Когда я оказалась на улице, Лидия уже ждала меня у дома. Я села в машину, мы поприветствовали друг друга поцелуем в щеки и отправились в излюбленное нами кафе с французской выпечкой. Там варили такой ароматный кофе, что им можно было воскресить даже после самой беспокойной ночи.

– Так кто тебя закрыл в собственной квартире? – поинтересовалась Лидия.

– Новый сосед заставил дверь коробками.

Я говорила спокойно, специально указывая на равнодушие к сложившейся ситуации.

– Симпатичный?

– Ещё и обаятельный, – призналась я, глядя на пейзаж за окном. – Но ты же знаешь, что это ничего не значит.

После аварии я могла ездить на машине только с Лидией. Она единственная, кому я доверяла не только все свои секреты и страхи, но и жизнь.

– А вот зря! – живо отозвалась Лиди, мимолётно взглянув на меня, прежде чем миновала поворот на главную улицу.

Она безотлагательно попыталась меня сосватать Стиву:

– Ты любишь только в книгах: либо читая, либо печатая их в своем ноутбуке.

Мы подъезжали к кофейне, когда она добавила, будто невзначай:

– Я уважаю твой выбор быть одной. Правда. Но, как по мне, пора отпустить прошлое… и дать возможность будущему. Будет лучше, если ты найдешь себе кого-то.

Её голос звучал мягко, по-дружески бережно, и всё же я не удержалась от ответа:

– Кому именно станет лучше?

– Ой, всё! – фыркнула Лидия и остановилась напротив кафе. – Давай уже на выход, – отмахнувшись, она проигнорировала мой встречный вопрос.

Мы перешли дорогу, и нам повезло занять столик на веранде с видом на оживленную улицу и зеленый сквер. По витиеватым тропинкам неспешно прогуливались люди, а сквозь листву раскидистых деревьев прорывались мягкие солнечные лучи, создавая пятнистый танец света и тени.

Я глубоко вдохнула. В легкие проник нагретый солнцем, упоительно весенний воздух. Хорошая погода преображает людей, особенно тех, кто привык прятаться под капюшонами серых сиэтлских будней. Стоило температуре подняться выше двадцати, как на улицах начинали распускаться не только цветы, но и улыбки на лицах окружающих людей. Весна – время, когда хотелось впитывать каждый миг и прятать его в копилку памяти, чтобы однажды, в самый обыденный день, он напомнил, что счастье на поверхности, стоит лишь замедлиться.

– Кстати, – звонкий голос Лидии легко нарушил спокойствие веранды. – Как продвигается твоя книга?

– Пожалуйста, только не становись моим литагентом… или, что требовательнее, редактором, – вздохнула я с грустной улыбкой. – Будь той, кому всё равно, как скоро я закончу рукопись.

Я отвела взгляд и проследила за официантом, он снял со стойки пару меню и направился к нам лёгкой походкой.

– Таких у тебя с запасом будет, – весело отозвалась Лиди, иронично вскинув брови.

– О, ты просто душка!

Мы дружили с младшего школьного класса, и, кажется, с первой же недели говорили друг с другом так, словно были родными сёстрами. Лёгкий сарказм, добрые поддёвки, ироничные пикировки – всё это стало некой основой нашей дружбы, нашим язык привязанности.

Я состроила наигранную гримасу, словно её слова по-настоящему укололи, и добавила:

– Просто образец самого настоящего друга.

– Самого-самого настоящего лучшего друга, – усмехнулась Лидия, ловко принимая меню из рук подошедшего официанта.

– Добрый день! Меня зовут Ник, и сегодня, – он развернулся ко мне, заученным жестом передавая второе меню, – я буду вашим официантом.

– Здравствуйте, – кивнула я, принимая меню.

– Готовы сделать заказ или дать вам немного времени?

Он взглянул на меня с заметным интересом.

– Дайте нам пять минут, пожалуйста. – Я сдержанно улыбнулась в ответ и перевела взгляд на меню.

Официант кивнул и ушёл к другому столику.

– Он всё ещё смотрит на тебя, – заметила Лидия, не отрываясь от меню. – И ты знаешь, даже не пытается это скрыть.

– Я уже определилась с выбором, – отрезала я, намеренно переводя разговор в другое русло. – А ты уже решила, что будешь заказывать?

– Ага, мне как обычно, – сдалась она и, захлопнув меню, отложила его на край стола.

