— Ты не поняла мня, Арина! — кричит он, хватая пеня за подбородок, больно, вынуждая смотреть в его яростные глаза. — Я сказал, что ты подчиняешься мне! Ты не имеешь никакого права ходить без моего разрешения! Ты забыла об этом! Тогда я тебе напомню… снова…

Он приближается к моему лицу, притягивая к себе. Я даже не представляю, что он хочет сделать со мной, но мне становится очень страшно. В его глазах настоящий дьявольский огонь, который может спалить всех нас.

— Хозяин, позвольте объяснить вам… — тут вмешивается Роман, заходя быстрым шагов в гостиную.

Клим отводит от меня взгляд и смотрит на парня, при этом не отпуская меня ни на шаг от себя. Если бы взглядом можно было убить, Роман был бы уже вторым трупом после меня.

— А ты смеешь еще что-то вякать, щенок! Кто тебе дал право ослушаться моего приказа! — почти рычит он.

Роман молчит, отступая на шаг, словно побитая собака, больше не может сказать ни слова, как и я.

— А теперь ты, Арина, — обманчиво тихо произносит Клим, переключая внимание на меня. Наматывает мои волосы, вынуждая запрокинуть голову. — Я простил тебя в тот раз, не стал трогать, но в этот раз пощады не будет. Ты будешь выполнять все, что я захочу!

Нет! Кричит мое сознание. Я знаю, что он имеет ввиду. Он возьмет меня прямо тут, сейчас. Нет! Его руки уже цепляю мою кофту, почти разрывая ее на мне. Меня всю трясет, дыхание перехватывает, мне кажется, я вот-вот просто потеряю сознание, наверное, это даже лучше, чем видеть то, что будет происходить. Но происходит совсем противоположное.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я уворачиваюсь в его руках, почти ломая себе руки.

— Нет! Никогда! — кричу на него, тяжело дыша, на лице выступают слезы.

— Арина, не зли меня! — опять наступает он на меня, но я опять отталкиваю его, хотя это легко сказано, он слишком силен и то, что я делаю, причиняет больше боли мне. Но эта боль лучше, я словно переключаюсь на нее.

— Хватит так со мной обращаться, я не вещь! У меня есть голос, право куда-либо ходить! — кричу, у меня начинается настоящая истерика.

— У тебя закончилось оно тогда, когда я спас тебя от твоего ублюдка мужа, если ты не забыла! — тоже кричит на меня Клим, но уже не так зло.

— Сейчас мне кажется, лучше бы он убил меня! Прямо там, чем стать твоей племянницей! Мне тяжело так жить, это не жизнь, а существование, когда ты боишься каждого шороха! Боишься что-либо сказать, не можешь заниматься любимым делом! — обхватываю себя руками, во мне бушует адреналин, который разливается по всему телу. — Хватит!

— Арина! — говорит он, хочет подойти, но я отшатываюсь.

— Не трогай меня! Прошу! Не сейчас! — говорю это, почти задыхаясь — Я не сделала ничего такого, я не предавала! Я спасала жизнь собаки, которую избивал хозяин, а потом стрелял в нее. Рома подтвердит это!

Клим хмуро смотрит на меня, а потом на парня, его взгляд начинает проясняться. А меня шатает, эмоции спадают, унося мои силы.

— Я хочу уйти, я слишком устала, — уже более хрипло, похоже у меня сел голос. Пошатываясь, хочу уйти.

— Я не отпускал тебя! — доносится твердое в след.

— А я не спрашиваю разрешения, — качаю головой, усмехаясь и все равно направляясь в свою комнату.

Клим не останавливает меня. Хотя я знаю, если бы он хотел это сделать, но обязательно бы сделал. От отпустил меня. Сам.

В комнате принимая душ, смывая тяжесть этого дня. Хотя дрожь так и не уходит, только притупляется. Хочу уже лечь спать, но сон так и не идет, не могу успокоиться, чувствую напряжение, словно на меня давят стены. Опять задыхаюсь и решаю пойти в беседку, сейчас. Беру нужные вещи и направляюсь туда, дома тихо. Служанки скорее всего уже спят, а Клим… вижу тусклый свет в коридоре, где находится его спальня, скорее всего он там. Тихонько прохожу, служанок нет, поэтому без проблем выхожу на улицу. Вдыхаю прохладный воздух, начиная успокаиваться. Пробираюсь в беседку, здесь мне становится уютно и спокойно, словно это место снимает напряжение, давая хоть немного расслабиться. Сижу, смотря на одну точку, а вернее на засохший фонтан. В голове рой мыслей, поэтому чтобы хоть немного отвлечься, начинаю напевать детскую песенку, которой учила меня бабушка. Представляю, как она гладила меня по голове и пела ее сама. Было тепло и уютно, я чувствовала ее любовь, и от этого становилось еще лучше. Хочу окунуться в прошлое, в то время, но время не обратишь вспять. Поэтому мне нужно принять произошедшее и просто придумать, как выжить в этом теперь жестоким и опасном для меня мире. С такими мыслями засыпаю.

Мне снится бабушка, она не поет мне, но трогает мои волосы, нежно, но чем дальше, тем прикосновения становятся другими, я не узнаю рук бабушки.

