Я бы не позволил ей уйти.

К тому же я не видел ее уже столько лет и вполне возможно, что с течением времени она набрала с десяток лишних килограмм и превратилась в унылую домохозяйку в безразмерной футболке, под которой скрывает обвисшую грудь.

Знаю, я тот еще сукин сын! Но мне намного легче думать так, чем представлять насколько красивее она стала.

– Ясно. Это все?

– Все. Мне кажется, тебе больше и не нужно знать.

Макс прав. Я не должен был вообще ничего спрашивать о ней, но это оказалось выше моих сил. Я надеялся, что мне станет легче, когда я узнаю, что у нее все хорошо, но вышло с точностью наоборот.

Не знаю, что именно друг увидел на моем лице, но ему этого оказалось достаточно, чтобы сказать: – Хватит, Лекс. Дело прошлое. Давай – ка собирайся.

– Куда?

Князь посмотрел на меня взглядом, в котором ясно читалось «ты идиот?».

– Как куда? Поедем, твой приезд отметим. Все-таки ко мне не каждый день разбогатевший друг из Америки приезжает.

Макс затушил сигарету и встал из-за стола.

– Я тебя в машине подожду.

Когда за другом закрылась дверь, я со всей силы грохнул кулаком по столу, отчего чашка с недопитым кофе перевернулась, и темная жидкость растеклась по грязно-желтой скатерти.

Она вышла замуж.

Не за меня.

***

Макс припарковывает машину возле здания незнакомого мне ранее. Хотя это довольно странно ведь я прожил в этом городе большую часть своей жизни. Мерцающая неоновая вывеска гласила «Итальянский ресторан «Тоскана». Вечернее небо затянуло мрачными свинцовыми тучами, обещая бесшабашный весенний ливень. Я люблю дождь. Мне нравиться вдыхать свежесть, витающую в воздухе после дождя, слушать стук тяжелых капель о крыши домов и автобусных остановок, и наблюдать, как проезжающие автомобили рассекают лужи, а люди спешат по своим делам, укрывшись под шляпками зонтов.

– Это твой ресторан? – спрашиваю я, останавливая беспорядочный поток мыслей в своей голове. Меня беспокоит направление, в котором они движутся с тех пор как я приехал.

– Да, КЭП, ты прав, это мой ресторан.

– Я думал мы поедем в «Крюгер»?

Так называлось место, в котором я проводил практически все время. За исключением того времени, когда я был с ней. Бар «Крюгер» был захудалой забегаловкой для любителей дешевой выпивки, азартных игр и случайных связей. Здесь можно было с легкостью достать любой вид наркоты без необходимости отвечать на лишние вопросы. Я был в приятельских отношениях с Логопедом – владельцем этой грязной дыры, поэтому у меня была хорошая скидка. Сейчас я понимаю, что это определенно не то чем можно гордиться.

Откинув голову, Макс начинает громко смеяться.

– Нет, Лекс, извини, но вынужден тебя разочаровать. Логопеда грохнули года три назад, а в его богадельне, теперь букмекерская контора. Так что экскурсия по местам былой славы отменяется.

– Очень жаль.

Конечно это ложь. Мне не жаль. Сейчас я бы не пошел туда, даже под страхом смерти.

Мы заходим в ярко освещенный зал и тут же нас встречает администратор – высокий парень лет двадцати в белоснежной рубашке и галстук-бабочке. Его волосы отливают неестественным блеском от переизбытка геля для укладки.– Добрый вечер, господин Князев, – молодой человек широко улыбался фальшивой улыбкой человека, желающего во, чтобы то ни стало выслужиться перед боссом. У меня особая чувствительность на таких людей, натренированная годами управления компанией. В мире бизнеса очень важно иметь эту способность.

– Здравствуй, Арсений, – Макс мгновенно перевоплощается в крутого бизнесмена, – Ну, как у нас дела? Все в порядке?

– В полном, шеф. Все под контролем, – парень разговаривает с Максом, но его взгляд прикован ко мне. В этом взгляде было что-то, что заставляло насторожиться.

– Отлично, – говорит Князь и наконец, вспоминает о моем присутствии, – Ах, да, познакомься, это мой хороший друг Лекс. Думаю, он будет здесь частым гостем, поэтому тебе стоит запомнить это лицо.

Не сомневаюсь, что он так и сделает. Кивнув головой, я протягиваю парню руку. Он с готовностью отвечает на рукопожатие, после чего его глаза сверкают, и он верещит:

– О, Боже, вы Алекс Фог!

Проклятие.

Это не вопрос, а значит у меня нет никакой возможности убедить его в обратном.

Тем временем администратор продолжает:

– Я читал статью о вас в мартовском выпуске «GQ». Вы – мой кумир.

Очень сложно оставаться в тени, когда твоя физиономия отсвечивает на всех таблоидах. И порой это жутко раздражает. Я приехал в свой родной город в перспективе, остаться незамеченным и затеряться среди серых бетонных стен в месте, где никого не будет интересовать моя личная жизнь или состояние моего трастового фонда. Я просто хотел хотя бы на время вернуть Лекса Тумана.

