Разговор с Эразмом затянулся. Мы сидели в магазине уже, наверное, час. Чай давно остыл, но я не замечала — я слушала. Эразм рассказывал о бабушке, и каждое его слово ложилось в моей голове, как кусочек пазла. — Лида пришла ко мне примерно тогда же, когда ты сейчас, — говорил он, поглаживая край чашки. — Молодая, талантливая, с горящими глазами. Она шила с детства, но магию в себе не чувствовала. Вернее, чувствовала, но не понимала. Как и ты поначалу. — А как вы её нашли? — Не я. Магазин. Он всегда находит тех, кто ему нужен. Лида зашла сюда случайно — как и ты. Увидела витрину, заинтересовалась, зашла. Я сразу понял: вот она, моя будущая помощница. И не ошибся. Он замолчал, глядя куда-то вдаль, в зеленоватый свет за окнами. Я не торопила. — Она работала со мной почти двадцать лет. Принимала заказы от людей, вела учёт, иногда сама шила — у неё был дар. Не такой сильный, как у тебя, но настоящий. Она знала всех постоянных клиентов, всех эльфийских торговцев, всех зверолюдей, которые приносили мех. — Почему она перестала приходить? — спросила я тихо. Эразм вздохнул. — Она заболела. Это случилось быстро, слишком быстро для магии магазина. Лида перестала появляться. Я ждал, посылал весточки через клиентов, но она не отвечала. А потом... — он осёкся. — Потом я узнал, что её не стало. Магазин осиротел. Я остался один. Я сглотнула ком в горле. Бабушка была здесь. В этих стенах. Она трогала эти же ткани, записывала заказы в ту же книгу, пила чай с Эразмом, наверное, из той же чашки, из которой сейчас пила я. — Она была счастлива здесь? — спросила я. — Очень, — Эразм улыбнулся. — Она говорила, что магазин — это её второе сердце. Первое — семья. Но второе — здесь. Я молча допила остывший чай. В горле стоял ком, но на душе было светло. Бабушка знала. Всё это время она знала про магию, про напёрсток, про портал. И теперь я продолжала её дело. Не как наследница — как ученица. — Спасибо, — сказала я. — За рассказ. И за то, что были рядом с ней. — Спасибо тебе, что пришла, — ответил Эразм. — Магазин ждал тебя, Аня. Камень на браслете засветился. Я усмехнулась: — Кажется, у нас клиент. Эразм кивнул на дверь. Я повернулась — и увидела мужчину в дорогом тёмно-синем костюме. Тот самый, что заказывал галстук. Виктор. — Добрый вечер, — сказал он. — Я снова к вам. — Галстук помог? — спросила я. — Переговоры прошли блестяще, — он улыбнулся уголком губ. — Теперь мне нужен костюм. Полностью. С бафом. Таким же, как галстук. — Уверенность? — И ещё кое-что. Чтобы меня слушали. Не боялись — именно слушали. С уважением. Сможете? Я задумалась. Костюм — это серьёзно. Не галстук за двадцать минут. Здесь нужен крой, примерка, вышивка, многослойный баф. Но я уже чувствовала азарт. — Смогу. Но это займёт время. Приходите через неделю. Снимем мерки сегодня. Мы провели примерку. Виктор оказался идеальным клиентом: стоял ровно, не дёргался, давал себя измерить и не задавал лишних вопросов. Когда он ушёл, я записала заказ в книгу — перо послушно вывело строчки — и повернулась к Эразму. — Пойду я. Дома дела. — Иди. И помни: Лида гордилась бы тобой. Я улыбнулась, надела напёрсток и вернулась в квартиру. На следующий день после пар я снова поехала на Большую Садовую. Мама предупредила, что придёт женщина — потенциальная квартирантка. — Её зовут Маргарита, — сказала мама по телефону. — Приятная женщина, интеллигентная. Ты ей всё покажи, а я потом договор составлю. — Хорошо. Маргарита пришла ровно в три. Высокая, худая, в тёмном пальто и с гладко зачёсанными волосами. Улыбалась она вежливо, но улыбка была какая-то застывшая. — Добрый день, — я открыла дверь. — Проходите, пожалуйста. — Благодарю, — она шагнула в квартиру и сразу начала осматриваться. Сначала всё было обычно: она прошлась по гостиной, оценила высоту потолков, посмотрела на паркет. Но потом её внимание стало слишком... пристальным. — Какая интересная мебель, — сказала она, проводя пальцем по комоду. — Старинная? — Бабушкина, — сказала я. — Осталась от