Джефри Лартон сообщил, что адвокат покойного маркиза Генри Локвуд со вчерашнего вечера очень настойчиво добивался встречи со мной.

Следователь не мог воспрепятствовать этому свиданию, но просил настороженно отнестись к его визиту. Понимающе кивнув, я заверила, что буду начеку.

Солнце стояло высоко и словно заглядывало в крошечное окно моей камеры, когда явился надзиратель и сопроводил меня в комнату для встреч.

— Катрин! — услышала я театрально надломленный голос. — Я пришёл, как неравнодушный друг! Как единственный друг, который ещё в силах вам помочь!

— Помочь? — изумленно уставилась я на этого лицемерного субъекта.

Его лицо в данный момент являлось профессиональной маской скорби, которую он нацепил, чтобы соответствовать обстановке.

— Да. Вы будете свободны уже сегодня, — он суетливо приблизился к столу и, достав из увесистого портфеля лист бумаги, протянул его мне. — Как только подпишите этот документ.

Я неторопливо окинула взглядом мужскую фигуру в темном костюме с белоснежным воротничком и, немного подумав, взяла в руки юридический договор.

«Добровольное отчуждение особняка в пользу компании «Морн и партнёры», — прочитала название контракта.

— Морн и партнёры, — нарочито медленно произнесла я, — это вы?

— Это независимое юридическое агентство, Катрин, — просветил меня Генри Локвуд. — Я лишь представляю его интересы, как представлял интересы вашего покойного супруга. Готов представлять и ваши, Катрин.

— Очень благородно! — не сдержалась я от язвительной усмешки. — Так значит вы, господин Локвуд, за мир во всём мире?

Глупое выражение адвокатской физиономии в этот момент стало для меня лучшим вознаграждением.

— И где, по-вашему, в этом случае сохраняются мои интересы? — я многозначительно кивнула на бумагу, что держала в руках.

— Согласитесь, Катрин, ваш особняк слишком велик для одинокой женщины, — очень уж ласково «запел» посетитель. — И наша независимая юридическая фирма готова взять его под свое управление.

— Я благодарна вам, что вы печетесь о моей незавидной женской доле, господин адвокат, но уверяю вас, что через пару-тройку месяцев, когда закончится траур по моему покойному супругу, мне уже ничто не сможет помешать выйти замуж.

— Замуж? — искренне изумился мужчина.

— А что вас так удивляет? — решила подначить его ещё больше. — Я молода и хороша собой, а с таким приданым, как водится, отбоя от претендентов, думаю, не будет.

— Вы лишились здравого смысла, Катрин! — резко сбросив маску вежливого сочувствия, зашипел на меня Генри Локвуд.

— Разве?

— По городу ползут слухи, что вы не в себе и убиваете одного за другим своих обидчиков. Вряд ли кто-то решит связать свою жизнь с такой опасной женщиной!

— А не вы ли распускаете эти слухи? — в упор посмотрев на разгневанного Локвуда, я твердо добавила: — А для пущей убедительности уничтожаете тех, кто не справился с вашим заданием отсудить этот злополучный особняк!

— Вы обвиняете меня? — взвыл адвокат, и его лицо перекосило от злости.

— Просто делаю выводы, — отрезала я. — Помню, как в моем кабинете вы подсовывали бумагу для урегулирования вопроса о передаче дома Олафу де Ланжерону, в тот момент вы явно «защищали» интересы пасынка!

— Вы не сможете ничего доказать! — зло выдавил Локвуд.

— Я не буду ничего доказывать — это дело полиции! — не на шутку разошлась я. — Но ваш новый «нарисованный» документ просто «кричит» о личной заинтересованности вашей персоны в доме старого контрабандиста!

— А ты не боишься сама сдохнуть, мерзкая девчонка?

— Ого, прямые угрозы? Да ещё и в отделении полиции! — я скорчила презрительную гримасу. — Похоже, вам изменяют выдержка и профессионализм, господин адвокат! А это, как говорится, начало конца!

Видимо, терпение его и впрямь закончилось. Он резко подскочил ко мне и своими ручищами схватил за шею, пытаясь задушить. Тут чрезвычайно вовремя вмешались стражи порядка и оттащили от меня разъяренного мужчину, надеюсь, прямиком в камеру.

Как только за ними закрылась дверь, в комнату вошёл Джефри Лартон, старательно пытаясь спрятать от меня свою улыбку.

— Подслушивали?! — догадалась я, видя его чрезмерную весёлость.

Что-то неумолимо изменилось в его лице: он больше не бросал на меня обвинительные взгляды и казался от этого чрезвычайно милым.

— Вы мастерски вывели противника из себя, — благодушно заметил следователь. — Складывается впечатление, что это ваша сильная сторона.

— Сомнительный комплимент, однако, — обиженно протянула я. — Так получилось, а вообще-то я белая и пушистая!

— Пушистая? — удивленно уставился на меня Лартон.

— Ладно, не берите в голову, — вспомнив, что нахожусь в другой реальности, решила сменить тему разговора: — Вы тоже думаете, что главный мозг заговора с целью заполучить мой особняк — это Генри Локвуд?

— Будем разбираться, — заверил меня следователь. — На сегодня вы свободны. Констебль проводит вас до дома. И, прошу вас, примите меры безопасности и без лишней надобности не выходите на улицу…