— Ну что, нагулялась?

Филипп немного пьяный и злой. Он смотрит на меня с прищуром, и я прямо ощущаю его презрение.

— Я не гуляла, просто проведывала Николая Федоровича, — пытаюсь быть спокойной, чтобы не показать, что меня задели его слова.

— С ним, — добавляет он. Что меня и правда начинает злить.

— Даже если и с ним, то что?! Он позвонил мне и сказал, что Николаю Федоровичу плохо! — сжимаю кулаки.

Зачем он пришел?! Разбираться?! Так это последнее, что я сейчас хочу делать. Мои нервы и так словно натянутая струна, еще немножко — и разорвутся.

— А тебе не кажется, что это постановка?! Николай Федорович заодно с твоим Владом, а? — машет он рукой.

— Что за бред, ему больно, я видела эту боль! — уже кричу на него.

— А вдруг он просто придуривается по просьбе Влада, чтобы сталкивать вас вместе, а? Знаешь, сколько я такого повидал! Делают и не такое! Покупают врачей, медсестер! Все ради денег и обмана! — он тоже кричит на меня.

— Хватит нести чушь! Ты видел, в каком он состоянии?

— Вот именно что нет! А вот твой Влад заходил ко мне, сказал, что вы все равно будете вместе, — фыркает он, его явно все злит, как и меня. И я чувствую, что это ни к чему хорошему не приведет.

— И что! К чему это?! Я проведывала Николая Федоровича, я сказала тебе об этом! Ему стало хуже, понимаешь!

Мне не хватает воздуха, а на глазах выступают слезы. Обидно, что он не верит. Думает, что я вру, что все врут. Но лучше бы Николай Федорович притворялся, чем мучился от боли. Я не понимаю, что там у них было с Владом! Да мне сейчас на это плевать, это их разборки.

— А может, ты просто не хочешь верить в это? Может, сама хочешь быть с ним?! Тогда скажи мне! — он наступает, требует.

И я просто сдаюсь. Струны все же лопнули. Но эффект совсем другой: если еще секунду назад мне тоже хотелось кричать на Филиппа, то сейчас хочется, чтобы он поскорее ушел. Оставил меня одну. Это конец, и нам не быть вместе.

— Уходи, — глухо говорю я, а потом с силой и отчаянием снимаю помолвочное кольцо, беру руку Филиппа и вкладываю в нее украшение. — Возьми, мы поспешили с этим решением и сейчас пришли к тупику. В паре должны быть доверие и любовь. А я уже не знаю, что испытываю к тебе. Все слишком запуталось. Но сейчас я понимаю одно: нам лучше не мучить друг друга и не наговорить еще больше обидных слов. Я не хочу этого, и ты, надеюсь, тоже.

Я говорю это все тихо и спокойно, больше не хочу орать и разбираться. Наверное, это давно надо было сделать, не давать себе второго шанса. Он не привел ни к чему хорошему. Филипп ошарашенно смотрит на меня, явно шокированный моим поступком. Возможно, он думал, что мы поорем еще друг на друга, выясним все отношения и все будет как раньше. Но суть в том, что уже не будет как раньше, время не вернуть, как и наших отношений.

— Ангелина… — тоже тихо произносит он мое имя, потрясенно смотря то на кольцо, то на меня.

— А теперь я прошу тебя уйти, я устала, день был тяжелым, и я хочу спать, — не смотрю на него, обхожу и открываю дверь.

— Ты серьезно? — он поворачивается ко мне, явно не веря, что я это сделала.

— Да, предельно, надеюсь, мы останемся друзьями. Если нет, то прости… — вздыхаю.

Он еще какое-то время смотрит на меня внимательно, но сейчас я слишком подавлена, чтобы отвечать на его взгляды. Поэтому он наконец-то уходит, переступая порог моей квартиры. А кажется — моей жизни.

Да, так будет правильнее всего.

Закрываю за ним дверь, на меня наваливается вся усталость этого дня. Поэтому решаю, что на сегодня достаточно. Иду в свою комнату и сразу же ложусь спать.

На следующее утро я все равно встаю разбитой и словно неотдохнувшей. Даже чашка кофе не помогает. Пока еду в университет, обдумываю, что произошло вчера вечером. И прихожу к одному выводу: я все сделала правильно. Это давно нужно было сделать. Возможно, еще когда я первый раз позволила Владу поцеловать меня. Тогда я уже предала, ведь это был не просто поцелуй, а нечто большее.

На парах читаю лекцию и провожу практику. Вижу Веронику рядом с Егором, теперь они сидят вместе, девушка не выглядит счастливой, но и грустной тоже. Скорее всего, им придется тоже в скором времени разобраться друг с другом.

После пар еду в больницу к Николаю Федоровичу, ведь мы договорились, что поиграем в шахматы. Надеюсь, он ждет. В больнице ничего не изменилось: куча охраны и бегающего туда-сюда медицинского персонала. Хотя все равно несколько изданий опубликовало новости о том, что главе крупной компании стало плохо и он лежит в больнице. Хорошо, что не уточняется, в какой и что конкретно произошло. Надеюсь, совсем скоро Николаю Федоровичу станет лучше и газеты будут писать только о его выздоровлении.

Прохожу к нему в палату. Он лежит с открытыми глазами и смотрит в окно. С грустью и тоской, и еще с болью, что не может насладиться тем, что сейчас происходит на улице. Ведь сегодня солнечно и тепло, словно бабье лето вернулось.

— Добрый день, — обозначаю свое присутствие. Ставлю пакеты с фруктами на стол.

— Ангелина… я очень рад, что ты пришла… — говорит он хрипло, смотря на меня потухшим взглядом, но его лицо все равно озаряет искренняя улыбка.

