Было ещё над чем подумать! К Дугласу Милтону, как к хозяину заветного особняка, приходили подозрительные типы с предложением переписать права владения домом.

Значит, «охота» за наследием Ардиама Лэмбери началась задолго до тех событий, участницей которых я стала, отправившись в эту реальность для своей секретной миссии.

Возможно, Марта сможет пролить свет на эту тайну, вспомнив события, предшествующие принятию герцогом решения о высокой ставке в игорном доме с первым попавшимся авантюристом.

Мы встретились с ней в кабинете, плотно закрыв дверь, чтобы никто не мог нас ненароком услышать. Герцогиня сидела напротив меня, и в её руках дрожал бокал с вином, бутылочку которого я предложила открыть, чтобы снять напряжение перед откровенным разговором.

— Знаете, Катрин, — обращаясь ко мне впервые по имени, заговорила эта гордая женщина, — я все эти годы гнала от себя тягостные воспоминания, хотя действительно было много странного в те времена…

Я замерла, пытаясь не пропустить ни единого слова из рассказа Марианны Лэмбери.

— Накануне герцог получил письмо, — продолжила герцогиня, уже не глядя на меня, словно перед ней предстала яркая картина из прошлого. — Лакей передал его за завтраком. Муж сидел напротив, и я видела, как его лицо мгновенно побагровело. Он скомкал лист и швырнул его на стол, а потом закричал так, что, казалось, задрожали все стекла в доме: «Эта мразь ещё посмела меня шантажировать?!»

Она неожиданно замолчала, словно переживала этот момент заново. Я не решалась спросить, кто был тем опальным адресатом — мужчина или женщина?

— После крика он ушёл в свой кабинет, прихватив злополучное письмо, — поделилась рассказчица. — И мне не удалось ознакомиться с его содержанием.

В тот же вечер, по словам Марты, разгневанный мужчина серьёзно поссорился с сыном. Он зло выговаривал своему отпрыску что-то о беспутстве оного, о неразборчивости в связях и неподобающем поведении будущего герцога Лэмбери.

Наследник тоже не отставал, обвинив отца в предвзятости и нежелании жить в ногу со временем, навешивая на окружающих оскорбительные ярлыки.

Когда бедная женщина нервно вошла в кабинет, эти двое уже схватились за грудки, грозя превратить ссору в безобразную драку. Попытавшись их разнять, она увидела в глазах сына скрытый укор: он молчаливо осуждал её за предательство.

— Я больше не желаю оставаться в этом доме, — гневно выкрикнул молодой человек. — И плевать я хотел на ваш титул, которым вы так кичитесь, отец!

Он ушел той же ночью, собрав лишь небольшой саквояж. Дверь захлопнулась, и мать поняла, что сын действительно ушёл навсегда.

На следующий вечер герцог решительно направился в тот игорный дом, где благополучно спустил «наследство» легендарного контрабандиста.

Они переехали в столицу, где жили до самой смерти Нортона Лэмбери.

В последующие годы муж сильно изменился. Из вспыльчивого, громогласного человека он превратился в свою тень. Почти не выходил из дому, мало говорил, а по ночам женщина слышала, как он вышагивал взад-вперед по своему кабинету. Марта считала, что его гложет стыд за проигрыш и безобразную ссору с сыном, но, как выяснилось позднее, она ошибалась на этот счет.

За несколько дней до кончины герцога, когда столичные врачи уже разводили руками, он попросил жену остаться с ним наедине. Муж лежал бледный, осунувшийся, но в его глазах вдруг зажглась та прежняя живая искра, которую она любила в нём с первых дней их встречи.

Он взял её руки в свои ладони и нежно поцеловал, словно прощаясь с ней навсегда.

— Поверь, — сказал он тихо, но очень твёрдо, — я сделал всё возможное, чтобы спасти нашего мальчика.

Она хотела спросить: «От чего? От кого?», но он приложил палец к её губам.

— Не ищи правды, — прошептал он, слабея на глазах. — Просто знай, что я любил вас обоих больше жизни. И тот проигрыш… он не был случайностью.

Он умер на рассвете, так и не объяснив ничего.

Марианна замолчала, её глаза заволокло болью, и я поняла, насколько тяжело ей дались эти воспоминания.

— Теперь, оглядываясь назад, я чувствую, что, уступив особняк, герцог уберег нас от страшной беды, — немного подумав, сказала вдова, продолжив с несвойственной ей горячностью: — И я хочу знать, кто стал причиной горьких мучений человека, чью память я всё ещё люблю и проклинаю одновременно.