Передо мной сидит Елена. Человек, которого я знаю всю жизнь. Но лучше бы не знала. Никогда.

Смотрю на нее, как и она на меня. Она постарела, словно прошло не три года, а десять лет. Больше нет этого лоска, все в ней теперь по-простому. С того дня, как они с Олегом выгнали меня из дома, я не узнавала об их жизни. Мне было неинтересно.

Нет. Скорее, не так. Я боялась узнать, что они ищут меня, чтобы опять запереть в доме, как вещь, и выпускать, только когда надо им. Как фарфоровую куклу, заставлять меня делать только то, что хотят они. Нет. Я выбралась из этой клетки, из серванта, в котором меня держали, больше я туда не хочу.

Собираюсь уйти, не желаю с ней разговаривать. Все мои инстинкты словно кричат, что мне нужно бежать. Она, похоже, видит все мои эмоции, потому что усмехается.

— А ты хорошо устроилась. Как поживаешь, доченька? — из ее голоса так и льется яд. Если бы можно было, она бы прямо сейчас убила меня взглядом.

— Хорошо, — только отвечаю я, хочу встать и уйти, но она тут же быстро реагирует и хватает меня за локоть.

— А почему не спрашиваешь, как живу я? Ведь, наверное, соскучилась по своей маме!

Мне хочется закричать, что она мне не мать и никогда ею не была.

— Отпустите, меня, пожалуйста, мне нужно идти, — говорю как можно спокойнее.

— О нет, — в ее глазах безумие, и я вижу это. — Сначала ты все же выслушаешь то, как жила я. Ты, мелкая дрянь, мне приходится выживать на нищие гроши! Из-за тебя!

— Что вы говорите, отпустите меня, — пытаюсь вырваться.

И тут она резко отпускает меня, и я чуть не падаю на землю, кое-как сохраняя равновесие.

У меня кружится голова, поэтому не придумываю ничего лучше, чем сесть опять на скамейку. Мир вокруг меня кружится, подступает тошнота.

— Ну, пока ты приходишь в себя, я тебе поведаю историю о том, как я лишилась всего, за один день! За один! — она усмехается, словно только и ждала этого момента.

Мне бы уйти, бежать отсюда, но мне и правда плохо. Стараюсь дышать глубоко, ловя морозный воздух губами. И молясь, чтобы Влад приехал как можно скорее.

— Так вот, мне нужно сказать спасибо твоему ублюдку Владиславу и Николаю Федоровичу, хорошо, что этот старикан недавно подох, — она злобно усмехается, а я стараюсь не обращать внимания. Елена явно не в себе, и непонятно, что она может выкинуть. — Читала недавно в газетах, что он помер, а ты стала богатой наследницей. Богатой и загадочной… Но управляет компанией все равно Влад. Ты слушаешь меня вообще?! — она опять зло смотрит на меня.

Быстро киваю, главное — не злить ее.

— Да…

— Прекрасно, так вот. После твоего отъезда они решили отомстить нам. Я не знаю, что ты там рассказывала им, курица, но я тебе никогда этого не прощу. — И столько злости в ее голосе. — Ты отняла у меня все: деньги, уважение, красоту и Олега…

Удивлено смотрю на нее. О чем она?

— Да, да. Твои знакомые выставили напоказ все наше белье. После этого Олега выкинули с работы, отвернулись. Он лишился всего, и его ждала тюрьма… реальный срок за кражу, похищение и убийство. Вскрылись давние грехи…

О чем она? Мне кажется, это дурной сон. Я знаю, Олег не был чист и у него было много скелетов в шкафу, но чтобы…

— Он не выдержал. Мой дорогой, моя любовь! Не выдержал… — и столько боли в ее голосе. Она молчит, словно вспоминая эти моменты. — Он умер… не выдержало сердце. Врачи сказали так. Но я знаю, это из-за них, из-за тебя, дрянь.

Она замахивается, я пытаюсь увернуться, но тут ее руку перехватывают. Она не успевает ударить меня, а я слышу родной голос.

— Только попробуй прикоснуться к ней, — почти рычит Влад, сжимая ее локоть.

Он тут, он рядом. Страх отступает. Но Елена словно срывается с цепи.

