*Надежда* 

Анфиса Андреевна приезжает спозаранку… Город спит, укрытый пуховым одеялом из тумана и снежинок… Я решила не отвозить Катеньку в детский сад. Малышка выспится, и я не буду дергаться…

– Приеду поздно. У меня сегодня заседание суда.

Она понимающе кивает, а я надеваю бежевое, с легким коралловым оттенком платье и прохожу в кухню. Завтракаю овсяноблином, пью кофе с молоком, не забывая принять витаминки. Кроме суда у меня еще куча разных дел…

– Удачи вам, Надежда Александровна. Все будет хорошо. Мы погуляем, покушаем… Не волнуйтесь, – спешит успокоить меня Анфиса Андреевна.

Надеваю поверх платья полупрозрачный свитер из ангоры. Обуваюсь в светло-коричневые сапоги из замши с острыми носами, на голову набрасываю платок. Пальто теплое, замечательное… Я ни капли не пожалела, что купила его. Конечно, для зимних, долгих прогулок оно не подходит, но для передвижения за рулем вполне…

Еду в салон красоты, чтобы привести себя в чувства… Я безумно волнуюсь… Сердце вот-вот выскочит из груди…

Ограничиваюсь щадящими процедурами – поверхностным пилингом и увлажняющей маской. А в завершение делаю укладку и макияж.

Улыбаюсь своему отражению, поймав довольный взгляд Эммы – волшебницы, подарившей мне такую красоту…

– Великолепная просто. Пушка, бомба, ракета, – смеется она. – Удачи, Надь. Жду тебя на следующей неделе.

– Обязательно.

Машину изрядно засыпало снегом, но я не унываю… Выуживаю щетку и энергично чищу свою ласточку, запоздало почувствовав вибрацию смартфона.

– Игнат Иванович? А вы… Что-то стряслось? Обед не понравился? – хмурюсь, торопливо садясь за руль.

– Нет, Наденька. Завод выкупил новый инвестор. А он, собака сутулая, все здесь собирается переделать. И меня… Меня он, кажется, выгонит в первую очередь. Утром он посмотрел бумаги, сказал, что не намерен за свой счет кормить работяг. Мы так к тебе привыкли, милая… Твоих девчонок наши мужики полюбили, родными считают.

– Я сейчас приеду. Это же… Кто у него тогда останется, скажите? Как можно ТАК простым людом разбрасываться? Для кого-то наша еда – единственный, полноценный прием пищи за сутки! Нет, это ни в какие рамки не лезет. Он на месте?

– Да…

– Небось, ваш инвестор – старый, толстый старикашка? Злобный и…

– Молодой, высокий и видный. Хлыщ, одним словом. Ему лет сорок, не больше… Моисеев Лев Витальевич. Надя, я выпишу пропуск… Хотя… Чхать он хотел на мои пропуски. Уволят меня, ей-богу, уволят…

– Я скоро буду. Постарайтесь не попадаться ему на глаза…

Ну, здравствуй, звездец… Началось уже? Или это не все происки судьбы? Поглядываю на часы, а потом вижу всплывающее на экране сообщение Стаса.

Он уже в аэропорту, пишет, что сдал багаж…

Ставлю «лайк» и мчусь на завод. Без такого большого заказа мы, конечно, справимся, но… Деньги, поступающие с него – мой основной доход.

– Здравствуйте, могу я поговорить со Львом Витальевичем? – поправляя прическу, спрашиваю я у охранника.

– А, Наденька… – узнает он меня. – Проходите.

В этом крыле здания я ни разу не была… Каблучки моих сапог звонко стучат по плиточному полу, ноздри щекочет уже знакомый аромат горячего металла и пластика.

– Добрый день, – застываю возле кабинета со свежим ремонтом… Милая, молоденькая секретарша жмет кнопку переговорного устройства, сообщая о посетителе.

– Пусть входит, – раздается низкий голос.

На ходу снимаю пальто и, перекинув его через локтевой сгиб, вхожу.