— Я же обещала, что буду приходить каждый день, — раскладываю все на столе и вижу шахматы, которые я ему подарила. — И вообще, вы обещали мне сыграть партию.

— Я не отказываюсь, — уже смеется он.

И мы и правда начинаем партию. Не помню, когда последний раз играла в шахматы. Скорее всего, с Владом, когда он учил меня это делать.

Влад. Мысли опять возвращаются к нему. Это правда, что сказал мне вчера Филипп? Уже не знаю, на эмоциях можно было сказать многое. А вчера он был еще и пьян.

— Я чувствую твою неуверенность и отстраненность, — отвлекает меня Николай Федорович от моих мыслей. Он уже давно сделал ход, а я так и сижу, смотря на шахматную доску.

— Нет, просто волнуюсь за вас, — улыбаюсь мужчине, делая очередной ход.

— Не нужно, ты ничего этим не сделаешь, — качает головой он. — Но я о другом. Послушай меня, прошлого не вернуть, не смотри на него, не сравнивай, живи сегодняшним днем. У каждого есть второй шанс.

Мужчина словно понимает, о чем я думаю. В его словах скрывается нечто большее. И, возможно, он знает о нас с Владом больше, чем я думаю.

— Я не… — хочу сказать, что я не об этом думаю. Но он перебивает меня, кладя свою руку на мою, смотря серьезно на меня.

— Дай ему этот шанс, он изменился, я вижу это, не сомневайся! — произносит твердо, и я верю ему.

Но шанс — это слишком сложно, особенно сейчас.

— Давайте играть дальше, — предлагаю я. Но его слова все равно остались в моем сердце. Как и он…

Мы играем почти три партии, когда мужчину уводят на процедуры. Смотрю на его профиль, исхудавшее тело, и что-то щемит внутри. Так что задыхаешься, а еще хочется кричать, биться об стену. Но ты только можешь смотреть и переживать это все в своей душе.

По пути домой захожу в продуктовый магазин неподалеку и покупаю еще фруктов для Николая Федоровича, а также немного себе.

На лестничной клетке около моей двери меня встречает Филипп. Останавливаюсь, замедляя шаг. Зачем он пришел? Опять ругаться?

Он видит меня и то, что я не подхожу.

— Ангелина, я пришел с миром, просто поговорить, — спокойно говорит он, поднимая руки вверх, словно сдаваясь.

Сегодня он не пьян, хотя лицо немного помятое, вчера, скорее всего, он перепил. Жалеет о том, что сказал вчера? Возможно. Но, как говорится, что у пьяного в голове, то и на языке. Возможно, парень думает именно так, как и сказал вчера.

Поднимаюсь и начинаю открывать дверь.

— Впустишь? — неуверенно спрашивает он.

— Да, проходи, — киваю. Наверное, соседям уже приелось слушать очередные мои разборки.

Филипп помогает мне с сумками, ставя их на кухне.

— Поговорим? — спрашивает.

— Давай, — нам нужно сделать это без эмоций и по-честному.

— То, что произошло вчера… Я не хотел, извини, — виновато говорит он, склонив голову. — Просто разозлился, что ты едешь с ним и…

— Я прощаю тебя, — не даю ему договорить. — Но от своего решения не отказываюсь. Мы поспешили. А еще я не была честна с тобой.

— В чем? — удивленно смотрит он на меня.

— Я предала тебя! Изменила, — не думала, что мне будет тяжело это говорить. — Не в том смысле, в котором ты подумал. Это был поцелуй, но мне кажется, нечто большее… И он повторился, когда мы поссорились… Он приехал ко мне тогда…

Не в силах больше смотреть на него, отвожу взгляд. Мне стыдно, но одновременно кажется, что огромный камень наконец-то свалился с моей души и теперь я могу спокойно дышать. Это нужно было сделать, теперь между нами нет тайн. Я пойму, если после этого он больше не захочет со мной общаться. Но лучше так, чем жить во лжи.

Между нами воцаряется молчание. Каждый думает о своем.

— Понятно… — наконец говорит он хрипло, а потом вскидывает голову и смотрит на меня. — Скажи только одно, ответь на этот вопрос. Мне важно знать. Только не ври. Ты любила меня?

Справедливый вопрос, но мой ответ может ударить по нему очень болезненно. Но я скажу правду.

— Мне кажется, нет. Это была привязанность, дружба, но не любовь, — так же хрипло отвечаю я. — Прости…

— А я любил…

Тоже удар, но только по мне. Я не заслуживаю его любви. Прошлое так и не отпустило меня. Он не отпустил свою куклу.

И надеюсь, что Филипп найдет ту, которая искренне ответит на его чувства.

Больше он ничего не говорит. Молча уходит, захлопывая за собой дверь. Громко, так что звук отдается у меня где-то в сердце.

Все.

Ночь.

Оглушительный звон моего телефона, кажется, разливается по всей квартире, давит на нервы, и спросонья я сначала пугаюсь. Быстро хватаю телефон, который слепит мне глаза. Номер незнакомый. Кто это?

— Слушаю, — хрипло отвечаю я.

— Доброй ночи, Ангелина Олеговна? — слышу незнакомый женский голос.

— Да, это я.

Неосознанно у меня начинают дорожать руки и быстро бьется сердце. Что-то случилось, я физически ощущаю это.

— Это частная городская больница номер семь. Меня просили позвонить вам, — женщина замолкает, и в это время у меня проносится в голове сотня мыслей о том, что она может сказать. И она озвучивает самое страшное: — Сожалеем, час назад Веровский Николай Федорович скончался от остановки сердца…

И в этот момент мое сердце тоже останавливается…