неё. — Ах, бабушкина... — она задержала взгляд на комоде. — А можно открыть? Посмотреть, сколько места внутри? — Э... да, конечно. Она выдвинула ящик. Заглянула. Закрыла. Потом открыла второй. Третий. Перебрала пальцами старые выкройки, которые я ещё не успела разобрать. — Мило, — сказала она. — Очень мило. И двинулась дальше. — А это что за шкаф? — она указала на встроенный шкаф в коридоре. — Там полки. Для белья. — Можно взглянуть? Я открыла. Она заглянула, провела ладонью по задней стенке — как будто искала что-то. — Хороший шкаф. Добротный. А это куда дверь? — В спальню. — Можно? — Да, проходите. В спальне она первым делом подошла к тумбочке. Там лежала старая бабушкина шкатулка — та самая, с пуговицами, которую я перебирала в детстве. Пустая уже, но всё равно красивая. — А это что? — она указала на шкатулку. — Шкатулка. Бабушкина. — Какая прелесть. Можно открыть? Я кивнула, хотя внутри нарастало напряжение. Она открыла шкатулку, заглянула внутрь — пусто. Закрыла. Поставила на место. Разочарования на лице не было, но что-то в её взгляде мелькнуло. Потом она попросила открыть кухонные шкафы. Заглянула в кладовку. Даже попросила разрешения осмотреть антресоли — я встала на табуретку и открыла, а она, привстав на цыпочки, вглядывалась в тёмное пространство. — Что вы ищете? — не выдержала я. — Я? — она обернулась, и её улыбка снова стала вежливой. — Ничего конкретного. Просто хочу понять, поместятся ли мои вещи. У меня их довольно много. Я не поверила. Но промолчала. Она ещё покрутилась по квартире, заглянула в ванную, провела пальцем по плитке — как будто проверяла, не отходит ли. Потом вдруг засобиралась. — Я подумаю, — сказала она. — Квартира хорошая, но мне нужно сравнить с другими вариантами. Я вам позвоню. — Конечно. Она ушла. А я стояла в прихожей и чувствовала, как внутри разрастается холодок. Эта женщина что-то искала. Она не квартиру смотрела — она осматривала бабушкины вещи, углы, ящики, антресоли. И особенно — шкатулку. Я достала телефон. Пока она ходила по комнатам, я успела сделать несколько снимков — тихо, незаметно, делая вид, что листаю ленту. Маргарита у комода. Маргарита у шкафа. Маргарита тянется к антресолям. Я отправила фотографии маме: «Мам, эта женщина тебе знакома? Кто она? Откуда ты её знаешь?» Мама ответила через несколько минут: «Позвонила по объявлению. А что? Что-то не так?» Я набрала: «Она странная. Везде лазала, все шкафы открывала. Мне она не понравилась. Давай не будем ей сдавать». Мама: «Хорошо, как скажешь. Ты же хозяйка. Я убрала телефон и ещё раз обвела взглядом квартиру. Всё было на месте. Но ощущение чужого присутствия не проходило. Кто ты, Маргарита? И что ты искала в моём доме? Я проверила, хорошо ли заперта дверь, и поехала домой. Вечером позвонил Сашка. — Ты сегодня гуляешь или опять в своей кладовке сидишь? — Гуляю, — сказала я. — Давай через полчаса у подъезда. — Ура! А то я уж думал, ты меня на диплом променяла. — Диплом тоже важный. Но ты тоже ничего. — О, комплимент! Записываю в анналы. Мы гуляли по мокрым улицам, дышали сырым мартовским воздухом. Сашка рассказывал про свой проект — он наконец победил тот самый баг. Я слушала и улыбалась, но мысли всё время возвращались к Маргарите. Её цепкий взгляд. Её пальцы, перебирающие старые выкройки. Что она искала? — Ань, ты где? — Сашка помахал рукой перед моим лицом. — Ты меня вообще слушаешь? — Слушаю. Что-то случилось? Я хотела сказать «нет». Но вместо этого сказала: — Просто день странный. Приходила женщина, квартиру смотреть. Она... не знаю. Не понравилась она мне. — Воровка? — Непохоже. Скорее искательница. Что-то конкретное искала. — Странно. Ты её сфоткала? — Да. — Ну вот. Будет фото. Если что — у тебя есть доказательства. А пока просто забудь. Может, она правда просто придирчивая квартирантка. Я кивнула, но внутри знала: нет. Не просто. Мы попрощались у подъезда. Я поднялась в квартиру и ещё раз посмотрела на фотографию Маргариты. Кто ты? И что тебе нужно от моей семьи?