*Надежда*

Я могла бы плюнуть ему в лицо или… разувериться в любви, но… Я молча отвариваю пасту фетучини, натираю на мелкой терке сыр, выливаю в сковороду сливки.

Он ничего мне не должен… И ни в чем не виноват… Свободный, благородный мужчина, решивший помочь нуждающейся в помощи женщине… Вот и все…

Слава богу за этот дом… За то, что Лев спас меня от разъяренного, обезумевшего от собственной вседозволенности мужа…

И его личная жизнь меня совсем не касается…

Убеждаю себя, что именно так и думаю, а сама… ревную… В груди кипит тягучая, похожая на раскаленную смолу боль… Я и сама не заметила, как придумала себе что-то… Возомнила симпатию, чувства...

И я не железная… И еще слишком молодая, чтобы зарыться в хлопотах и ни о чем таком не мечтать…

Странные мы женщины, да? И сердце наше… отчаянное, отходчивое… Растерзанное и разбитое, оно продолжает любить… Надеется, верит, благоволит… Терпит, смиряется...

– Привет, вот он я, – улыбается Лев, возвращаясь из ванной. – Надя, все так изменилось… Красиво стало… Вазочки, полотенчики. Прелесть просто. Тебе помочь?

– Ты серьезно? Просто… Стас никогда не помогал мне на кухне. Он… Ему даже чашку было сложно донести до раковины. Прости, что вспомнила об этом...

– Ну… Я не такой. И, слава богу, не бытовой инвалид. Родители частенько работали до поздней ночи. Отец… Он оперировал, буквально жил в больнице. Мама все свободное время проводила с учениками. Знаешь, как люди раньше работали? Не за деньги, а ради уважения, из-за стремления помочь…

– Тогда порежь лук, – улыбаюсь я. – И говори, говори…

– Ты согласна со мной?

– Это ты к чему спросил? Хочешь мягко намекнуть мне, что мои услуги слишком дороги? Отказываешься? Лишаешь своих работяг горячей еды?

– Боже… А все так хорошо начиналось, – качает головой Лев. – Надь, не злись и не ищи в моих словах двойных смыслов. Я просто вспомнил родителей. Поеду в Новый год к матери, вспомним прошлое, споем…

– Споете? Ты еще и поешь?

– Она. В доме ветеранов проходят встречи. Там они поют, танцуют, устраивают какие-то сценки. Мама хотела, чтобы я не повторил их с отцом судьбу.

– Моя мама тоже хотела для меня лучшей жизни. Она тяжело работала, не могла оплачивать мне репетиторов. Пришлось поступать туда, где был недобор. В общем… Сейчас я совсем одна… Я одна у своей Катеньки. Так что мне нельзя болеть или умирать.

– Надь, я бы тебе обнял, но боюсь, ты все не так поймешь. Я… Поверь, все скоро станет хорошо. Не сразу, но… Твой Стас успокоится. Или я помогу ему успокоиться.

– Спасибо тебе… И я ничего такого не подумала бы… Просто ты… Нормальному мужику вряд ли придет в голову испытывать слабость к женщине вроде меня.

Лев откладывает дощечку с нарезанным луком, поднимается с места, споласкивает руки…

– А у тебя две головы? Или пять рук? А если серьезно… Надь, прекрати себя принижать…

– Ладно… Давай есть. У меня еще дел по горло.

Накладываю себе совсем чуточку. Лев сразу замечает. Хмурится, поглядывая на жующую с аппетитом Катю.

– Катя, почему мама твоя так мало кушает?

– У мамы животик болит, – находится с ответом Катя.

– Не вникай в эти мелочи, Лев. Это мои заморочки…

Ему, кажется, все интересно. Он хочет побольше обо мне разузнать… Что мне нравится, чем я интересуюсь и что читаю… Мы болтаем, пьем чай с печеньем, обсуждаем сотрудничество.

– Я поручил юристам продлить договор. Так что не переживай, мужики голодными не останутся. И я еще кое-что задумал сделать…

– И что же?

– Будем строить общежитие. Как в старые, добрые времена. Не у всех есть жилье, кто-то его снимает всю жизнь… У меня трудятся специалисты… даже не знаю, как их назвать… Они на вес золота.

– Это очень благородно. Ты молодец, правда...

Лев всего раз отвлекается на смартфон. Что-то быстро печатает и хладнокровно возвращается его на стол… Будто ничего и не было – «кисоньки» и «левушки», какой-то загадочный Лики… Я на время забыла о ней…

– Спасибо за прекрасный ужин и разговор, Надь. Увидимся… потом.

– И тебе спасибо… Пойду вещи разбирать и составлять заявки на завтра. Мои девочки без меня заскучали.

До вещей дело так и не доходит… Мы с Катей прибираемся в кухне, вместе принимаем ванну и ложимся спать пораньше. Утром приезжает няня, отвозит Катеньку в детский сад…

В цех приезжаю первой, издали завидев припаркованную неподалеку машину… Вчера она тоже стояла на том же месте… Ну, ну... Стаси нанял частного детектива следить за мной? Раскошелился? Раньше экономил на мне, а тут... Ну, ничего... Не купит своей Ками стопицотую тряпку или украшение...

Филипповна и Петрович приходят минут на пятнадцать позже меня. Старик принимается за уборку и подготовку цеха к работе, а Филипповна заваривает чай и садится рядышком, глядя на меня почти с материнской заботой...

– Надюш, вчера Петрович поймал крысу. Мы не стали говорить... Она на вид... Как бы это сказать... Не помойная. Чистенькая, серебристая. Хочешь, я тебе ее покажу?

– Господи... Любовь Филипповна, ты серьезно?

– Тараканов хоть не запустили нам, и на том спасибо.

– Так что? Заберешь ее? Они хорошенькие такие... Ласковые, умные. И совсем не противные...

– Ну... давай. Что тебе с ней делать? Подарю ее Стасику или пришлю Ками по почте. Вот будет потеха...

– Нет. Ты ее забери к себе и назови Камилла.

– А-хах. Филипповна, ты подняла мне настроение на весь день. А кто это к нам пожаловал? – хмурюсь, завидев незнакомых людей у входа.

– Наверное, пожарная охрана. Или налоговая... Господи, помоги!