В криминальной истории существует поразительная, почти мистическая закономерность: самые масштабные и сложные охоты на серийных преступников редко заканчиваются благодаря гениальным дедуктивным озарениям в прокуренных кабинетах. Аналитики ФБР могут составить идеальный психологический профиль, детективы могут собрать тысячи улик, а национальные телеканалы — транслировать лицо подозреваемого круглосуточно. Но финальная точка почти всегда ставится на грязной обочине дороги, в кромешной темноте, благодаря интуиции и бдительности одного-единственного патрульного офицера, выполняющего свою рутинную работу.
Так было в августе 1975 года в Юте, когда сержант Боб Хейворд заметил подозрительный «Фольксваген» в тихом пригородном районе. И именно этот сценарий, с пугающей зеркальной точностью, повторился два с половиной года спустя на другом конце континента.
К середине февраля 1978 года штат Флорида находился в состоянии затяжной, изматывающей паранойи. Бойня в студенческом особняке «Чи Омега» и жестокое нападение на Шерил Томас в Таллахасси лишили общество сна. Полиция сбивалась с ног, но хищник, оставивший за собой кровавый след, снова испарился.
После событий в Таллахасси Тед Банди находился в состоянии непрерывного, хаотичного бегства. Его организованность, когда-то позволявшая ему играть в кошки-мышки с правосудием, исчезла без следа. Он угонял автомобили, воровал бензин, перебивался украденной едой и метался по северной части Флориды, двигаясь на запад, в сторону границы со штатом Алабама. Его рассудок, истощенный бессонницей, паранойей и осознанием того, что его лицо известно каждому копу в стране, балансировал на грани полного распада.
У него больше не было «идеального фасада». У него не было группы поддержки, пересылающей ему наличные. Он был загнанным, изможденным зверем. И для своего последнего танца с американской системой правосудия он, по какой-то извращенной иронии судьбы, снова выбрал тот же самый автомобиль, который когда-то стал его визитной карточкой.
Он ехал на угнанном «Фольксвагене Жуке». На этот раз машина была ярко-оранжевого цвета.
15 февраля 1978 года. Город Пенсакола, расположенный на самом западе «ручки сковороды» (Panhandle) штата Флорида. Это прибрежный город, где влажный океанский ветер смешивается с запахом сосновых лесов.
Время близилось к часу ночи. Улицы были пустынны. Офицер департамента полиции Пенсаколы Дэвид Ли совершал плановое патрулирование западной части города. Ли был опытным, спокойным полицейским, привыкшим к ночным сменам. В 1978 году работа патрульного требовала острой зрительной памяти и интуиции: в машинах не было бортовых компьютеров, автоматически считывающих номера. Офицерам приходилось полагаться на бумажные ориентировки и собственное чутье.
Крейсер офицера Ли медленно двигался по темной улице Сервантес-стрит (Cervantes Street), когда впереди, в свете уличных фонарей, мелькнул характерный округлый силуэт немецкой малолитражки.
Ярко-оранжевый «Фольксваген Жук» ехал в том же направлении. В самом по себе этом автомобиле не было ничего противозаконного. Но внимание Ли зацепилось за два фактора. Во-первых, машина двигалась слишком неуверенно, словно водитель не знал местности или пытался избежать привлечения внимания, что всегда дает обратный эффект. Во-вторых, этот район ночью не пользовался популярностью у туристов.
Офицер Ли пристроился позади «Жука», сохраняя дистанцию, и прищурился, вглядываясь в номерной знак.
Он снял с крепления микрофон полицейской рации. Эфир щелкнул статическим электричеством. — Диспетчер, это патруль. Запросите проверку номеров. Автомобиль «Фольксваген», цвет оранжевый. Номер... — он продиктовал комбинацию букв и цифр, освещенных фарами его крейсера.
В салоне повисла тишина, прерываемая лишь гудением двигателя. Процесс проверки по базе данных Национального криминалистического информационного центра (NCIC) в те годы занимал несколько минут. Диспетчеру нужно было вручную ввести данные в терминал и дождаться ответа с центрального сервера.
Эти несколько минут стали последними минутами свободы для человека, чье имя наводило ужас на всю страну.
Рация хрипнула. Голос диспетчера звучал напряженно: — Патруль, внимание. Номерной знак числится в розыске. Украден с другого автомобиля. Транспортное средство может быть угнано.
Офицер Ли выпрямился. Рутинная проверка только что превратилась в задержание подозреваемого в совершении уголовного преступления (фелонии). Ли не знал, кто сидит за рулем. Он предполагал, что это обычный местный автоугонщик, подросток, решивший покататься на чужой машине, или наркоторговец. Он и представить не мог, что в нескольких метрах перед ним, за тонким металлом оранжевого кузова, находится самый разыскиваемый человек из списка ФБР.
