Клим. Он тут, он рядом. Он не бросил меня. Спас, хотя и не должен был, и мне кажется, с этого момента я буду благодарна ему навсегда.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает меня, в его голосе беспокойство, он берет мои запястья, которые прикованы металлическими наручниками. — Кирилл, найди ключ быстро! — Кричит он кому-то из комнаты, и теперь по свету в коридоре я понимаю, что он пришел не один.

— Сейчас, потерпи, — шепчет он, ощупывает мои запястья. — Где еще болит?

И тут он прикасается к моей губе, где скорее всего засохшая кровь. Его взгляд сразу же темнее.

— Все хорошо, — одними губами произношу я, — Теперь все хорошо…

И я это правда, теперь я знаю, что я в безопасности. И это самое прекрасное чувство, напряжение, сковывающее мое тело все это время, немного спадает, становится легче дышать, но так же возвращается боль в теле. Однако это все равно мелочи по сравнению с тем, что мне пришлось пережить.

К нам идет один из охранников, протягивая ключ. Клим быстро берет его, расстёгивая наручники. Сразу же ощущаю боль в руках, словно их резали. Смотрю, и правда запястья в крови и сейчас сильно саднят, а я даже не заметила…

— Арина, ты сможешь идти? — Клим берет мое лицо, заглядывает в глаза.

— Да, — отвечаю я, хотя не знаю, поскольку я много времени провела без движения.

Он помогает мне встать, закусываю губу. Больно, мои ноги затекли. Хватаюсь за Клима, почти прижимаясь к нему, комната начинает кружиться. Он понимает, что идти я не могу, поэтому быстро подхватывает и берет на руки. Мы идем по коридору, яркий свет режет глаза, поэтому зажмуриваюсь и пропускаю момент, когда мы входим в одну из комнат.

— Приберите тут все, — бросает Клим.

И только сейчас я вижу первого мужчину, который похитил меня, в луже собственной крови. Становится дурно, поэтому быстро отворачиваюсь. Мужчина со шрамом жив и сейчас прислонен к одной из батарей.

— Ты еще поплатишься… — хрипит он. Вытирает кровь тыльной стороной ладони, а потом его взгляд метнулся ко мне. Вздрагиваю, ведь он пугает — И ты, шлюха…

Не знаю, что взбесило Клима, он ставит меня на пол и приказывает одному из мужчин в его охране помочь мне, а потом быстро приближается к сидящему, хватая того за шею.

— Я, поскуда, что сказал вам всем! Она неприкосновенна! — вкрадчивым шепотом говорит он. — А вы решили, что можете трогать мое! Это я не прощаю, запомни.

И тут он с силой сжимает его шею. Мужчина хрипит и краснеет, цепляется за руку Клима, пытаясь отодвинуть ее.

— Тебе будет урок в следующий раз! — тут он резко высвобождает мужчину, тот с жадностью начинает хватать воздух, а Клим встает. — Я сохраняю тебе жизнь только потому, что хочу, чтобы ты передал мое послание своим шакалам. Что больше никто не смеет ее трогать! А Захарову передай, что его час скоро настанет…

Больше он ничего не говорит, а возвращается ко мне. Помогает.

— Напугайте его еще немного для профилактики, но чтобы остался жив, — холодно бросает Клим одному из охранников, в руках у которого кастет с кровью.

Мы наконец выбираемся из этого дома, и я с жадностью глотаю ночной воздух. Только теперь рассматриваю территорию, где я была. Маленький кирпичный дом на опушке леса. Меня бы никто тут не нашел, если бы не Клим.

Он подталкивает меня к одной из машин.

— В больницу, — бросает он водителю, и тут я понимаю, что хочу просто домой.

Наваливается усталость, и я хочу просто поспать.

— Нет, я хочу домой, — хрипло прошу я, смотря умоляюще на Клима.

— Арина, тебе нужна медицинская помощь, — хмурится он, наверное, думая, что я сошла с ума.

— Нет, пожалуйста, я просто хочу домой, я устала… — дотрагиваюсь до его горячей руки. — Клим…

Он еще долго смотрит, но в конце концов сдается.

— Хорошо, домой, но завтра к тебе приедет врач и осмотрит тебя, — уже более твердо произносит он.

Киваю, но лучше завтра, не сейчас.

— Спасибо…

Машина трогается, и мы выезжаем из этого страшного места. Сил нет, поэтому я облокачиваюсь на сидение машины и смотрю в окно. Спираль страха отпустила, а вместо этого пришла аппатия.

— Арина, посмотри на меня, — слышу четкий приказ Клима.

Поворачиваю голову, смотря на него с немым вопросом.

— Мне нужно имя, — холодно произносит он. — Имя, кто это сделал.

— Я не знаю, кто эти люди, — качаю головой.

— Нет, кто заманил тебя в ловушку.

Перед глазами встает профиль Дмитрия Эдуардовича. Того, кому я доверяла, и того, кто был лжецом и обманщиком.

— Это мой преподаватель Дмитрий Эдуардович, — тихо произношу я. — Знаешь, ты был прав, я слишком наивная… Даже удивительно, что меня еще не убили, — усмехаюсь, но тут же боль в губах дает о себе знать, и я морщусь.

Тут Клим резко притягивает меня к себе, вынуждая смотреть прямо на него.

