В криминалистике и оперативном розыске существует железное, не терпящее исключений правило: время работает против охотника. Первые сорок восемь часов после совершения преступления или побега являются критическим окном. В этот период следы еще свежи, свидетели могут вспомнить лица, а периметр перехвата можно рассчитать с математической точностью, исходя из средней скорости движения автомобиля или поезда. Но когда время упущено, геометрия поиска ломается. Радиус возможного местонахождения беглеца расширяется с каждым часом, превращаясь из конкретной точки на карте в огромный, неконтролируемый континент.
В случае со вторым побегом Теодора Роберта Банди из тюрьмы округа Гарфилд в Гленвуд-Спрингс, правоохранительная система штата Колорадо не просто упустила время. Она подарила самому опасному хищнику Америки гандикап, который сделал любую погоню абсолютно бессмысленной.
Пока тысячи полицейских по всей стране отмечали наступление Нового, 1978 года, система безопасности, призванная удерживать монстра в клетке, стала жертвой собственной рутины и слепой веры в незыблемость бетонных стен.
Утро 31 декабря 1977 года в тюремном блоке началось с привычных, металлических звуков: лязг ключей, скрип тяжелых дверей, приглушенные голоса охранников, заступающих на дневную смену. За стенами тюрьмы искрился на солнце свежий колорадский снег. Атмосфера была расслабленной. Канун Нового года — это время, когда даже самые суровые надзиратели думают о семьях, праздничных ужинах и скором окончании смены.
Камера номер 4, где содержался главный подозреваемый в убийстве Кэрин Кэмпбелл, находилась под так называемым «строгим контролем». Это означало, что охранники обязаны были регулярно проверять наличие заключенного. И они это делали.
Всю ночь, а затем и всё утро патрульные офицеры подходили к тяжелой стальной двери, заглядывали в узкое смотровое окошко, защищенное толстым стеклом, и видели одну и ту же умиротворяющую картину. На железной койке, отвернувшись к стене, лежал человек. Его форма угадывалась под грубым серым казенным одеялом: линия плеч, изгиб спины, голова, спрятанная под складками ткани.
В психологии это называется «ошибкой подтверждения». Мозг человека устроен так, что в условиях недостаточной видимости он достраивает реальность на основе ожиданий. Охранник знал, что в камере номер 4 должен находиться Тед Банди. Он видел под одеялом объем, соответствующий человеческому телу. Следовательно, Банди спал. Офицер ставил галочку в журнале обхода и шел дальше. Никто не хотел будить заключенного, который славился своими бесконечными жалобами и юридическими придирками. Пусть лучше спит.
Шли часы. Наступило время завтрака, но Банди не встал. Охранники списали это на его депрессивное состояние и слабость — за последние месяцы он сильно похудел и часто отказывался от еды.
Только к полудню, когда прошло уже более пятнадцати часов с того момента, как Банди протиснулся в квадратное отверстие в потолке, рутина наконец-то дала сбой. Один из надзирателей, разносивший обед, обратил внимание на то, что поза «спящего» не изменилась ни на миллиметр с самого вечера. Человек не может пролежать пятнадцать часов, ни разу не перевернувшись и не пошевелив рукой.
Охранник остановился у двери. Он постучал ключами по металлической раме. — Банди! — крикнул он. — Подъем. Время обеда.
Ответом была тишина. Никакого движения под серым одеялом.
Чувствуя, как по спине ползет первый, еще неосознанный холодок тревоги, офицер вставил ключ в замок. Дверь со скрипом открылась. Он шагнул в тесную камеру, подошел к койке и потянулся к краю одеяла.
— Эй, я кому говорю... — начал он, резко сдергивая шерстяную ткань.
Слова застряли у него в горле.
На матрасе не было человека. Там лежала тщательно выстроенная, издевательская инсталляция. Несколько толстых томов уголовного кодекса штата Колорадо и пухлые папки с судебными прецедентами формировали туловище. Свернутое полотенце и скомканная одежда имитировали голову и плечи.
Орудия правосудия — юридические справочники, которые система услужливо предоставила обвиняемому для подготовки к защите — были использованы им для того, чтобы эту систему уничтожить.
Охранник резко поднял голову. В потолке, там, где должен был находиться плафон освещения, зияла черная, квадратная дыра размером 30 на 30 сантиметров. Металлическая рамка была аккуратно выпилена, а следы распила замазаны мылом.
Рация на поясе офицера ожила не сразу — его пальцы дрожали так сильно, что он не мог нажать кнопку передачи. Когда ему это удалось, его голос сорвался на крик, эхом разнесшийся по всему тюремному блоку: — Код красный! Повторяю, код красный! Камера четыре пуста! У нас побег!