Арсений трясет мою руку, и я всерьез начинаю опасаться за ее сохранность. Клянусь, если он попросит сфотографироваться, я познакомлю его смазливую морду со своим кулаком.

– Ну ладно, Арсений, хватит, – Макс все же решает вмешаться, – Моему другу еще понадобиться его рука. Мы пойдем, присядем за столик, пришли нам официанта.

Парень отпускает мою конечность, не прекращая улыбаться, а его щеки покрываются румянцем.

Какой-то он странный.

– Какой забавный паренек, мать его, – я поправляю лацкан пиджака.

– Что есть, то есть. Только я бы на твоем месте был осторожнее.

Я отодвигаю стул и сажусь напротив Макса. Две блондинки за столиком напротив моментально оживляются начиная бросать в нашу сторону весьма красноречивые взгляды. Я и раньше не был обделен женским вниманием, а теперь, когда они видят "Rolex", выглядывающий из-под рукава пиджака в них словно вселяется демон соблазнения и они начинают с удвоенной силой кокетливо стрелять глазами и облизывать чересчур накрашенные губы.

– И что это значит?

– Это значит, что, во-первых, ты довольно привлекателен, во-вторых, богат…

– Спасибо, я понял, что ты от меня без ума. Что, в-третьих?

– В-третьих, он – гей.

Чудесно!

Я поворачиваюсь и смотрю в сторону администратора – гея, но он занят, приветствуя новых гостей. Не то, чтобы я не догадывался, но ведь предполагать и знать совершенно разные вещи. Нет, я не противник подобного рода отношений, но все же предпочитаю держаться от них подальше.

Официант (кстати, тоже парень), подходит к нашему столу, переманивая внимание на себя. Друг заказывает закуски и свежие фрукты, после чего обращается ко мне:

– Что будете пить, мистер Фог? – от сарказма в его тоне меня передергивает – Вино, виски, может водку?

– Минеральную воду без газа.

Макс кидает в мою сторону недовольный взгляд.

– Ты серьезно?

Я киваю:

– Вполне. Не хочу терять рассудок в первый день приезда.

Князь бурчит, что-то чего я не могу разобрать, но спор не затевает. Не прошло и пяти минут, как снова появляется официант с заставленным подносом. Вот они, привилегии хозяина ресторана.

Когда официант отходит, я провожаю его взглядом и не могу удержаться:

– Он тоже?

Макс издает смешок.

– Понятия не имею. Могу узнать, если хочешь, – отвечает этот недоумок, играя бровями.

– Пошел ты, придурок.

Я оглядываю зал и обращаю внимание, что почти весь персонал мужского пола.

– Ты что нанимаешь на работу только мужчин?

Князь разводит руки в стороны и пожимает плечами.

– Что я могу сказать, моя будущая жена очень тщательно охраняет свою территорию. За исключением бухгалтера и уборщицы тети Маши, которой перевалило за шестьдесят, здесь больше нет женщин.

С ума сойти! Когда мы были моложе Макс даже не спрашивал имени, прежде чем затащить очередную цыпочку в постель. Не то, чтобы они были против, но все же.

– Если ты сейчас скажешь, что я подкаблучник, я тебе врежу, Туманов.

Я поднимаю ладони.

– Даже в мыслях не было.

Если только чуть-чуть, но Князю необязательно об этом знать.

Некоторое время мы просто разговариваем, не обращая внимание на происходящее вокруг. Вспоминаем прошлое, делимся историями из настоящего, затрагиваем планы на ближайшее будущее. Я понимаю, что это одна из тех вещей, которой мне не хватало все эти годы. Конечно, в Америке у меня есть друзья и деловые партнеры, с которыми можно пропустить по бокалу "бренди", сыграть в гольф или обсудить состояние финансового рынка, но ни один из них не способен понять меня так как Макс. Именно он был тем, кто разделил со мной самое темное время в жизни. И именно он знает, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы выбраться к свету, потому что он приложил их не меньше.

Я подтягиваю к себе стакан с водой и уже собираюсь сделать глоток, когда что-то заставляет меня повернуть голову и посмотреть в окно. Не знаю, что ощущают люди, получая сердечный приступ, но я был очень близок, к тому, чтобы узнать. На другой стороне дороги стоит серебристый мерседес. В него садится девушка, при взгляде на которую мое сердце замерает. Мужчина в деловом костюме, похожий на голливудского актера, аккуратно поддерживает ее за локоть. Она поворачивает голову и когда ясные изумрудно-зеленые глаза встречаются с моими, мир словно начинает двигаться в обратном направлении. Словно кадры из диафильма в моей голове один за другим всплывают эпизоды из прошлого, заставляя сердце стучать в два раза быстрее. Возможно, я начинаю сходить с ума, но на один короткий миг мне начинает казаться, что я чувствую запах ее духов.

