— Отпустите уже меня! — потребовала я у этого опасного мужчины, при этом довольно бодро брыкая ногами.

— Вы не ответили на мой вопрос, мадам! — хватка детектива была не пробиваемой. — Что вы искали в комнате вашего пасынка?

— Ничего особенного, — попыталась отболтаться я, прикидываясь «недалекой» барышней. — Просто стало любопытно, как погиб сын моего покойного мужа.

— И как же, по вашему, это произошло? — вкрадчиво спросил Рик, продолжая гневно сверлить меня глазами, при этом всё сильнее прижимая к себе.

— Олафа застрелили не с самого удачного ракурса! — высказала я свое предположение. — Слишком много крови…

— Застрелили? — изумился детектив моей смелой версии произошедшего и, наконец, выпустил меня из своих объятий.

— Там повсюду следы борьбы, — вынесла я свой вердикт, вспоминая не только многочисленные пятна крови убиенного, но и осколки какого-то предмета, которым, возможно, воспользовались, чтобы оглушить предполагаемую жертву, а затем инсценировали самоубийство, неудачно выбрав ракурс для выстрела.

— Хм, а вы, похоже, знаток криминальных разборок, мадам?! — решил подначить меня Рик.

— Плавали — знаем! — буркнула я, не подумав о последствиях.

Детектив удивленно уставился на мою особу, но тут со стороны дома послышался подозрительный шум. Мы притихли, пытаясь разглядеть источник странных звуков: окно, из которого пару минут назад выпала я, распахнулось, и тёмная фигура неопределенного пола и возраста спрыгнула с подоконника, повторяя мой маршрут.

Неожиданно над нашими головами ухнула сова. Субъект в «тёмном» обернулся на звук и, резко развернувшись, засеменил в противоположную сторону.

Я попыталась дёрнуться за ним, но Рик пригвоздил меня к месту своей мертвой хваткой.

— Есть хоть капля здравого смысла в вашей хорошенькой головке, мадам?

— Я просто хотела проследить, кто залез в дом Олафа, — сделала я попытку объяснить этому человеку последовательность своих действий.

— Проследить? — изумился он моей логике. — Даже не вздумай! Ты сейчас же отправишься домой!

— Ага, разбежалась! — выпалила я, всем своим видом показывая, что не собираюсь его слушать.

Но этот нахальный тип, видимо, не привык, что ему противоречат, и со словами «невыносимая девчонка» закинул меня на плечо, как мешок картошки, и, несмотря на мое сопротивление, понес в сторону особняка.

* * *

Остаток ночи я провела в тягостных раздумьях.

Кто-то этой ночью, как и я, решил посетить квартиру пасынка. Но для чего? Чтобы найти ключ? А может зачистить определенные улики, доказывающие, что в этом доме произошло самое настоящее убийство?

Пока Рик Нортон тащил меня до дому, мы умудрились поругаться с ним несколько раз.

Поначалу он ворчал, что я испортила ему своим появлением слежку за объектом, где произошло трагическое событие.

— Вместо того чтобы вести расследование происшествия, мне приходится нянчиться с одной непредсказуемой особой! — сердито выговаривал он, ставя меня, наконец, на землю, когда мы «вынырнули» из темноты парка на городскую улицу.

— А что собственно вы там намеревались расследовать? — не преминула я задать злободневный вопрос. — У вас тоже есть подозрения, что Олаф де Ланжерон не сводил счеты с жизнью?

— Этого определенно я сказать не могу, мне не подвернулось случая присутствовать на месте преступления, — насупился детектив, как будто в этом была виновата моя персона…

Городок тонул в ночной тишине, когда мы с Риком темными улочками пробирались к моему дому. Внезапно впереди показался одинокий прохожий, и детектив, не теряя ни секунды, притянул меня к себе, заключив в свои объятия.

— Дорогая, как же я соскучился, — выдал актерский талант моего спутника, закрывая наши лица от постороннего взгляда.

— Милый, не стоит торопиться, — вторила я, пытаясь подыграть своему «невольному» партнеру, но при этом соблюсти правила приличия.

Прохожий, заметив «влюбленную парочку», лишь равнодушно кивнул и прошёл мимо, не подозревая о настоящей причине наших «страстных» объятий.

Но неожиданно всё изменилось…

Начавшись как небольшой спектакль, когда в ходе театрального жеста мои руки обвили его шею, а мужские ладони легли на девичью талию, наши тела замерли, будто застигнутые врасплох этим внезапным, непредусмотренным порывом. Мир вокруг поплыл, теряя четкие очертания. В наступившей тишине слышалось только бешеное биение двух сердец, словно говоривших на одном, едва осязаемом языке.

Это мгновение, казалось, длилось целую вечность. Мы отстранились ровно настолько, чтобы встретиться взглядами. И в наших глазах застыл немой вопрос: почему я всё это чувствую?

Расстояние между губами исчезло само собой. Наш первый поцелуй стал по-настоящему жадным и правдивым, стирая границы реальностей, оставляя неопределенную, зыбкую надежду…

* * *

Я наслаждалась утренним кофе, когда на пороге дома появился полковник Ричард Брен.

— Катрин! — чересчур эмоциональное приветствие выдавало его крайнюю нервозность. — Прости за столь бесцеремонное вторжение в этот ранний час, но у меня чрезвычайно важные новости.

Распорядившись принести гостю чашечку кофе, я пригласила его присесть.

— Ваш пасынок, Катрин, чьё тело было обнаружено сутки назад, погиб от огнестрельного ранения в висок. Оснований полагать, что это убийство, у следствия нет, но есть ряд настораживающих обстоятельств, поэтому полиция работает в этом направлении.

Кивнув, что я в курсе, ждала продолжения, чувствуя, что это ещё не вся информация, которой полковник жандармерии пришёл со мной поделиться.

— При осмотре места происшествия, — он сделал мимолётную паузу, словно оценивая степень моего внимания, — был найден револьвер модели «Лефоше» 1858 года, калибр 12 мм, из которого, как подтвердила баллистическая экспертиза, был застрелен три года назад твой отец Дуглас Милтон.

Резко выдохнув, я во все глаза уставилась на Брена.

Вот это новости?! Я и не догадывалась, что родитель «прозрачной леди» погиб при таких странных обстоятельствах.

— Вы подозреваете, что эти события связаны между собой? — мой голос прозвучал неестественно, с явными истерическими нотками.

— Если гипотеза о самоубийстве Олафа де Ланжерона подтвердится, — гость говорил медленно, взвешивая каждое слово, — то возникает крайне тревожное предположение, что человек, лишивший себя жизни тем же оружием, которым застрелили твоего отца, мог сам это сделать три года назад.

— Или, — твердо произнесла я онемевшими от напряжения губами, — убийца моего отца, оставшийся в свое время ненайденным, застрелил пасынка и инсценировал его самоубийство…

— Вот поэтому, Катрин, вы должны быть крайне осторожны! — его отеческая забота была мне приятна, но обстоятельства складывались явно не в мою пользу.

В голове прочно засел навязчивый вопрос: если пасынка застрелили, то какие криминальные личности могут стоять за этим преступлением и каковы их планы относительно моей персоны?