— Это мои знакомые, — женщина потрепала сыновей по макушкам. — Вы можете пока поиграть в своих комнатах, а мы поговорим тут.

Мальчики враждебно посмотрели на нас, явно боясь за свою маму. Настоящие защитники.

— Нет, мы посмотрим телевизор, — бросает один, и они вместе уходят куда-то вглубь дома.

— Мы можем уйти, — тихо говорю я. Она счастлива тут, у нее есть дети, а я — прошлое, как грязное белье.

— Нет, останьтесь, — к моей неожиданности, или даже к своей, она берет меня за руку. — Пожалуйста. Я хочу поговорить.

Киваю, все так же смотря на нее, не веря, что я вижу свою маму, ведь я никогда не видела ее.

Мы проходим в дом, тут тоже уютно, все в кремовых тонах, белый мягкий диван, на котором сейчас играют мальчики, стеклянный столик, телевизор… Меня даже посещает мысль, что я бы могла тут жить, если бы все было по-другому, если бы она не бросила меня. Это могли бы быть мои младшие братья, которые бы защищали меня. Все бы было по-другому, я бы была другая.

— Я не буду вам мешать, — говорит Влад и присоединяется к мальчикам, начиная что-то им говорить.

— Пойдем, — приглашает Дина следовать за ней на кухню.

Проходим, тут все тоже в тех же тонах и очень уютно и светло, панорамное окно выходит во дворик.

— Ты будешь чай или кофе? — спрашивает она, начиная суетиться, но я знаю, что это от волнения, для нее это тоже неожиданность.

— Я ничего не хочу, — качаю головой я.

— Извини, я даже не знаю, как тебя зовут, — наконец-то останавливается она, смотря на меня виновато. Возможно, сейчас она жалеет о своем поступке, который совершила в молодости.

— Ангелина, меня зовут Ангелина, — тихо отвечаю я.

Она про себя повторяет мое имя.

— А меня…

— Дина, я знаю, мне сказал мой отец, — перебиваю ее. — Он и сказал мне, где тебя искать.

— Как он? — более холодно.

— Он умер, совсем недавно, — отвечаю и вижу, как она вздрагивает, явно не ожидая того, что я скажу. — У него был рак.

— Да, это очень страшная болезнь, — кивает она, поджимая пухлые губы.

— Я не хотела приезжать, но меня все же мучило любопытство, хотелось узнать, какая ты? Возможно, спросить, почему…

Она берет чашку и на этих словах обнимает ее ладонями. Ей явно не хочется отвечать на мои вопросы. Потому что она не хотела приезжать, узнавать что-либо обо мне.

— Прости, это моя ошибка. В молодости я закрутила роман с твоим отцом, он умел красиво ухаживать, был молод, богат, умел красиво говорить… Да, я влюбилась, я хотела, чтобы он был моим, поэтому подстроила все так, чтобы забеременеть, думала, после этого он бросит свою жену, — усмехается, качая головой. — Наивная. Он боялся лишиться всего, поэтому дал денег на аборт. Открестился от меня и собственного ребенка. Я ненавидела Николая за это, но сделать аборт не смогла. В клинике я увидела Елену, — и тут вздрагиваю я. — Они с мужем пытались забеременеть, но безуспешно, тогда она предложила мне денег за ребенка. Пойми, ну что делать девочке из деревни, беременной тем более? Ее никуда не возьмут, — она чувствовала свою вину. — Поэтому я согласилась. Они оплачивали мне все, беременность проходила спокойно, я даже смогла ходить на учебу время от времени. Роды тоже прошли прекрасно, и я должна была отдать тебя Елене, но что-то пошло не так, поменяли законы, взятки не помогли, и они не смогли тебя взять, тебя отправили в детский дом. А я испугалась, что они придут и потребуют деньги, ведь ребенок не у них. Я убежала, переехала в другой город, начала жизнь с чистого листа.

Она замолкает, каждый думает о своем. Значит, Елена с самого моего рождения знала мою мать. Она никогда не говорила мне об этом, только упрекала, что та была шлюхой, и говорила, что они хотят сделать все, чтобы я не стала такой, ведь у меня те же гены. А я верила, дура.

— Расскажи, как ты? Кто этот молодой человек? — кивает она на Влада, который, похоже, прекрасно поладил с мальчиками.

— Это мой парень, человек, который со мной с самого моего детства, — тихо отвечаю я. — Я все же попала к Елене и Олегу, но иногда мне казалось, что лучше быть в детском доме, чем с ними.

Она с болью смотрит на меня. Явно сожалея о содеянном.

— Прости…

— Не стоит, ты знаешь, прошлое не вернуть, — качаю головой. — Лучше думать о будущем.

— Да, я бы хотела общаться, хоть иногда, — с мольбой в голосе просит она.

А я не знаю, хочу ли я этого. У нас нет общего, только родство. И, возможно, сейчас ею движет чувство вины.

— Это твои дети? Мои… — спотыкаюсь на этом слове, так как не могу принять этого.

— Твои братья, да, я могу познакомить вас, потом, — смотрит на них, и на ее лице расцветает счастливая улыбка. А мне почему-то больно, ведь она могла улыбаться так мне, глядя на меня. — После того как я переехала сюда, я встретила хорошего мужчину, он был старше меня на десять лет и недавно потерял жену, а мне было некуда идти. Мы просто поддержали друг друга, а потом полюбили, только потом я узнала, что это настоящая любовь. У нас родились чудесные дети.

— Я рада, что у тебя все так сложилось, — искренне говорю я.

Мы еще долго молчим, каждая думая о своем.

