— Это ненадолго, — продолжил Джефри, и голос его вдруг потерял стальную хрипотцу, став почти мягким. — Просто объявление о помолвке. Ты же сама говорила Локвуду на последней встрече, что собираешься замуж.

— Ну, это было в запале, просто он вывел меня из себя своей наглостью, — заметила я, вспоминая то утро. — А кто жених?

— Какая разница? — он провел рукой по своим влажным волосам, и на секунду в этом жёстком лице проступило что-то мальчишеское.

— Не скажи! — похоже, мы перешли на новый уровень наших отношений, отбросив светские условности, обращаясь друг к другу на «ты». — Если имя жениха оставить в секрете, то со стороны преступников возможна тщательная проверка информации. Если они удостоверятся, что это «утка», то мы рискуем лишь потешить городскую общественность без ожидаемого результата.

Следователь задумался, видимо, перепроверяя правильность моих рассуждений.

— Как тебе моя кандидатура? — он вдруг улыбнулся по-настоящему и неожиданно подмигнул. — Я ведь не могу доверить эту роль кому-то постороннему.

Я удивленно моргнула, пытаясь переварить услышанное. Он — и жених? Этот вечно хмурый, собранный, как стальной капкан, мужчина сейчас стоял передо мной и смотрел так, словно сам удивлялся собственной дерзости.

— Сыграешь? — снова спросил он, и в уголках его губ вновь дрогнула тень улыбки.

У меня перехватило дыхание. Сердце пропустило удар и понеслось вскачь, путая ритм с адреналином. Какой же он был… милый в этом новом амплуа. Нежный, даже робкий, словно актёр, который вдруг забыл текст своей суровой роли и импровизирует, сам удивляясь собственным словам.

— Хорошо, — решилась я, чувствуя, как краснеют мои щеки. — Я согласна!

Лартон облегченно выдохнул, хотя я ещё не закончила.

— Но у меня есть условие, — я подняла на него взгляд, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Взамен мне нужна информация о детективе Рике Нортоне: досье, личное дело, всё, что у вас есть на этого человека.

Его брови удивленно поползли вверх. Джефри внимательно смотрел на меня несколько секунд, и в его глазах читалось не лукавство, а самое настоящее недоумение.

— Рик Нортон? — переспросил он, словно пытаясь что-то вспомнить. — Я впервые слышу это имя. Кто это?

В груди все похолодело…

Джефри Лартон ни разу не встречал этого человека?! Следователь, который знает каждого, кто имеет хоть какое-то отношение к этому городу, — впервые слышит имя мужчины, представившегося мне детективом?!

Я смотрела на него и понимала: либо он гениальный лжец…

Либо человек, назвавшийся Риком Нортоном, вовсе не тот, за кого себя выдаёт.

И от этого осознания внутри меня разлился липкий холод. Я только что согласилась играть роль невесты следователя. Но теперь не знала, кто из них двоих ведет нечестную игру: этот мужчина, внезапно ставший нежным и ранимым, или тот таинственный детектив, которого якобы не существует.

* * *

После ухода Джефри Лартона мне было над чем основательно подумать.

Первое: сам особняк, чью историю я знаю только со слов некого самозванца, привлекает внимание преступного мира своими тайнами и загадками старинных кладов.

Второе: Катрин де Ланжерон, чье тело я сейчас занимаю, решила самостоятельно разобраться в трагических событиях, связанных с гибелью её отца, и даже нашла, как я поняла, свидетелей, которые могли бы пролить свет на эту тайну. Но по какой-то причине не успела это сделать.

Третье: найденный на столе у лжедетектива портрет Элеоноры Лэмбери наталкивает на мысль, что в этом деле замешана какая-то женщина. Не зря же мне снились кошмары, когда я в болезненном бреду имела необычное свидание со своими усопшими мужьями, желающими предупредить меня об опасности…

Сходство первой хозяйки особняка с моей собственной персоной никак не давало мне покоя, и я решила расспросить герцогиню, что она может поведать об этой исторической личности.