Мужик кивает и взмахивает ладонью, приглашая меня к столу… Здесь… мило. Никогда не скажешь, что это сталелитейный завод – оплот черного пепла, металла и огня… Мебель кожаная, современная, стол новенький, блестящий… Наверное, милая секретарша этого узурпатора постоянно ходит с тряпкой?

– Надежда… Как вас там? – прищуривается он, сканируя меня взглядом.

Губы, шея, грудь… Снова губы… А потом опять грудь, мать его… Чувствую, как на щеках расцветает румянец…

– Александровна. Лев Витальевич, почему вы решили отказаться от моих услуг? Вы знаете, как важно горячее питание для рабочих? Хотя… Откуда вам знать? Судя по вам, тяжелее ручки вы ничего в руках не держали? Спросите у Игната Ивановича, как живут некоторые рабочие… Незрячие, одинокие, для многих мои обеды – это…

– Погодите, Надя. Решения я еще не принял. Совет директоров на следующей неделе, каждый из акционеров выскажет свое мнение.

– Не Надя, а Надежда Александровна. Вы надолго здесь? Приезжий? – для чего-то спрашиваю я.

– Нет, я отсюда. Вернулся в родные края, если можно так выразиться.

Он неотрывно смотрит на меня… И его взгляд… будто вытягивает меня из трясины безразличия, невнимания, нелюбви, презрения… А, может, я отвыкла от мужских взглядов? Или он на всех так смотрит?

– Не прогоняйте людей, посвятивших заводу половину жизни. Пожалейте их. И Игната Ивановича, и Попова Игоря – он в прошлом году потерял руку, но продолжает трудиться. И Веру Семеновну… Ей семьдесят, но полы она моет лучше молодых. Прошу вас… И прежде чем расторгать со мной договор, поговорите с рабочими. Пусть каждый выскажет мнение, готовы ли они…

– Надежда, я могу пригласить вас на обед? – не отрывая от меня взгляда, спрашивает Лев.

– Что, простите?

– Пообедаете со мной? Или поужинаете?

– У меня есть двухлетняя дочь, – отрезаю я.

Что этот холеный красавчик возомнил о себе? Наверняка, он, как и мой Стас, женат?

– Отлично, я вас поздравляю. И как это препятствует нашему общению за обедом? Заодно обсудим все. И всех. Так что? В субботу или воскресенье вас устроит?

Лев Витальевич поднимается с места, а я лишь сейчас замечаю, какой он высокий и сильный… Плечи… широченные… Уверенный в себе мужик, видный…

– А ваша жена тоже будет с нами ужинать?

– Надежда, я вроде бы не замуж вас зову? И это не свидание. Или вы не хотите сохранить заказчика в лице завода?

– Черт… Простите. Вам надо было сразу сказать, что у нас будет деловой ужин. Меня не так часто на такие приглашают. Вернее, ни разу… Господи, что я несу?

Лев улыбается, сложив руки на груди… Наверняка со стороны я выгляжу как последняя дура… Еще и красная… Щеки нестерпимо пульсируют… Только бы макияж не размазался…

– А как насчет сегодня? – подходит ближе Моисеев. – Поужинаем?

Он такой… Черт, он меня на голову выше. А я в сапожках на каблуках, между прочим…

– Сегодня никак, – выдыхаю, отводя взгляд.

– Можете привести дочку, я не против. У меня чрезвычайно загруженный график.

– Лев Витальевич, у меня вечером заседание суда. Отложить я не могу и не стану этого делать.

Он многозначительно кивает, не сводя с меня взгляда.

– Вас кто-то обидел? Нужна помощь?

– Все в порядке. Я пойду, ладно? Вот моя визитка, – копаюсь в сумочке. – Позвоните, когда посчитаете нужным.

– Цех «Надежда». Заманчиво, – хмыкает он.

Почему мне кажется, что он надо мной издевается?

– До свидания.

– Я позвоню, Надежда Александровна.

Какая же я дура… К таким людям надо приходить с расчетами… А я все эмоции на него вывалила. Еще и нахамила… Идиотка… Он наверняка запретит охране меня пускать. Что говорить Игнату Ивановичу, а? Жалко мужиков, очень… Мы к ним всей душой прикипели, всегда старались угодить. Ладно… Я подумаю об этом завтра. Так же говорила Скарлетт О Хара?

