Макс

— Могу водилой взять или грузчиком, — говорит Андрюха, мой дружбан.

— Ты прикалываешься? Каким водилой? У меня вышка, экономическое, — возмущенно говорю я, — у меня бизнес… был. Жена отжала…

— Макс, ты мне то не звезди, — мерзко усмехается Андрей, — какой бизнес у тебя был? Это жене твоей батя перед смертью подогнал. Ты сам хвастался, помнишь, как женился удачно.

— Но ведь я им управлял, пока жена в декрете была!

— Ага, науправлял так, что он на грани банкротства! — открыто ржет дружбан, — да и экономист ты фиговый. Я не помню что ли как тебе в институте зачеты ставили, после того как матушка твоя к декану наведывалась с конвертиком. Тебя же всегда только бабы, да гулянки интересовали. Нет, Макс, нет мозгов работай руками!

— Да пошел ты!

Я в бешенстве выскакиваю из кабинета. Козел! Разбогател, разжирел, забыл как за мой счет бухал, да гулял! Сам то из деревни какой-то приехал, очкарик. Сидел за книжками корпел, если бы не я так девственником и остался бы!

В бешенстве я пинаю каменную урну, больно ударив ногу. Боль слегка отрезвляет, приводит в чувство. Как бы я не психовал, работа от этого у меня не появится. Батя уже всю плешь проел, чтобы я Светку забрал от них. А куда я заберу?! Денег нет на съем, Кира квартиру освобождать отказывается. Да и просрал я свою долю в этой квартире.

Иду бесцельно по улице, моросит поганый дождь, осень, будь она неладна! Домой возвращаться не хочется, там Светка со своими требованиями. Глаза б мои ее не видели! До чего наглая баба, приперлась и живет. Мама у меня чересчур жалостливая, не может внучка на улицу выгнать. Она хоть и любит Киру и Аню, но и Светка уже в доверие втерлась, вместе на кухне шуршат, чаи гоняют. Хорошо хоть я уговорил родителей не говорить Кире, что мы со Светкой у них живем.

Ноги невольно приводят меня в мой прежний дом. Я смотрю на свет в окнах, такой уютный, теплый. Там моя настоящая жена, Кира. С тоской вспоминаю наши вечера, когда я приходил домой, а там вкусно пахло, и было всегда чисто и Кира выходила навстречу с улыбкой, радовалась мне. А сейчас?

Светка хоть и делает вид что любит, но нет в ней той теплоты, что у Киры. Кира меня всякого принимала, уставшего, злого. А эта только требует, купи, дай, надо!

Так и хочется зайти в квартиру, бухнутся на колени, просить прощения, пока не простит. Только… опять я все испортил!

Как показала мне Светка эти фото Киры и бывшего ее, я совсем с катушек слетел, такая злость взяла! Пришел об одном спросить, а наговорил всякого… Не простит меня Кира теперь.

Но и она тоже, красотка! Нафига было целоваться с этим уродом?! Постель еще остыть не успела, как она туда другого притащила. А строила из себя, невинную овечку!

Крепко сжимаю кулаки, злость, ревность, отчаяние, все перемешалось внутри! Раздирает, рвет на части! Как так-то?! Почему я потерял все?!

Домой я возвращаюсь поздно, в надежде что все уже спят, особенно Светка. В прихожей горит свет, как обычно мама оставляет для меня.

Я тихо прохожу на кухню, надеюсь, что ужин мне оставили. Включаю свет и вздрагиваю от неожиданности.

— Бать, ты чего здесь? — спрашиваю я, и по выражению его лица понимаю, что он капец какой злой.

— Дверь закрой, — говорит отец.

Я прикрываю дверь на кухню и сажусь напротив, сложив руки на коленях. Стыдно признаться, но я до сих пор боюсь отца. Боюсь его гнева, его строго тона. Отец редко меня ругал, только если что-то серьезное, да и порол он меня раза два всего, но вот эти его нахмуренные брови просто ужас нагоняют.

Осознав, что трясусь как осиновый лист, я распрямляю плечи, стараюсь выглядеть как можно независимей. В конце концов, я взрослый мужик, ну что мне сделает дряхлый старик?

Отец молчит, разглядывает меня как будто в первый раз видит.

— Что?! — я не выдерживаю, — что ты на меня так смотришь, бать?

— Да вот думаю, где же я ошибся? Как вырастил говнюка такого? — задумчиво говорит отец.

— Что?

— То! — повышает он на меня голос, — ты что Кире наговорил? Ты сдурел?! Какой еще тест ДНК? Да по Анютке без всякого теста видно, наша кровь!

— Отец, давай я сам разберусь… — начинаю я.

— Разобрался уже! — рявкает отец, — ты эту прошмандень когда из моего дома уберешь?! Ты вкурсе, что она мать обрабатывает на размен квартиры?

— Что?! — таращу я глаза на отца. Вот Светка, дрянь конечно!

— То! Как был идиотом, так и остался! Такую жену просрал, бизнес. Остался с акулой, которая готова нас уже по миру пустить! Это мать ее жалеет, а я не буду! Есть у меня внучка Анечка, рожденная в браке и другого внука, мне не нужно! А если уж ты ее выбрал, то забирай и живите по человечески! Не будет размена, пока я жив! Еще раз Киру обидишь, лишу всего! Живи со своей прошманденью, как хочешь!

— Но Матвей не виноват… — мне становится обидно, Матвей же тоже мой сын.

— Он не виноват, ты виноват, а из-за того что ты свой стручок в штанах не умеешь держать, я бездомным становится не собираюсь! Неделя тебе на все про все!

Отец поднимается и тяжело опираясь на трость уходит в свою комнату. Сижу на кухне, есть почему-то перехотелось. Знаю, отец не шутит, возьмет и оставит без наследства, а у них трешка и я единственный наследник.