Скамейки вокруг лодочного озера в Риджентс-парке словно спорили за право сыграть роль второго плана в драме семейства Кокер. На одной из них сейчас сидела бледная, все еще слабая Эдит.

– Выйду подышать свежим воздухом и размять ноги, – сказала она кухарке, которая тщетно пыталась удержать ее. Нелли по-прежнему настаивала на постельном режиме для дочери, и в отсутствие Нелли этим утром кухарке была поручена невыполнимая задача удержать Эдит дома.

– От нее только тень осталась, того и гляди ветром сдует, – сказала кухарка, обращаясь к Филлис. – Иди-ка лучше проследи за ней. Если что неладное выйдет, нам всем достанется.

«Тебе достанется», – подумала Филлис, но вслух произнесла:

– Схожу за пальто.

* * *

Филлис была неприметна. Такой дар – и напрасно пропадает, говорили ее мать и тетка, думая о своем ремесле. Ей не нужно было прятаться за деревьями или ползать под живыми изгородями – она могла попросту стоять на виду и оставаться незамеченной. «Как будто на воду смотришь», – говорила тетя Агнес.

Невидимая Филлис наблюдала, как ослабевшая Эдит, пошатываясь, брела по дорожке, а потом опустилась на первую же скамейку. «Заражение крови» – вот что ее подкосило, как говорили, и мать Филлис произнесла: «Теперь это так называется?» – так что Филлис прекрасно понимала, что случилось с Эдит.

Хоть Филлис и жила в довольно спартанской мансарде дома на Ганновер-террас, она регулярно ходила в Уайтчепел проведать родных. «Как маленький связной», – с нежностью говорила ее мать. Семья всегда с радостью слушала новости о Нелли. А кто бы не слушал?

Вскоре к Эдит на скамейку подсел мужчина. С ним была собачка на поводке, она уселась посередине и поглядывала то на мужчину, то на Эдит, словно следя за разговором. А говорили они долго, очень серьезно. Он часто хмурился, Эдит сидела поникшая, они не обменялись ни единой улыбкой, а потом он помог ей подняться и проводил до ворот парка. Перевел через дорогу, остановив движение вытянутой вперед рукой, как полицейский, и успел доставить ослабевшую Эдит на другую сторону так, чтобы никто из них не попал под колеса. Попрощались они очень вежливо, и он дождался, пока она вошла в дом, словно беспокоился, чтобы с ней не случилось что-нибудь на последних нескольких ярдах между палисадником и дверью. Настоящий джентльмен, подумала Филлис. Но точно полицейский. С ее-то наследственным нюхом она их распознавала за милю.

Филлис еще помешкала на свежем воздухе. В доме на Ганновер-террас было столько работы, что она уже начинала сомневаться: так ли уж хорош путь праведный, когда можно стянуть кошелек из кармана и жить на добычу целую неделю.

* * *

Несмотря на возражения кухарки, Филлис твердо намеревалась рассказать Нелли, когда та вернется, о маленькой эскападе Эдит. Ей нравилось быть у хозяйки на хорошем счету.

– Кстати, – сказала Филлис вместо приветствия, – у вас крысы завелись.

– Можно подумать, я не знаю, – ответила Нелли.

* * *

– Так кто это был? С кем она встречалась? – спросила Нелли, когда ей доложили о вылазке Эдит в парк. – Мэддокс?

– Нет, – сказала Филлис. – Не он. У того черное сердце пирата с Варварского побережья.

Девчонка читает книжки. Нелли вздохнула.

– Так кто же это был, если не Мэддокс?

– Ни за что не догадаетесь.

– Очевидно, не догадаюсь. Так скажи мне.