*Надежда*
– На-адь… Надюша… Мы на завтрак идем или…
Господи, похоже, я уснула… Провалилась в сон уже на рассвете и впервые за долгое время спала без задних ног… Не каждый день тебе встречается такой мужик… Если секс сравнить со спортом, то Моисеев – чемпион мира, призер гран-при и тэдэ, и тэпэ…
Мне никогда не было ТАК хорошо… И так стыдно, запретно, одновременно сладко и горько…
Почему-то я до конца ему не верю… Сомневаюсь в своей для него ценности, комплексую…
И дело не в нем вовсе – он всю ночь старался вернуть мне растоптанную самооценку, шептал, какая я красивая и аппетитная, желанная и замечательная… Наверное, все дело в ядовитых словах мужа и моей к ним восприимчивости?
Интересно, почему человек так легко верит в ложь и относится легкомысленно или поверхностно к комплиментам?
Или только я такая неправильная?
– Лев… Левушка… Прости, я не храпела? – сонно потягиваюсь я.
Кожу саднит от его поцелуев, касаний… Он всю меня зацеловал, заласкал… Да и я, что уж скрывать, не отставала…
– Нет. Надь, это безумие какое-то… Я снова тебя хочу… Ты просто… магнит. У меня никогда такого не было, чтобы так…
Он подхватывает мою ладошку и накрывает ею свой пах…
– Погоди, я только… зубы почищу, – сиплю я, вмиг срываясь с кровати.
– Я с тобой. И душ примем, если ты не против, – поднимается он следом. Такой большой, сильный...
– Нет, разве от такого можно отказаться? – густо краснею я.
Мы ни о чем не говорили… Наверное, только в юности можно разбрасываться словами и давать обещания, не боясь нарушить слово…
Или признаваться в любви, чтобы через время превратиться во врагов…
Не нужны мне его признания. Пусть все происходит постепенно, медленно… Не готова я прыгать в омут с головой в новые отношения…
Когда все заканчивается, Лев еще долго держит меня в объятиях… Целует в шею, обнимает, словно благодарит за доставленное наслаждение…
Смывает с меня пену, не переставая любоваться моим телом…
– Ты очень красивая, Надь…
– По-моему, мы кое о чем забыли, – прячу я взгляд.
– Прости… Они остались под подушкой. Пусть все останется как есть, ладно? Не нужно бежать в аптеку и принимать всякую гадость. Пообещай, что ничего страшного не сделаешь, если…
– Хорошо, обещаю.
Боже, только этого мне не хватает… Я, вообще-то, еще замужем… И никак не могу поставить точку в нашем со Стасом браке… Что делать? Стоит ли скрывать ото всех отношения со Львом, или…
– Надь, ну, чего ты опять нагрузилась? Все ведь хорошо…
– Ничего… Снова думаю о своей жизни. Столько всего… нерешенного.
– Переезжай ко мне, – шепчет он, прижимая меня к груди.
– Я и так живу в твоем доме, Лев.
– Я не об этом. Надька, я настроен серьезно. Может, ты ждешь каких-то слов и обещаний, а я…
– Я совсем не жду. Правда… Я, наоборот, не хочу торопиться… Лев…
Вода тихонько шумит, обволакивая наши тела, согревая и смывая пену… И мое напряжение потихоньку разрушается, позволяя прорасти в сердце веточкам привязанности и доверия… Почему это в меня нельзя по-настоящему влюбиться? Чем я хуже какой-то Камиллы? Черт, я снова думаю о них… Слишком все живо, больно, рано…
Сердце еще очухаться не успело от боли потери, а тут… новая любовь…
– Тебе неудобно добираться до города, Надюха. Так что мое предложение в силе. Буду рад, если вы с Катюшей поселитесь у меня…
Ну и ну… Вот так сразу?
– Я подумаю, Моисеев. Для начала я хочу познакомиться с твоей семьей – мамой и дочкой. Может, я им не понравлюсь?
– Ты не можешь не нравиться.
– Могу. Ты преувеличиваешь мои достоинства.
– А ты не верь мнению всяких придурков, вот и все. Я уверен, что твой муженек втайне мечтает тебя вернуть, потому и тянет с разводом.
– Не знаю... Способ он, конечно, выбрал ужасный... Проверки, крысы, привлечение миграционной службы... – бросаю, вытираясь полотенцем.
– Он по-другому не может... Как собака на сене. Пытается усидеть на двух стульях – и девку свою не торопится бросать, и с тобой ему неплохо... Ладно... Я ему тебя не отдам, так и знай, Надь... И я ему благодарен за то, что он изменил. Прости, если это звучит жестоко. По-другому мы бы не случились... Нас бы не было...
– А мы уже есть?
– Еще как... Мы есть, Надь. И я не намерен отступать... Больше нет...
Лев выходит из ванной, а я остаюсь наводить марафет. Сушу волосы, но макияжем пренебрегаю – я и без того свежая и румяная, с горящим взглядом и красными, пухлыми губами. Вот что с женщиной делает хороший мужик...
– Надь, тебе звонила Маслова, – стучится в ванную Лев.
Черт... Если адвокат звонит в выходной день, да еще и так рано, случилось непоправимое...
– Спасибо, да тут... И Филипповна звонила. Господи...
– Надь, успокойся. Мы со всем справимся... Скорее звони им. Сначала Масловой.
Лев суетится, с трудом скрывая волнение.
– Алло, Вероника... Что-то стряслось?
– Да. Оказывается, на Стаса были оформлены кредиты... И теперь его адвокат требует раздела обязательств. Вам что-то известно об этом?
– Как это... Я не знала ни о каких кредитах, ничего не подписывала. И не могла быть поручителем...
– Надежда Александровна, можно доказать, что вы не знали о кредитах, и запросить выписки со счетов Стаса. Уверена, Станислав тратил деньги на свои личные нужды.
– Вероника, о какой сумме речь? – дрогнувшим голосом спрашиваю я.
– Десять миллионов.
– Кошмар просто... Это мне половину выплачивать?
– Не торопитесь... Я намерена доказать, что кредит оформили без вашего согласия. И деньгами вы не пользовались в личных целях. Давайте не будем паниковать?
– Постараюсь.