— Мама, мы кушать! — к нам прибегают мальчики, а за ними идет Влад.

— Да, давайте, — женщина начинает суетиться.

— Тогда мы пойдем, не будем мешать вам, — встаю из-за стола.

— Нет, останьтесь, пообедайте с нами, — просит она, смотря на нас.

— Спасибо, но нам еще далеко ехать обратно, и дорогу, говорят, заметет, — отвечает за меня Влад.

Мы прощаемся, обмениваемся номерами. Я не знаю, будем ли мы общаться потом, главное, мы друг у друга есть. А остальное покажет время. Мамой с дочкой, скорее всего, мы не станем, но, возможно, будет общаться. Она просит приехать меня снова, на ее день рождения, через месяц. Я не отказываюсь. А мальчикам явно понравился Влад, так как они то и дело о чем-то его расспрашивают.

— Не жалеешь? — спрашивает меня Влад, когда мы идем к машине. К дому подъезжает черный внедорожник. Скорее всего, это муж Дины, но мы уже не видим его, отъезжая от дома.

— Нет, мне нужно было узнать свое прошлое, теперь я многое понимаю, мои родители сделали много ошибок, но не мне их осуждать, — качаю головой. — Возможно, мы будем общаться, но пока вот так.

Влад только сжимает мою руку в знак поддержки.

— Но я поняла, что хочу дать шанс, тебе, нам…

Он останавливается, смотря на меня. Да, я хочу попробовать, чтобы больше не бояться. Хочу довериться ему.

— Кукла… — тихо говорит он, не отрываясь смотря на меня, а я сама тянусь к нему.

Наш поцелуй нежный, я сама целую его, забираясь ему на колени. Но по мере того, как он продолжается, он становится все более откровенным, чувственным. Влад шепчет, что хочет со мной сделать, а я не противлюсь и не боюсь. Я хочу этого сама, хочу ощутить его в себе.

Мы приезжаем домой поздно вечером, уставшие. Но слишком жадные друг до друга.

— Кукла, ты знаешь, что я сейчас сделаю с тобой?.. — хрипло говорит парень, прижимая меня к одной из стен.

Смеюсь, обнимая его за шею. Все, что он хочет сделать со мной, он сказал уже в машине, и да, это горячо, и я хочу этого. Поэтому сама с жадностью целую его губы, щеки.

— Я хочу тебя, Влад! Все, что ты дашь мне… Хочу это только с тобой.

И больше нам ничего не нужно. Мы, словно голодные животные, забываемся друг в друге, жадно, не отрываясь, словно единое целое Его губы, руки везде, как и мои на его теле. Мы задыхаемся от столкнувшего нас притяжения, но не хотим, чтобы это прерывалось, дышим друг другом. Он поднимает меня на руки и несет в мою спальню. Через несколько секунд я чувствую прохладную простыню. Влад целует мою шею, спускается к груди. Словно оставляя свои отметки, где может, клеймит собой.

— Кукла, ты невероятно сладкая, — шепчет мне он, пока его руки жадно блуждают по моему телу. — Я пьянею от тебя…

А я от него, от того, что он сейчас делает со мной. Влад спускается ниже, лаская ртом мой живот, поглаживая ноги, раскрывая меня для себя… Мне немного стыдно, но все это проходит, когда чувствую в себе его пальцы, там, где как раз бушует пламя, распаляя его еще больше. Он действует осторожно, нежно и настойчиво одновременно. Сама подаюсь к нему, хочу большего, хочу его внутри.

— Влад… пожалуйста… — стону ему в губы.

— Кукла, Кукла, какая ты у меня нетерпеливая, подожди немного. Я для тебя слишком большой… Будет больно, — целует он мои щеки. — Но это последняя боль, которую ты почувствуешь, потом ты будешь моей…

Он приподнимается, и через несколько минут я и правда чувствую боль, разрывающую, словно раскаленный кинжал.

— Кукла, все хорошо, — целует мою щеку, собирая солоноватые слезинки. — Дыши… не сжимайся. Дыши… Боль сейчас пройдет.

И я дышу, часто-часто, широко открыв глаза, чувствуя, как он замер во мне. Боль постепенно отступает, сменяясь приятными ощущениями, но мне хочется еще.

Сама обнимаю, прижимаю к себе и шепчу в губы:

— Хочу… хочу тебя. Пожалуйста… — выдыхаю и в ответ получаю новый толчок, очень осторожный, несмотря на всю страсть, что съедает нас.

А потом все повторяется, более настойчиво и хорошо. Уже сама двигаюсь с ним в унисон, ловя его губы, а он — мои всхлипы.

— Люблю тебя, моя Кукла! Я был так глуп! Но теперь я никогда не отпущу тебя. Только рядом с тобой. Теперь навсегда. Теперь ты моя, Кукла!

— Влад… — веду рукой по его лицу. — Люблю тебя!

Мы одновременно тянемся друг к другу, словно скрепляя наш поцелуй. Больше нет никаких преград между нами. Теперь мы едины, наши сердца бьются в унисон.

Мои ноги подрагивают, тело чувствует приятную тяжесть Влада. Напряжение нарастает, и я срываюсь в эту бездну. Только с ним. Удовольствие такое сильное, что я кричу, и он ловит мой крик своими губами. Мне хорошо, я словно плыву на небесах. Слышу его рык, и он тоже срывается вместе со мной.

После этого сил нет даже пошевелиться. Он только переворачивает нас, кладя меня поверх себя, так что я слышу биение его сердца и успокаивающее дыхание.

— Все, Кукла, теперь ты только моя. Навсегда…