешь? Может, тебе помочь прибраться? – елейно протягиваю я.
– Было бы неплохо. Не разувайся, тут… Грязь везде. Меня в гостиной вырвало…
– Мой пупсик перебрал с выпивкой? Что-то случилось? – протягиваю я, бросая взгляд в зеркало. Зачем я только красилась, волосы укладывала? Он же… ничтожество… Опустившийся, слабый кобель…
Его мымра, скорее всего, этого и добивается… Такого Стасика она готова вернуть – раскаявшегося страдальца и пьяницу… А через неделю он снова станет красавцем-боссом! Ну, уж нет… Они оба должны за все ответить…
– Надька с хахалем укатила в санаторий.
– Милый… Не хочу быть назойливой и давить на больное, но… Я давно говорила тебе, что пора её забыть. Мы могли бы…
– Не лезь в мои дела. Пришла мыть полы – мой! И блевотину убери. Я без сопливых знаю, что мне делать…
Квартира у них шикарная – стильная, светлая, с дорогой мебелью… Чего этой дуре не хватало, не понимаю? Мужик все тебе на блюдечке принес, а ты… Зажимая рот ладонью, убираю остатки празднества со стола и пола.
– А тебе идет. Может, домработницей ко мне устроишься? – распахивая окно и выпуская струю сигаретного дыма, протягивает Стас.
– Подумаю. А куда твоя жируха съехала? К своему хахалю? Вместе теперь живут?
– Не знаю… Тебе что за дело до моей жены? Я дочку не вижу, я… Какой же я был дурак…
– Ты ещё заплачь, любимый. Помнится мне, кто-то говорил, что четыре месяца в Сочи – самые прекрасные в жизни… Так чем она занимается? Работать начала?
Стас не собирается откровенничать со мной просто так…
Замачиваю грязные тарелки в раковине и распахиваю морозильную камеру.
– Давай я тебе мясо пожарю. Будешь есть? А тут и… полуфабрикаты какие-то завалялись.
– Вот Надюха их делает, – оживляется он. – Какой-то цех сняла на окраине, ИП открыла. Лепят там, пекут, отвозят в магазины, кафе…
Ага, значит, можно пробить юридический адрес её ИП? Все должно быть в открытом доступе…
Вымываю грязь, ставлю на плиту кастрюлю с водой, чтобы сварить «Надюшины пельмени», заслышав звонок в дверь…
Стасик идёт открывать, отшатывается, испуганно округлив глаза…
– Старший лейтенант Рябчук. По какому праву нарушаете предписание суда? – входит он в прихожую, брезгливо морщась и впиваясь в меня взглядом.
– К-какое… Я вызвал уборщицу, это разве…
– Ваша фамилия? – спрашивает Рябчук меня.
– Шереметьева.
– Вы не имеете права находиться в этой квартире, покиньте помещение. Пока жилье находится в совместной собственности супругов Аникеевых, вам запрещено сюда ходить.
– А как же…
– Мне вызвать конвой? Лигостай, без твоей помощи, похоже, не обойтись.
– Я сейчас уйду… Дайте минуту, – споласкиваю руки я.
Черт бы побрал эту тварь! И Стасик хорош… Уборщица я – не невеста или любимая женщина, а прислуга!
Вываливаюсь на улицу, стирая с лица слезы. Кажется, я пропиталась вонью от пива и блевотины…
Дрожащими пальцами выуживаю смартфон и звоню Седому.
– Ваня… Ванечка, он меня выгнал… Вернее, не он, а какой-то лейтенант. Участковый, вроде как… Его женушка запрещает посторонним появляться в квартире… Я смогла только узнать про ее ИП.
– Зачем мне её ИП, дура? – рычит он. – Как ты собралась подменить документы, если не имеешь доступ к его дому?
– На работе попробую, как же еще! Так ты поможешь мне?
– Я не собираюсь вредить какой-то левой бабе из-за твоих прихотей, – орет он и отключается.
Ладно… Тогда я сама все сделаю…