Еще мгновение мы смотрим, друг другу в глаза, прежде чем автомобиль срывается с места и увозит ее в темноту. И только сейчас до меня доходит, что я только что, спустя мучительно долгих десять лет встретил единственную девушку, которую когда-либо любил.

Моя Ласточка.

Постепенно реальность начинает возвращаться, происходящее вокруг приобретать очертания и сквозь шум в ушах до меня доносится голос Макса:

– Лекс, да что с тобой такое?

Мотнув головой, я залпом осушаю стакан с водой. Черт, сейчас я бы не отказался от напитка покрепче.

– Лекс, мать твою, что, черт возьми, происходит?! Клянусь, не скажешь в чем дело, я затолкаю тебя в машину и отвезу в психушку, – не унимается друг, сжимая мое плечо.

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. Что я говорил насчет рассудка? Не хочу его терять? К черту!

– Мне нужно выпить.

***

Следующим утром я просыпаюсь с чувством, будто по мне несколько часов прыгал огромный гиппопотам. Солнечный свет пробивается сквозь задернутые шторы, а за окном разлетается мелодичное пение птиц. Стрелки настенных часов, висевших напротив кровати, показывают 9:15. Застонав я падаю обратно на кровать, закрывая лицо подушкой. Даже спустя годы она смогла сделать так, что при одном взгляде на нее я лишился рассудка, который так старательно оберегал и надрался, как долбанный физик – до потери сопротивления. Последний раз я так напивался десять лет назад. Все закончилось тем, что я запрыгнул на свой мотоцикл «Восход» и на полной скорости влетел в грузовик, а очнулся в больнице с ног до головы покрытый синяками и ссадинами в комплекте с тремя сломанными ребрами, сотрясением мозга и вдребезги разбитым сердцем. К слову сказать, именно сердцу потребовалось больше всего времени для выздоровления, но я справился. По крайней мере, до вчерашнего вечера я был абсолютно уверен в этом.

Какого хрена я вообще сюда притащился?

Я поднимаюсь с постели, игнорируя вибрирующую боль в затылке, натягиваю спортивную одежду и отправляюсь на пробежку. Мне необходимо освежить мысли и очистить организм от остатков виски, которым я изрядно переборщил накануне. А первое, что я сделаю, как только вернусь в квартиру – позвоню Лие. Мне всего лишь нужно услышать ее голос и убедиться в том, что Лия ждет меня, чтобы перестать думать о девушке, которая никогда не будет моей.

Соберись, Фог!

В ней нет ничего особенного, она всего лишь девушка из твоего прошлого. Господи Иисусе, ты ведь даже никогда не спал с ней. Да, как бы смертельно я этого не желал, но у нас с ней не было близости. Мне хотелось сберечь ее, полностью заслужить доверие этой нежной девочки, чтобы этот момент стал для нее чем-то особенным.

Пожалуйста, идиот, ты просто оберегал ее невинность, чтобы потом она досталась кому-то другому.

Я бегу по спокойным улицам, мимо детских площадок, торговых палаток и музыкантов, наигрывающих баллады о вечных страданиях и неразделенной любви. В ушах гремит David Guetta, а кожа пылает от выступающего пота, но я продолжаю бежать.

Только, как не старайся, от себя не убежишь.

В какой-то момент я решаю остановиться, оглядываюсь и меня прошибает.

Я что на самом деле бежал по тому маршруту, по которому чаще всего ходил вместе с ней?

Какого хрена?!

Практически каждый день я встречал ее после занятий, мы шли в небольшой сквер, где могли провести весь день. Она сидела на траве, прислонившись к стволу большого клена, и усердно выводила в тетради формулы или рисовала контурные карты. Я мог часами наблюдать, как она занимается: как хмурилось ее сосредоточенное лицо, когда она не могла решить очередное замысловатое уравнение; как рассеянно она заправляла выбившиеся пряди волос за ушко, а иногда я делал это за нее, чтобы она не отвлекалась; или, как она читала, положив голову на мои колени, в то время, как моя рука покоилась в ее волосах. Когда она заканчивала, я вел ее в недорогую закусочную, где подавали отличные сырники с медом. И, черт возьми, это были самые вкусные сырники, которые мне доводилось пробовать. Не потому что их готовили по особому рецепту, а просто, потому что я ел их вместе с ней. Поздним вечером, я отводил ее домой, желал спокойной ночи и дарил самый сладкий поцелуй. Поцелуй со вкусом меда. Как только она скрывалась за дверью своего подъезда, вся магия испарялась, и остаток дня я проводил во власти наркотического дурмана и объятиях случайной дешевой шлюхи.

Вот и освежил мысли, мудак!

Вернувшись домой, я принимаю душ, выпиваю чашку кофе и проверяю почту. Срочных писем нет, за исключением высланного накануне Самантой договора на поставку автозапчастей с бельгийцами. Мне нужно немедленно решить с ними вопрос о внезапном поднятии цены. Последнее, что мне сейчас нужно, так это многомиллионные издержки. Я не могу так рисковать.