Ли крепче перехватил руль, вдавил педаль газа и щелкнул тумблером на панели управления.
Проблесковые маячки разрезали темноту флоридской ночи ослепительными красно-синими вспышками. Вой сирены эхом отскочил от спящих зданий.
Для Теда Банди вспышка полицейских мигалок в зеркале заднего вида стала ударом тока. Вся его нервная система, истерзанная неделями бессонницы и адреналиновых перегрузок, взвыла от паники.
Это был конец. У него не было фальшивых документов, способных выдержать серьезную проверку. У него были чужие номера. У него была угнанная машина. И он находился в штате, где за его преступления полагался электрический стул.
Инстинкт самосохранения социопата предложил ему два варианта: вдавить педаль в пол и попытаться уйти от погони, или разыграть покорность, усыпить бдительность копа и ударить в самый неожиданный момент. Помня свой провал в Юте, где бегство на машине привело к немедленному аресту, Банди выбрал второй вариант.
Оранжевый «Жук» включил правый поворотник, плавно съехал на грязную обочину улицы и послушно остановился.
Офицер Ли припарковал свой патрульный крейсер позади, слегка под углом, чтобы блок двигателя служил ему укрытием на случай перестрелки, а мощная фара-искатель ослепляла водителя «Фольксвагена».
Ли вышел из машины. Он положил правую руку на рукоятку своего служебного револьвера 357-го калибра, отстегнув страховочный ремешок. Ночной воздух был холодным и влажным. Тишину нарушал лишь треск остывающих выхлопных труб и гудение полицейской мигалки.
— Заглушите двигатель! — скомандовал Ли. — Медленно выйдите из машины. Руки держите на виду!
Водительская дверь «Жука» открылась. Из машины поднялся худой, изможденный мужчина в темной одежде. Он поднял руки и повернулся к полицейскому. Его лицо было скрыто в тени, создаваемой встречным светом фары-искателя.
Банди вел себя так, как ведет себя обычный, пойманный с поличным мелкий воришка. Он не делал резких движений. Он демонстрировал абсолютную покорность.
— Положите руки на крышу автомобиля, — приказал Ли, приближаясь к подозреваемому. — Расставьте ноги.
Офицер подошел вплотную. В этот момент, согласно протоколу, он должен был произвести первичный обыск (pat-down) на предмет наличия оружия, а затем защелкнуть наручники. Ли достал стальные браслеты, перевел взгляд на пояс подозреваемого и протянул руку, чтобы взять его за запястье.
Это была та самая миллисекунда, которую ждал хищник.
Вся покорность испарилась в одно мгновение. Банди резко, с нечеловеческой быстротой опустил руки, крутнулся на месте и бросился бежать в темноту.
Он не планировал сложную стратегию. Это был чистый, первобытный инстинкт загнанного животного.
Офицер Ли, не ожидавший такой взрывной реакции от с виду истощенного человека, отреагировал мгновенно. Бросив наручники, он рванулся следом. Началась пешая погоня.
Она не продлилась долго. Физическое истощение Банди дало о себе знать. Его ноги, отвыкшие от нормальной еды и измученные бесконечными скитаниями, подвели его. Ли, находившийся в отличной физической форме, настиг беглеца уже через несколько десятков метров.
Офицер прыгнул, обхватив Банди за талию, и оба мужчины с глухим стуком рухнули на грязную, покрытую жухлой травой и гравием обочину.
То, что последовало за этим, не имело ничего общего с кинематографичными, хореографическими драками. Это была грязная, ожесточенная, уродливая схватка двух людей, катающихся в грязи.
Банди дрался не за свободу. Он дрался за свою жизнь. Электрический стул Флориды маячил перед его глазами, придавая его тощим рукам истерическую, маниакальную силу. Он извивался, как змея, бил локтями, царапался и пытался вырваться из захвата полицейского.
Ли, пораженный внезапной яростью противника, пытался придавить его к земле своим весом, но маньяк скользил в мокрой грязи.
В какой-то момент схватки Банди осознал, что физически проигрывает полицейскому. И тогда его рука инстинктивно потянулась к бедру Дэвида Ли. К тяжелой кожаной кобуре.
Пальцы серийного убийцы нащупали ребристую рукоятку табельного револьвера.
Для офицера полиции нет ситуации страшнее, чем попытка завладения его собственным оружием. В ту секунду, когда Ли почувствовал чужую руку на своем револьвере, правила применения силы кардинально изменились. Это больше не было задержанием автоугонщика. Это была смертельная угроза.
