Только я вознамерилась осадить наглеца, как за дверью услышала обеспокоенный голос Марты:

— Госпожа, у вас все в порядке? — взволнованно спросила домоправительница, видимо, не сразу решившись открыть дверь. — Мы услышали какие-то странные звуки…

Мгновенно вскочив на ноги, я заголосила:

— Да-да, всё хорошо! Просто упала во сне, ворочаясь в постели…

Заметив краем глаза, что детектив на мое заявление начинает беззвучно ржать, сделала ему знак, чтобы забирался под кровать, подпинывая его тушу к зазору между полом и днищем.

Слава Богам он мгновенно сориентировался и нырнул в заветную темноту в тот самый момент, когда Марта распахнула дверь в мою спальню.

— Не слишком ушиблись? — заботливо поинтересовалась женщина, окидывая подозрительным взглядом комнату.

— Вроде бы нет, — как можно беззаботнее заверила я её, переживая, что Рик мог оставить на виду явные следы своего пребывания. — Со мной всё хорошо, лучше идите спать.

Домоправительница понимающе кивнула и тихо вышла из комнаты.

— Кто это был? — выкатившись из своего укрытия, взволнованно, как мне показалось, спросил детектив.

— Моя новая прислуга, о которой я с нетерпением жду от вас информации, — нравоучительно начала я, намекая Рику, что пока еще ничего не знаю о ней по его милости.

— Хорошо, дайте мне один день, надо кое-что перепроверить, — задумчиво произнёс сыщик, словно его что-то очень сильно беспокоило.

Оказавшись на ногах, детектив в одно мгновение притянул меня к себе и, чмокнув в нос, загадочно прошептал:

— Мадам, призываю вас — будьте благоразумны! Не ввязывайтесь в передряги и не пытайтесь настырно сломать свою нежную шейку!

* * *

Утро принесло новые волнения.

Резкий стук в дверь отозвался тяжелым предчувствием. На пороге стоял курьер в ливрее, с бесстрастным, как маска, лицом.

— Маркизе де Ланжерон под расписку, — в протянутой руке оказался плотный конверт с казенной печатью.

Мои пальцы не слушались, пока я выводила имя «прозрачной леди» на гладком листке.

Вскрыв послание у камина в гостиной, я прочла короткий приказ: явиться к десяти утра в отделение полиции для дачи показаний.

Дрожь пробежала по всему телу. Как гром среди ясного неба всплыли в памяти слова вчерашнего визитёра — следователя Джефри Лартона, что мы ещё непременно увидимся. Что ж, я определенно не была готова к тому, что наша встреча произойдет так скоро.

Отделение представляло собой мрачное кирпичное здание. Казалось, оно впитало в себя все городские запахи: конский навоз, угольный дым, запах рыбы и человеческой нищеты. Внутри пахло ещё и потом, старым деревом, мокрым сукном и беспросветным унынием.

Дежурный, краснорожий сержант, проводил меня по скрипучим половицам в кабинет следователя. Это была маленькая душная комната, заставленная шкафами с папками. За массивным, заляпанным чернилами столом восседал Джефри Лартон собственной персоной.

Его суровый холодный взгляд окинул мою фигурку с головы до ног, словно ища доказательства моей виновности во всех прегрешениях этого мира.

Мне разрешили присесть на жесткий стул, чем я не преминула воспользоваться, так как ноги от напряжения перестали меня слушаться.

— Вы понимаете, зачем вас вызвали, мадам? — его голос был тихим, почти вежливым, но от этого было только страшнее.

— Предполагаю, что для продолжения вчерашнего разговора, — на удивление мне удалось произнести свою фразу относительно ровно, без намёка на поднимающуюся панику.

— И это тоже, — кивком головы подтвердил полицейский чин. — Но этой ночью произошло убийство адвоката вашего пасынка, мистера Гровса. Поэтому прошу вас рассказать о ваших перемещениях, начиная со вчерашнего вечера.

Вот оно как? Рик предупреждал меня о том, что в связи с проломленным черепом юркого адвокатишки, ко мне могут появиться резонные вопросы.

Я сцепила руки на коленях, чтобы не выдать дрожь.

— Я весь вчерашний день, вечер и ночь провела дома, господин Лартон, не покидая стен особняка. Занималась разбором старых бумаг покойного супруга, о чем может свидетельствовать вся моя прислуга. А по ночам я привыкла спать…

Следователь делал пометки, что-то записывая у себя в бумагах, изредка бросая на меня свой грозный взгляд. Он буквально засыпал меня вопросами: о моих отношениях с пасынком, что мне известно о его делах, крутились ли посторонние люди вокруг моего дома?

Я старалась отвечать обтекаемо, уводя разговор по большей части в детали домашнего быта. Он уже начал складывать бумаги, словно разочаровавшись исходом встречи, собираясь отпустить меня с миром. В воздухе появилось почти физическое ощущение, что буря миновала.

И в этот момент в дверь постучали. Вошел молодой констебль, бледный малый с вытаращенными глазами. Он что-то прошептал на ухо Лартону, передавая ему смятый листок.

Лицо следователя мгновенно изменилось. Вежливость слетела, словно ненужная маска. Он медленно поднял на меня глаза, в которых горел беспощадный огонь.

— Прошу прощения, маркиза де Ланжерон, но вам придется у нас задержаться, — вкрадчиво произнес он. — Только что было обнаружено тело Анри Леклера, что свидетельствовал против вас на судебном слушании. Вчера вечером его видели живым. А этой ночью он, по всей видимости, повесился на чердаке своего же дома.

— А при чем здесь я?

— Вы не находите странную закономерность в этих трагедиях, мадам? — Лартон не сводил с меня глаз, наблюдая, как это известие отразится на моем лице. — Один за другим уходят из жизни ваши обидчики, привлекая сим фактом чрезвычайное внимание общественности.

— Это всё козни моих врагов, — выпалила я, теряя терпение.

— Нелогично получается, — усмехнулся следователь. — Враги мстят врагам? Какая-то изысканная месть, не находите?

Я лишь покачала головой, не понимая, что же, в конце концов, происходит вокруг «прозрачной леди» и как мне найти правильный выход из сложившейся ситуации.