— Это из-за тебя, ублюдок, мой Олег умер! Из-за тебя и твоего Николая Федоровича! Вы отняли у меня все, мне приходится теперь жить на жалкие гроши! Вы не оставили мне ничего! — она почти кричит, при этом задыхаясь. Борется с Владом, который умело блокирует ее неуклюжие действия.

— А ты?! — теперь она смотрит на меня! — Тебя не мучит совесть?! — у нее безумный взгляд. — Вы оставили маленьких детей в нищете! Из-за вас у них нет отца! Вы убили его! Вы убили меня!

Не понимаю, о чем она. Мир так и продолжает кружиться перед глазами. У Елены начинается истерика, она все так же борется с Владом, кричит что-то непонятное в его адрес. Все смешивается. Вот уже к нам подбегает полиция, Влад что-то говорит им, они скручивают обезумевшую женщину и увозят. Вот я уже в объятиях Влада, дрожу, то ли от холода, то ли от того, что произошло.

— Все хорошо, Кукла, успокойся, — он гладит меня по спине, прижимая к себе, делясь своим теплом.

А я дышу им, мне становится лучше с каждым вздохом и его теплом.

Мы возвращаемся в нашу квартиру. Никто ни о чем не говорит. В моей голове слишком много мыслей, а еще я очень устала. Слишком счастливый и одновременно страшный день. Только сейчас понимаю, что, если бы не Влад, Елена могла бы навредить не только мне, но и нашему малышу. От этого становится еще страшнее.

— Успокойся, Кукла, она больше нас не потревожит, — ласково говорит мне Влад.

Он раздевает меня, раздевается сам, а потом мы ложимся в постель, он притягивает меня к себе, обнимая, укутывая нас одеялом. Хотя я и очень устала, но все же не могу отключиться, рой вопросов и мыслей кружится у меня в голове.

— Это правда? — в тишине комнаты этот вопрос слышится особенно громко.

— Что именно, Кукла? — спокойно спрашивает Влад, он тоже не спит, и я чувствую его горячее дыхание на своей макушке.

— То, что Олег умер… — я по-прежнему не верю в это.

— Да, сердце.

— А то, что она сказала еще?.. — не могу произнести это, потому что не хочу верить. — Что вы причастны к этому, — все же говорю.

— Я не считаю, что это мы. Мы только вывалили одно, но потом всплыло и другое, — не стал врать он. — Но правда в том, что это месть. Месть за тебя…

Он говорит это тихо, ему тяжело в этом признаться.

— Я… я не знал, что происходило, Кукла. И виню себя до сих пор. Все раскрылось, когда я прочитал твой дневник…

Он читал его. Мои мысли, мои чувства…

— Мой отец… он читал его? — спрашиваю тихо.

— Да, но не все… ему было слишком тяжело.

Сглатываю. Вспоминая все. Я даже не подозревала, что он прочитал, что они прочитали и все знали.

Я молчу, но тут руки Влада поворачивают меня к себе. Так, что я оказываюсь с ним лицом к лицу.

— Кукла, пожалуйста… — я вижу в его лице боль. — Не отдаляйся от меня. То, что было… Это была моя месть… за тебя!

— Я не просила, — качаю головой.

Я никогда не хотела этого, только одного, всей душой. Свободы. Чтобы они не нашли меня. Никогда.

— А я не смог простить им того, что они с тобой делали. А за то, что делал я… я наказал себя сам. Когда отпустил тебя. Я понял свою ошибку и жил с ней. Но мне дали второй шанс, и сейчас я не хочу отпускать тебя, не тогда, когда нашел. — Он берет мое лицо в руки, смотря на меня почти с мольбой. — Кукла, пожалуйста, не закрывайся, не ненавидь меня за это, я больше этого не переживу. Ты знаешь, я люблю тебя. И больше не отпущу.

Даже не понимаю, что по щекам уже текут слезы. Сейчас мы открыты. Он открыл свое сердце, рассказал о своих страхах. Я вижу, это и правда его страх — потерять меня.

— Я не уйду… — сама тянусь к нему, чтобы развеять его печаль.

— Обещай, Кукла, обещай, что больше не закроешься, больше не оставишь меня, — он ждет моего ответа, моего подтверждения.

— Никогда, я больше не уйду, не закроюсь. Теперь рядом. Только с тобой, навсегда…