А тем временем…

*Камилла*

 – На, малышка, держи… Заслужила. Порадовала старика, – крякнув и почесав зад, произносит Седой.

Да, у него именно такая фамилия. И вид соответствующий – старый, седой и… очень влиятельный папик…

Седой отворачивается от меня, копается крючковатыми пальцами в толстом, кожаном портмоне и выуживает стопку купюр…

Они веером рассыпаются по белоснежной простыне из премиального хлопка… Стасик все больше предпочитает постель в моей, скромной квартирке... Все разом испарилось – подарки, внимание, забота...

– Спасибо, папуля, – выдавливаю я, едва сдерживая отвращение.

Булки у него сморщенные, как сдувшиеся, резиновые мячи… Однако, Иван Тимофеевич ничуть не стесняется наготы – дефилирует в ванную, включает воду и, затянув какую-то песню из советского фильма, начинает мыться…

Иван, конечно, не древний старец, вовсе нет… Ему всего шестьдесят, но… Я рассчитывала удержаться возле Аникеева. Вернее, не так: я хотела занять место его ужасной, толстозадой жены… Ума не приложу, где я ошиблась? Расчет был верным на все сто… Красивое белье, льющая из моих сахарных уст лесть, исполнение всех желаний… Я была уверена, что влюбила его в себя по уши! Но… Что-то пошло не так…

Я могла легко предвидеть действия Стаса, но недооценила эту дуру…

Выходит, зря два месяца выставляла фотки в соцсети, как бы невзначай показывая «частицу» Стаса – то его рука ненароком попадала в кадр, то ухо… Все ждала, когда его клуша наткнется на мой профиль и тотчас подаст на развод!

Или нет… Я хотела, чтобы она сначала свалила из квартиры, а уж потом… Развод, девичья фамилия и жизнь в нищете.

А она все планы мне изгадила! Я никогда не прощу ей машину… Вернее, ее отсутствие. Надька заблокировала его счета, подала на раздел имущества… А этот гад… Аникеев… Мы и сутки не смогли находиться в моей студии… В Сочи вот прекрасно жили. Он ходил как король – важный, уверенный в себе мужик, тешащий себя надеждой, что клуша его любит и ждет… Без конца и края ее унижающий…

Я думала, он радоваться будет – избавился, наконец… Он ведь по-настоящему ее ненавидел – так я думала...

Я мечтала о свадебном платье, даже дату торжества выбрала, а он…

Я утратила для Стаса ценность с уходом жены…

И я до сих пор не понимаю, как ей удалось так его изменить? Задеть, утереть нос, поставить на место… Выходит, не она была приложением ко мне, а я к ней? Бесит все… Столько времени потрачено впустую, а толку ноль…

Он пожрать приезжает и поспать. Грубит, относится с пренебрежением, но… не отпускает…

Я долго за всем эти наблюдала. Думала, успокоится мужик, оттает, смирится… А он войну затеял: мстит ей за что-то, пытается вернуть под свое крыло… Зачем? Он и сам не знает…

– Как у тебя с Аникеевым? – высушивая волосы, произносит Иван.

– Твое какое дело, папуль? Или ты ревнуешь?

– Тебя? Не смеши... По всему видно, что плохо. Денег совсем не дает? – ухмыляется он, промокнув волосы полотенцем.

– Отвали. Ты заплатил за секс и… Остальное тебя не касается.

– А, может, мне обидно за тебя? Я думал, замуж выйдешь, встанешь на путь исправления. Деток нарожаешь, остепенишься… Фамилию вон поменяла же… Шереметьева, – по слогам произносит он. – Стасик не знает, что ты была Пупковой?

– Типун тебе на язык. Никто не знает. Что ты пристал ко мне? Хочешь еще? Таблетка еще действует? Или…

– Да погоди ты, успеем, – отмахивается он. – Мне нужно слить «ПринтСмайл».

– А я… Я ведь тоже там работаю и… не хочу… – заикаюсь я.

Иван Седой – мужик с криминальным прошлым, с такими не шутят.

– А с тобой ничего не случится. Подставишь Стаса и… Гуляй, Вася. Ты же хочешь отомстить ему за обиды? Когда в последний раз он осыпал тебя комплиментами, дарил подарки? Небось, без конца унижает и винит во всех грехах?

Черт, он прав… Так и есть… Кроме «безмозглого существа» он никак меня не называет… При этом от тела моего не отказывается – за порцией продажной любви приезжает исправно…

– Зачем тебе наш холдинг?

– А вот это уже деловой разговор. Дорогу они мне перешли. И подступиться не могу ни к кому… Одну тебя только знаю, детка… Хорошо, что ты ушла с улицы и устроилась в приличное место, да и потом…

– Ты переходишь все границы, Седой. Я никогда не работала на улице, ясно тебе? И хватит меня выставлять шлюхой, я…

– Добропорядочная девушка с высокими, моральными ценностями? На тебе проб ставить негде, Ками… Успокойся, киса. Тебе серьезный дядя работу предлагает. Подсунешь своему Стасу доки, он подпишет, а ваш поганый «ПринтСмайл» просрет контракт. Стасика уволят с позором, а ты останешься в шоколаде… Или ты его вправду любишь?

– Я только себя люблю, ясно? Что мне за это будет?

– Моя любовь и ласка, – улыбается Седой, распахивая объятия.

Боже, как же противно… Когда уже я смогу ни от кого не зависеть? Жить припеваючи и делать что хочу?

– Это добро мне и даром не нужно, – закатываю глаза. – Хотя… Я ничего не попрошу взамен, но ты устранишь жену Аникеева.

– Стас и сам неплохо справляется… Слышал, травит ее проверками.

– Мне нужен другой вариант, не такой безобидный. Ты понимаешь, о чем я? Я хочу, чтобы она испытала все многообразие чувств… Или… Можешь ее посадить, я не против.

– Зачем же так жестоко?

– Я опозорилась на всю область, Вань… Сначала фотки машины засветила, а потом… Он ее не купил мне… На меня недели две пальцем тыкали… Я не прощу их, не хочу прощать… Так, сделаешь? Не хочу, чтобы она жила… Преврати ее жизнь в ад...

– Подумаю, госпожа Пупкова. Ты не так дорого стоишь, чтобы так мараться...

– Подумай... Я тоже могу тебе пригодиться...