Набрасываю пальто и возвращаюсь в машину. Нужно заехать в цех, обработать заявки и созвониться с поставщиками. Нам заказали крупную партию выпечки для благотворительного мероприятия. Айгулька с Филипповной ломают головы, что бы такого вкусного испечь ребятишкам…

– Надежда Александровна, нам срочно нужны шоколадные капли, – выпаливает Айгуль, стоит мне появиться в дверях. – И яркая посуда для кейтеринга. Хотим капкейки испечь с разной начинкой.

– Сейчас закажем. Как вы тут? Игнат звонил? – спрашиваю Филипповну.

– Да. Плакался. Этот месяц мы дорабатываем, а дальше… Наденька, ты ездила к этому… новому их… – морщится она.

– Да. Нахамила ему. Господи… Филипповна, похоже, я все испортила. Но он обещал позвонить. Я ни на что не надеюсь. У меня суд в шесть тридцать.

– Так поезжай домой. Мы справимся.

– Не могу, – вздыхаю я. – Мне надо себя чем-то отвлечь… Если со сталелитейным не срастется, поищем другие предприятия. Унывать точно не будем. Кстати, я нашла пару уютных ресторанчиков для проведения корпоратива, – хитро улыбаюсь я. – Петрович, придешь на праздник?

– Конечно, Надюша. И танцевать буду круче всех.

Погружаюсь в работу, наблюдая, как вечерние сумерки опускаются на город. Обволакивают его, словно пуховый шарф…

«Надежда, это Лев Моисеев. Сохраните мой номер», – приходит мне сообщение.

Ладно, сохраню… Раз уж ты сам пишешь, значит, не передумал обсуждать сотрудничество.

Поправляю макияж, расчесываю длинные, завитые пряди и еду в суд.

Стас приземлился, сообщив, что у него возникли неотложные дела…

Запускаю двигатель, чувствуя, как в душе расползается холод… Он поехал покупать этой дуре машину… Она не удержалась и выложила «кружочки» прямо из аэропорта… Интересовалась у своих «пупсиков», то есть подписчиков, какой цвет выбрать? Даже опрос с голосованием устроила.

– Надюша, платеж не прошел, – звонит мне Людмила Григорьевна. – Станислав Михайлович был ошеломлен, услышав о разводе. Он не догадывался ни о чем. Я послала к ним Гришу, нашего водителя… Он будет на заседании.

– Хорошо. Спасибо вам. Я тоже еду.

Руки дрожат… Еще и снег пошел… Только бы успеть, никуда не вляпаться… Пью водичку, вынимаю из сумки контейнер с ужином. Правильное питание дается мне легко. Иногда тянет на сладкое, в такие дни я позволяю себе горький шоколад и пастилу без сахара… Сегодня именно такой день… Отламываю кусочек шоколада и с наслаждением ем…

Парковка перед зданием суда заставлена машинами. Оставляю свою малышку во дворах близлежащих домов и топаю к неприметному, серому зданию.

– Все готово, ждем только ответчика, – произносит Вероника Маслова.

Они входят через пять минут… Стас и юрист его фирмы по имени Федор.

– Добрый вечер, уважаемый суд. Меня зовут Федор Люпин, я представляю интересы ответчика Станислава Аникеева. Ждем только истца.

Вероника, метнув на них полный превосходства взгляд, отвечает:

– А истец на месте. А я представитель Надежды Аникеевой – Вероника Маслова. Можем начинать, уважаемый суд.

Я оборачиваюсь, встретившись взглядом с мужем…

У него запор, не понимаю? Или инфаркт? Или все вместе? Во всяком случае, выглядит он глубоко озадаченным. Пялится на меня, не узнавая ни черта…

Качает головой, что-то бессвязно шепчет… Бедненький, его, похоже, сейчас хватит удар, и никакого заседания не будет.

– Надя?! Я... Я не хочу разводиться, уважаемый суд. Я против…

– Поздно, любимый. Надо было раньше думать, – твердо отвечаю я.