В ту же секунду тюрьма Гленвуд-Спрингс погрузилась в состояние абсолютного, неконтролируемого хаоса. Сирены взвыли, перекрывая предновогоднюю музыку, игравшую в комнате отдыха охраны.
Но было слишком поздно.
Реакция правоохранительных органов была мгновенной, но абсолютно бессильной. На все дороги, ведущие из Аспена и Гленвуд-Спрингс, были выставлены вооруженные блокпосты. Шерифы останавливали и обыскивали каждый автомобиль. В небо поднялись вертолеты, кинологи прочесывали периметр тюрьмы.
Когда выяснилось, что беглец прошел по вентиляционной шахте и спрыгнул в пустующую квартиру главного тюремщика, а оттуда просто вышел через парадную дверь в зимнюю ночь, масштаб катастрофы стал очевиден.
Детективы округа Питкин смотрели на часы и понимали, что столкнулись с математической нерешаемой задачей. Банди покинул здание около десяти часов вечера 30 декабря. Сейчас был полдень 31 декабря. У него было пятнадцать часов форы.
За пятнадцать часов здоровый, целеустремленный человек с деньгами в кармане может оказаться где угодно. Он мог уехать на машине в соседний штат. Он мог купить билет на самолет в любую точку мира. Границы периметра поиска расширились до размеров всей страны.
Так как беглец пересек границы штата, дело немедленно перешло в юрисдикцию Федерального бюро расследований (ФБР). Был выдан федеральный ордер за незаконное бегство во избежание судебного преследования (UFAP). Имя Теодора Роберта Банди было немедленно внесено в список десяти самых разыскиваемых преступников ФБР.
Его фотографии появились на экранах телевизоров по всей Америке. Дикторы прерывали праздничные трансляции, чтобы сообщить леденящую кровь новость: серийный убийца, подозреваемый в гибели десятков женщин, снова на свободе. Общество, которое только начало забывать об ужасе на озере Саммамиш и в горах Колорадо, вновь погрузилось в паранойю.
Следователи в Вашингтоне, Юте и Колорадо были вне себя от ярости. Они потратили годы, собирая улики, анализируя микроволокна и организовывая очные ставки. Они посадили монстра в клетку. А система охраны просто позволила ему выскользнуть, не заметив исчезновения пятнадцати килограммов веса и не проверив камеру ночью. Национальное унижение пенитенциарной системы Колорадо стало свершившимся фактом.
Но где находился сам призрак в это время?
Пока полиция Колорадо обыскивала заснеженные леса и останавливала пикапы на горных перевалах, Тед Банди находился за тысячи миль от эпицентра паники.
Его план, в отличие от импульсивного июньского прыжка из окна, был выверен с леденящей душу логикой. Выйдя из квартиры тюремщика в морозную ночь, он не стал прятаться в лесах. Он направился к ближайшей трассе и, воспользовавшись попутным транспортом, добрался до Денвера.
Денвер — крупный транспортный узел. Здесь, в аэропорту Стэплтон, сливались потоки тысяч пассажиров. И именно здесь Банди в полной мере использовал свое главное оружие — абсолютную, безупречную нормальность.
Он не выглядел как беглый каторжник. На нем была чистая гражданская одежда. Он был выбрит, спокоен и излучал уверенность. Подойдя к стойке регистрации, он наличными, собранными благодаря наивности его группы поддержки, купил билет на ближайший рейс до Чикаго. Никто из сотрудников авиакомпании не обратил внимания на привлекательного, но истощенного мужчину. В 1977 году системы безопасности аэропортов не предусматривали обязательной проверки документов по базам данных ФБР, да и ордер на его арест еще даже не был выписан — в тюрьме в этот момент охранники все еще любовались стопкой книг под одеялом.
Банди сел в кресло самолета, пристегнул ремень и растворился в небе.
Когда шасси коснулись взлетно-посадочной полосы в Чикаго, он уже находился в другом часовом поясе. Оттуда, используя поезда и автобусы, он перебрался в город Энн-Арбор, штат Мичиган.
Выбор этого города был не случаен. Энн-Арбор — классический университетский центр, дом для Мичиганского университета. Банди, как хищник, привыкший к определенной экосистеме, инстинктивно тянулся к кампусам. Здесь была высокая концентрация молодежи, множество дешевых баров, транзитных студентов и атмосфера абсолютной расслабленности. В такой толпе легко затеряться.
