– У вас собака? – Нивен покосился на маленького терьера, который стоял в прихожей у ног Гвендолен и выжидающе смотрел на него.

– Да.

– Вы меня впустите?

– Полагаю, придется.

Они чинно сели на противоположных концах розового бархатного дивана. Она не помнила поцелуя, но это не мешало ей воображать его сейчас.

– Ее как-нибудь зовут? – спросил Нивен, суетясь вокруг собаки. Собственный пес Нивена чуждался сантиментов.

– Пьеро, – сказала она.

– Пьеро?

– Это собака Фробишера.

– А.

– Вообще-то, его жены, наверное, но она не захотела ее взять.

– Я не знал, что у него была жена.

– Да… понимаете, он держал ее в большом секрете, – сказала Гвендолен. – Она довольно печальный случай.

– Бедный Фробишер. Кажется, вы были близки с ним.

– Я была на его похоронах сегодня утром. Сопровождала его жену.

– А.

– Пышное мероприятие – парадная форма, салют саблями, все такое. Он бы такого не потерпел. Вы что-то хотели? Боюсь, я сильно утомлена.

– Да. Я пришел спросить, не уедете ли вы со мной.

– Уехать? Куда? – Она полагала, что он имеет в виду поездку в Брайтон или Истборн. Ее последняя однодневная вылазка закончилась не очень хорошо.

– Куда захотите, – сказал он. – Франция, Италия, даже Америка. Мы могли бы купить ранчо. Ездить верхом.

– Верхом? – Она рассмеялась. – Я вас едва знаю! Я думала вернуться в Йорк. Очарование Лондона для меня несколько поблекло.

– Не уезжайте. Я не хочу жить без вас.

– Боже, какая внезапная драма! Мы едва обменялись и словом, а теперь вы хотите ездить со мной верхом на ранчо в Америке. Вы изъясняетесь как персонаж дамского романа.

– Я же не сказал, что не могу жить без вас, – надо думать, могу, и прекрасно, я же как-то справлялся тридцать с лишним лет, в конце концов. Я сказал, что не хочу без вас жить.

– Вы так представляете себе предложение руки и сердца? Будете меня осаждать?

– Это не предложение. Во всяком случае, не брачное, – сказал он.

– Ну, слава богу. А любовь в ваше предложение входит?

– Любовь? – При звуках этого слова оба замолчали от неожиданности.

Гвендолен удивила сама себя еще больше, сказав:

– Можно мне это обдумать?

– Нет, – сказал Нивен. – Если ты начнешь раздумывать, то не поедешь со мной.

Он резко встал и протянул ей руку. Здесь мы их и оставим, навечно зависших между приходом и уходом.