Я и не сомневалась. Мы с Лидией знали привычки друг друга до мелочей. В начальной школе мы шли косичка к косичке, в средней – рука об руку, в старшей – плечом к плечу. Уже в младших классах нам часто говорили, как сильно мы были похожи, но нас это не удивляло, ведь схожесть и правда была. Как минимум – идентично стройное телосложение, как максимум – одинаковый рост. Нас нередко путали. Со спины, разумеется, и до того, как Лиди решилась на каре. Тогда я даже отчитала её за то, что она создала отличительную черту между нами, но быстро смирилась. Было невозможно всерьёз сердиться на неё, тем более из-за такого пустяка.

Говорят, школьная дружба редко переходит во взрослую жизнь, но нам было уже по двадцать три, и мы всё ещё сидели вместе за одним столиком, обсуждая парней, книги и всё, что волновало.

– Итак, – с искусственой строгостью заявила Лидия, поднимая руку, чтобы подозвать Ника. – Как идут дела с твоей новой книгой?

– Лучше, чем раньше, и это уже кое-что.

– И что же за история нас ждет?

– История любви, – сказала я с тихим воодушевлением. – Романтичная, лёгкая, без чрезмерной смысловой нагрузки, но, как полагается, с долей страсти и интриги. Будет красиво, а еще весело и интересно. – На этих словах официант как раз подошёл к столику. – Я надеюсь.

– Готовы?

Я кивнула, перечислила наш стандартный заказ, сложила оба экземпляра и передала их Нику с благодарной улыбкой.

– Но если ты уже знаешь, как всё будет, то почему только сейчас начинаешь писать? – продолжила Лидия, едва официант скрылся из виду.

– Одно дело – придумать идею и план сюжета, и совсем другое – расписать их размером в целую книгу. Всё не так легко, как кажется.

Я давно поняла, что далеким от книжного сообщества людям думается, что написать книгу – так просто. Для них придумать историю – как набрать стакан воды и вылить её на бумагу. Да, согласна, образ героев может появиться за минуту и вообразить их жизнь не стоит больших усилий (чего не скажешь о затраченном времени), а вот перенести мысли в рукопись – оживить персонажей, вдохнуть в них подлинную эмоцию и направить по осмысленному пути – задача не из лёгких.

– Прям вижу статус твоих отношений с романом: «все сложно». И что, ты и самый итоговый итог придумала?

– Да, осталось лишь добавить маленькую малость – детали. И сам текст написать, – с легким сарказмом заключила я.

Самоирония была очевидна, ведь в этих тонкостях и крылась вся суть: текст должен быть не пресным набором предложений, а сочной композицией, как итог плодотворной работы. Чтобы добиться нужного вкуса, недостаточно знать только рецепт.

Мне нравилось сравнивать писательство с кулинарией. И там, и там мастера творили нечто невероятное, самое настоящее волшебство: создавали то, что вызывало отклик, насыщало, оставляло послевкусие. От чего, надкусив, уже невозможно было оторваться. А чтобы так и было, нужно и важно делать всё правильно. Не забывая, что у каждого свое «правильно». Если блюдо могло получиться удачным наугад, то текст – никогда. Обязательно, как и при дегустации блюда, которое умело приготовили, должны возникать яркие вкусовые ощущения. Так при чтении книги необходимо, чтобы складывалась целостная и красочная картинка. Вот здесь-то и начинались сложности писательства. А еще о себе не дадут забыть творческие затыки, самокритика, страх перед оценкой читателей – всё это сопровождает писателя, как тень.

Для меня писательство – не гонка и не долг, а удовольствие. Даже если я не писала неделями, то не осуждала себя за отсутствие продуктивности. А еще я любила и умела отдыхать: чтение книг, просмотр сериалов, атмосферные встречи с Лидией и другие развлечения. Я уходила в это с головой, и спустя время вдохновение само заглядывало в гости, тихо, без предупреждения, усаживалось рядом и начинало нашёптывать свою историю.

– Вот это да… – протянула Лидия и на мгновение задумалась, изображая самое философское выражение лица, какое только могла. Она театрально подперла подбородок пальцами и продолжила: – У меня к тебе исключительно профессиональный вопрос. Ответь честно, как писатель.

– Удиви меня.

– Ты когда-нибудь хотела оказаться в собственной книге?

Прежде чем я успела ответить, к нам вернулся официант с подносом. Ник, всё с той же небрежно доброжелательной улыбкой, аккуратно расставил чашки и тарелки. Я использовала эту паузу, чтобы обдумать на удивление вовремя заданный вопрос Лидии.