Ли резко вывернулся, блокируя руку Банди, и с силой отшвырнул его от себя. Беглец откатился в грязь, но тут же попытался вскочить на ноги, готовый к новому броску.
Офицер Ли выхватил револьвер из кобуры. Тяжелый металл 357-го магнума блеснул в свете далеких уличных фонарей.
Времени на раздумья не было. Ли направил ствол оружия в сторону нападавшего, целясь чуть в сторону от его силуэта, и нажал на спусковой крючок.
Грохот выстрела разорвал ночную тишину Пенсаколы. Огненная вспышка осветила перепачканное грязью лицо маньяка. Пуля вонзилась в землю всего в нескольких дюймах от ног Банди, подняв фонтанчик сырого грунта.
Этот звук — оглушительный, бескомпромиссный хлопок порохового заряда — сработал как выключатель. Звериная ярость, питавшая Банди последние минуты, мгновенно испарилась. Иллюзии развеялись. Перед ним стоял не наивный студент, не доверчивая девушка и не расслабленный тюремный охранник. Перед ним стоял вооруженный, натренированный коп, который был готов пустить следующую пулю ему в грудь без малейших колебаний.
Банди замер. Его плечи опустились. Тяжело, со свистом дыша, он поднял перепачканные руки вверх и медленно опустился на колени прямо в дорожную грязь.
Офицер Ли, не опуская оружия, приблизился к нему сзади. Он грубо заломил руки беглеца за спину. Раздался сухой, резкий металлический лязг. Стальные зубья наручников намертво сомкнулись на запястьях Теодора Роберта Банди.
На этот раз это были не те браслеты, из которых он мог бы выскользнуть благодаря хитрости или бюрократической лазейке. Это были цепи, которые система замкнула на нем окончательно.
Задержанного подняли на ноги. Его одежда была разорвана и покрыта мокрой землей. Волосы спутались. На лице виднелись ссадины от ударов о гравий. Он выглядел жалко — абсолютная антитеза тому образу, который он сам себе создавал на протяжении многих лет.
Офицер Ли, тяжело дыша, подвел его к патрульной машине и, пригнув голову, усадил на жесткое пластиковое сиденье на заднем ряду, за стальной решеткой, отделяющей салон от водителя.
Ли обошел машину, сел за руль и включил освещение в салоне. Он взял рацию, чтобы доложить диспетчеру о задержании подозреваемого в автоугоне и нападении на сотрудника полиции. Диспетчер Пенсаколы начал процедуру идентификации, еще не зная, что этот ночной эфир войдет в историю.
Офицер Ли посмотрел в зеркало заднего вида. За стальной решеткой сидел человек, чье лицо было скрыто под слоем грязи и тени. Адреналин погони начал отступать, уступая место холодному, профессиональному анализу.
Банди сидел молча. В его гениальном, извращенном мозгу сейчас происходил окончательный крах. Трехлетняя одиссея, начавшаяся в дождливых лесах штата Вашингтон, прошедшая через озера, горы, студенческие кампусы, залы суда и вентиляционные шахты, завершилась здесь, в полицейском крейсере в Пенсаколе.
Он больше не мог использовать свое имя. Он больше не мог полагаться на свой интеллект. Он знал, что через несколько часов его отпечатки пальцев попадут в систему ФБР. Телетайпы затрещат. Сиэтл, Солт-Лейк-Сити, Аспен и Таллахасси объединятся в единую информационную цепь. Эксперты-одонтологи достанут из сейфа силиконовый слепок укуса с тела Лизы Леви и направятся в тюрьму с ордером на получение слепка его челюстей.
Все его преступления, вся боль, которую он причинил десяткам семей, сейчас сжимались в одну точку, фокусируясь на электрическом стуле, который ждал его в тюрьме штата Флорида.
Банди поднял глаза и посмотрел в зеркало заднего вида, встретившись взглядом с офицером Ли. В его голосе не было ни раскаяния, ни ярости. В нем звучала лишь глухая, свинцовая пустота человека, который понял, что проиграл самую важную партию в своей жизни.
— Лучше бы ты меня убил, — тихо, отчетливо произнес Тед Банди.
Дэвид Ли ничего не ответил. Он перевел селектор коробки передач в положение «Drive», и патрульная машина с мигалками медленно покатилась по пустой улице в сторону полицейского управления Пенсаколы.
Иллюзия безопасности была восстановлена. Призрак обрел плоть, был закован в сталь и отправлен навстречу правосудию. Самая долгая, изматывающая и страшная игра в кошки-мышки в истории американской криминалистики была официально окончена. Теперь системе оставалось лишь доказать его вину в суде при свете дня, представив миру истинное лицо абсолютного зла.