2 января 1978 года, когда агенты ФБР сбивались с ног, опрашивая свидетелей на западе страны, Теодор Роберт Банди сидел в переполненной таверне в Энн-Арборе. Вокруг него шумели студенты. На экранах телевизоров транслировался матч за Роуз-Боул — культовая игра студенческого американского футбола между командами университетов Вашингтона и Мичигана.
Сюрреализм этой сцены трудно переоценить. Самый разыскиваемый серийный убийца в истории США сидел с кружкой пива в баре, окруженный болельщиками из того самого штата Вашингтон, где началась его кровавая карьера. Люди вокруг кричали, болели за свои команды, чокались бокалами. Никто из них не замечал, что рядом с ними сидит черная дыра в человеческом обличье.
Банди наслаждался этим моментом. Он снова переиграл систему. Он чувствовал свое абсолютное, божественное превосходство над полицейскими, которых он представлял себе бегающими в панике по заснеженному Колорадо.
Но Мичиган был для него лишь перевалочным пунктом. Зима на Среднем Западе была суровой. Холодные ветра, дующие с Великих озер, пронизывали до костей, напоминая ему о мучительных днях, проведенных в горах Аспена. Банди ненавидел холод. Ему нужно было место, где он мог бы окончательно раствориться, где тепло, где много молодых девушек и где полиция никогда не слышала о человеке на светло-коричневом «Фольксвагене».
Ему нужен был Юг.
Банди снова пришел в движение. Он украл автомобиль в Мичигане, но машина сломалась на трассе. Это не остановило его. Опыт научил его быть гибким. Он бросил машину, добрался до автовокзала и сел на междугородний автобус системы Greyhound, направляющийся в Атланту, штат Джорджия. Оттуда, за наличные, он купил билет до конечной точки своего путешествия.
Восьмого января 1978 года тяжелый междугородний автобус с шипением пневматических тормозов остановился на автовокзале в Таллахасси, штат Флорида.
Двери открылись, и Тед Банди ступил на раскаленный асфальт.
Контраст с Колорадо был ошеломляющим. После месяцев, проведенных в бетонной камере и среди суровых, заснеженных пиков Скалистых гор, Флорида казалась другой планетой. Здесь светило яркое, слепящее солнце. Воздух был густым, влажным и сладковатым, пропитанным запахом океана и цветущих кустарников. Вдоль улиц росли раскидистые дубы, покрытые свисающим испанским мхом, и высокие пальмы.
Таллахасси был идеальным, безупречным укрытием. Это столица штата, но прежде всего — это студенческий город. Здесь располагался Университет штата Флорида. Десятки тысяч молодых людей приезжали сюда со всей страны, создавая огромную, постоянно меняющуюся, транзитную толпу. В начале нового семестра появление новых лиц ни у кого не вызывало вопросов. Студенты снимали комнаты, искали подработки, знакомились и прощались.
Это была экосистема, словно созданная специально для него. Абсолютная анонимность.
Банди избавился от своего прошлого. Он арендовал небольшую комнату в пансионе The Oak (Дуб) неподалеку от кампуса, представившись вымышленным именем — Крис Хаген. Местным жителям он казался немного странным, замкнутым студентом старших курсов, который любил читать и гулять по ночам. Никто не требовал от него документов. Общество доверия, которое он когда-то эксплуатировал в Сиэтле, здесь, на Юге, процветало в еще больших масштабах.
Полиция Флориды была абсолютно не готова к тому, что к ним направляется. Их базы данных не пересекались с базами Колорадо или Вашингтона. Местные следователи расследовали бытовые ссоры и кражи со взломом. Они не знали, как выглядит паттерн серийного похитителя, маскирующегося под интеллигента.
Тед Банди стоял на улице залитого солнцем Таллахасси. За его спиной, в тысячах миль отсюда, осталась разрушенная карьера, пустая камера в тюрьме округа Гарфилд и миллионы долларов, брошенных на его поиски агентами ФБР. А перед ним расстилался огромный университетский кампус, полный смеющихся, расслабленных молодых девушек с длинными волосами.
Его воздержание, длившееся с момента ареста в Юте, достигло критической точки. Механизмы сдерживания, которые он применял в тюрьме, рухнули. Жажда контроля и насилия, подавляемая месяцами, теперь требовала выхода с неистовой силой.
Ослепительное солнце Флориды еще не знало, что под его лучами только что материализовалась самая черная тень в криминальной истории страны. Призрак обрел новый дом, и идеальный фасад начал стремительно мутировать, готовясь к кровавой бойне, которая навсегда изменит представление Америки о том, как выглядит истинное зло.