Просыпаюсь резко, словно от толчка, не могу сфокусировать взгляд, но по мере того, как все становится более четким, я понимаю, что уже утро, так как солнечный свет ярким лучами проникает в беседку. Поворачиваю голову и вижу Клима рядом со мной. Сознание подкидывает отрывки того, что было вчера. Он не спит, а смотрит на меня, внимательно и спокойно. Скорее всего, как раз он трогал мои волосы.

— Доброе утро, — говорит он мне, и на его губах я вижу усмешку. Его взгляд спускается от лица к шее, словно трогая, оставляя невидимые ожоги.

— Доброе, — хрипло отвечаю я, не знаю, о чем говорить, что сказать после вчерашнего. Может я переборщила вчера, хотя в душе считаю, что я права. Я не делала ничего такого, кроме того, что ослушалась его приказа…

— Как ты нашла беседку? — вопрос немного неожиданный, я все же думала, мы поговорим о вчерашнем, хотя возможно это еще впереди.

— Я гуляла по территории дома, — отвечаю все так же хрипло. — Ее не сложно было найти, но сложно было попасть внутрь.

Он кивает, все так же смотря на мое лицо.

— Что это за место? Почему оно заброшено? — осмеливаюсь спросить я.

Он молчит. Долго. Его взгляд не выражает ничего, но мне кажется, в душе у мужчины самая настоящая буря. Уже ругаю себя за то, что спросила об этом, надо было потом, не после того, что было вчера.

— Это мое прошлое, — наконец-то отвечает он. — Беззаботное прошлое.

Больше он ничего не говорит, а я понимаю, что и не скажет. Скорее всего, эта беседка как-то связана с его родителями. Возможно, он не хочет вспоминать об этом.

— Тут красиво, — отвожу взгляд, смотря на засохшие листья и заброшенный фонтан.

— Тебе тут нравится?

Перевожу взгляд на него, неужели ему интересно это. Клим словно черный ящик, каждый раз не знаешь, что вытащишь на следующий день.

— Да, тут уютно, несмотря на заброшенность. Я прихожу сюда после пар, тут хорошо заниматься, — начинаю говорить я. — В доме не очень уютно, хотя он тоже великолепный.

— Тогда я разрешаю тебе привести тут все в порядок, — неожиданно произносит он. Я хотела попросить об этом, но он предложил сам. — Можешь взять кого-то в помощь. Я хочу посмотреть, что ты сделаешь тут.

— Но разве это не прошлое?

Он опять улыбается, но уже без ухмылки.

— Надо отпускать его, а это место… — он наконец-то переводит взгляд от меня на беседку, и я вижу в его глазах боль. — Оно все равно будет воспоминанием, но уже далеким.

— Хорошо, спасибо, — тихо благодарю я, смотрю на свои руки. — Я постараюсь оставить тут все, просто нужно хорошенько убраться и заменить непригодное.

— Прислуга к твоим услугам.

Мы опять молчим, я не знаю, что еще сказать, по-хорошему нужно уже идти в дом, но Клим тоже не торопится покинуть это место.

— А теперь, Арина, поговорим о вчерашнем, — его тон холоден. Вздрагиваю. Не хочу продолжения вчерашнего. — Так вы ездили в приют, вместо того, чтобы, как я и приказывал, ехать домой? — в голосе не слышу претензий или злости, но это пока.

— Да, моя подруга является директором приюта для животных, мы берем всех, кому нужна помощь и кто был брошен, — начинаю объяснять я, мне нужно сказать ему, что я просто помогала. — Вчера к нам поступил серый лабородор. Хозяин издевался над ним. Ему нужна была срочная операция. Ире нужен был ассистент, он бы умер. Я попросила Рому отвезти меня к ней. Не злись на него…

— Он уволен, — спокойно говорит он, а я шокировано смотрю на него.

— Как, зачем? Ведь он только отвез меня! — сама подсаживаюсь к нему, зачем он это сделал! Парень ведь не виноват в том, что помог мне.

— Поверь мне, Арина, — вкрадчиво говорит он. — Он очень легко отделался, за такой проступок я наказывал людей более жестоко.

Он говорит это спокойно, но мне становится страшно, потому что это не шутка, я вижу это в его глазах.

— Что…

— Он ослушался моего приказа, а значит, такой человек может и придать, — жестко и твердо. — А предательство я караю смертью. Запомни это, Арина, — глядя мне в глаза, произносит он.

Сглатываю, в горле пересыхает. Этот человек может быть страшнее любого убийцы, даже просто произнося угрозы.

— Я поняла…

Опять воцаряется молчание, меня опять немного потряхивает, почему-то в голове начинают вырисовываться ужасные картины того, что Клим делает с предавшими его людьми. Но мне кажется, я даже не знаю и малую часть того, на что он способен, и мне лучше не знать.

— Так ты говорила о приюте, — как ни в чем не бывало продолжает он. — О сером лабрадоре, которого спасала. Я хочу посмотреть на него.

Вопросительно смотрю на него. Серьезно, он хочет съездить?

— Да, мы поедем туда, Арина, прямо сейчас…