— Чтобы я больше не слышал этого, Арина, ты поняла меня?! — Требовательно произносит он. — Ты умрешь только тогда, когда я разрешу! Ты поняла меня?!

Его глаза решительны, и он говорит это со всей серьезностью. Он прав, сейчас моя жизнь только в его руках.

— Да… — выдыхаю, чувствую, как его дыхание очень рядом с моими губами, как тогда…

Наверное, это все же стресс, если сейчас в такой ситуации я вспоминаю наш поцелуй, его требовательные и властные губы. А потом словно на зло, в голове проносятся его слова о том, что я никто ему и сразу же отрезвляют.

Мы приезжаем в особняк. Он темный, это и понятно, почти вся прислуга спит. Клим помогает мне зайти внутрь и подняться на второй этаж.

— Раздевайся, — приказывает он, а потом сам же идет к моему шкафу, доставая чистые вещи и протягивая их мне.

По его выражению лица я понимаю, что он не собирается уходить. Но я не могу переодеваться при нем, просто не смогу.

— Мм… ты мог бы выйти — смущенно произношу я.

На его губах я вижу усмешку. Его явно веселит мое смущение.

— Слишком невинная, — качает головой он. — Я наберу воду.

— Зачем? — тут же спрашиваю я со страхом, принять ванну при нем я точно не смогу.

— Надо промыть твои запястья и наложить повязку, — произносит он более серьезно. — И это не обсуждается, Арина.

Он уходит, оставляя меня одну. Быстро беру вещи, снимая то, что было на мне. Хотя быстро все же не получается, тело болит, а краем глаза я ловлю багровый синяк на ребре.

Клим приходит через несколько минут, я едва успеваю переодеться. Он заходит с тазиком, который ставит на пол, а потом опять уходит, возвращается с бинтами.

— Я могу сама… — понимаю, что он сейчас сам лично будет промывать мне рану.

Но Клим только жестко смотрит на меня, и я понимаю — сейчас лучше не спорить.

Он берет мои ладони, от этого по телу начинают распространяться мурашки. Его руки теплые и сухие, он обмывает мою руку теплой водой, его касания заставляют чувствовать. Мне кажется, все мои ощущения реагируют на его касания. Дыхание становится более порывистым, а внизу живота приятно тянет.

Хочется встряхнуть себя, только сегодня я пережила нападение, а в голове мысли о его руках. Меня словно током бьет от его прикосновений. Хотя может так и надо, так будет легче пережить то, что произошло, мой мозг, возможно, хочет просто забыть о том страшном доме.

— Что он сказал тебе, Арина? — хрипло спрашивает Клим, нарушая нашу тишину.

— Кто? — мне кажется, я под гипнозом, потому что совершенно не понимаю, о чем он спрашивает.

— Тот, кто заманил тебя в ловушку, что он сказал, что ты пошла? — уточняет.

Сразу же возвращаюсь к мыслям о моем преподавателе.

— Я пишу с ним курсовую, попросил меня зайти к нему в кабинет, — начинаю тихо я, вспоминать это — не самое приятное занятие. — А там были они…

Клим только усмехается, качая головой.

— Так легко, тебя совершенно нельзя оставлять одну, — он говорит это не со злостью, но меня задевает. Сильно.

— Как я могла понять, что это ловушка?! — повышаю голос. — Он говорил, что его сестра погибла от рук садиста Глеба! Что он понимает меня и не считает меня убийцей! Один из немногих людей, которые так не считают! Он защищал меня перед одногруппниками, когда они…

— Так значит, вы были близки?! — в глазах Клима проскальзывает нехороший огонек, но мне уже плевать, меня понесло, мне обидно, что он думает, будто я наивная дурочка. Которая только и делает, что ищет человека, который убьет ее.

— Конечно, я буду доверять человеку, который хотя бы на моей стороне! Не считает, как все, у меня осталось очень мало людей, которым теперь я могу доверять! Я практически не выхожу из дома, ни с кем не общаюсь, — у меня начинается самая настоящая истерика, во мне словно прорвалась платина. Хочу встать, но он жестко фиксируют меня. — Отпусти!

И тут он тянет меня к себе, прорывая все мое сопротивление. Дёргает к себе, впечатав тело в твёрдые кубики пресса. Его губы обрушились на мои, жадно, грубо, но с долькой нежности, обвивая мою рану. Это опять было умопомрачительно, он словно пил меня, как и я его. Мы делились своей болью и переживаниями. Теперь мне не хотелось кричать на него, просить отпустить, нет, теперь мне хотелось еще теснее, и чтобы это никогда не заканчивалось. Клим крепко держал меня, не давая отстраниться ни на миллиметр. Он вел, а я подчинялась, и никак иначе.

Но как быстро это началось, так и быстро закончилось. Клим отстраняется от моего лица, я инстинктивно еще тянусь к его губам, но он сам не дает этого.

— Тебе нужно отдохнуть, Арина, ты слишком много пережила сегодня, — тихо, но твердо смотря на меня. — А если мы продолжим, то я не остановлюсь… не в этот раз.

Сглатываю, но не спорю, ведь он прав, мне нужно отдохнуть. Хотя в теле все потряхивает от возбуждения. Клим аккуратно бинтует запястья, а потом оставляет меня одну.

— Спокойной ночи, Арина, — говорит он напоследок.

— Спасибо…