Вскоре Ник ушел. Я медленно сделала глоток кофе и заговорила:

– А я сегодня как раз проживала во сне свою историю.

Лидия тоже принялась за напиток, заинтересованно приподняв брови.

– Точнее её начало. Проснулась именно в тот момент, когда я… вернее моя героиня, села писать резюме для новой работы.

Я говорила неуверенно, будто прислушиваясь к самой себе, не совсем веря в возможность такого совпадения.

– Круто! – воскликнула Лиди, оторвавшись от еды. – И каково это?

– Было необычно… Я не осознавала, что сплю, но чувствовала себя собой, – добравшись до середины штруделя, я задумалась, – хотя одновременно была и ей. Как будто я – это я, но и Амри тоже.

– Амри? Ты назвала героиню своим именем?

– Ага. Всё равно пишу под псевдонимом, так почему бы и нет? – Я пожала плечами. – Я проигрывала её жизнь. Всё то, что успела написать до того, как легла спать. Довольно странно находиться в теле другого человека, но при этом иметь одно сознание.

Пытаясь примириться с дикой мыслью, я сделала ещё пару глотков и продолжила:

– Понимая, что мне надо делать то, что делала бы моя героиня, я просто действовала по сценарию, который сама же придумала. Мне понравилось проживать то, о чем пишу. Видеть и чувствовать то, что предназначалось для Амри.

– Звучит как сцена из фильма.

Лиди отодвинула пустую тарелку из-под сэндвича и принялась за остатки кофе.

– Ну точно, – усмехнулась я.

– Я как-то слышала, что давать герою своё имя – плохая примета, – произнесла Лидия с той уверенностью, которая появлялась у неё всякий раз, когда слух казался ей правдой. – Может, это как-то связано с тем, что тебе приснилось.

– Да, а ещё из-за этого можно поменяться жизнями со своим персонажем и исчезнуть в вымышленном мире. – Я фыркнула с насмешкой. – Глупости это всё.

Опустошив тарелку, я сделала последний глоток кофе и отставила чашку.

У нас с книжной Амри было не только одно имя на двоих. Я подарила ей своё отражение – пшеничные волосы чуть ниже лопаток, серо-зелёные глаза, ту же стройную фигуру и полноту губ. В ней все мое.

Возможно, подсознательно это было именно то, чего я хотела на самом деле – быть ею. Что означало быть собой, только в другой действительности. Иметь молодость, наполненную страстью и импульсом, которых не хватало в настоящей жизни. Книги – прекрасная возможность прожить бесконечное множество жизней. А я собиралась воспользоваться этим шансом, хотя бы во сне.

– Но давай представим, ты же писатель, прояви фантазию! – настаивала Лидия с хитрой улыбкой, слабо ударив кулаком по столу. – Решилась бы сбежать из реальности в выдуманную историю?

– Да, как Дориан Грей, выбираю поддаться искушению и наслаждаться жизнью, хоть, в моем случае, и вымышленной.

Лиди уже открыла рот, чтобы возразить, но я опередила её:

– Но обещаю, что в рамках разумного! Без криминала. – Мне удалось усмирить её внезапно вспыхнувшее недовольство.

Она усмехнулась, качнула головой и тепло сказала:

– Пусть так, в любом случае, где бы ты ни оказалась, помни, я рядом. И всегда поддержу, в какую бы безумную авантюру ты не ввязалась.

Осознавая, как мне повезло с подругой, я коснулась браслета из розового кварца, который она подарила мне на день рождения, с благодарностью улыбнулась и подозвала официанта, чтобы расплатиться.

Позже, уже за пустыми чашками, мы немного обсудили личную жизнь Лидии. Честно говоря, её любовные приключения были моим лучшим источником вдохновения, когда я писала романтические повороты сюжета. Пока я сама держалась подальше от глубоких сердечных привязанностей, она не переставала учить меня тонкостям эмоционального сюжета.

Уже по дороге к моему дому, мы заметили, что на обратной стороне чека Ник оставил номер телефона.

– Он всё-таки решился, – заметила Лиди, и, не спрашивая, сунула чек мне в сумку, – оставь, вдруг пригодится.

Это была хорошая попытка, но я ведь не обещала его использовать. Дать шанс, чтобы повторить ошибки прошлого? Нет, спасибо!