Светло-коричневый «Фольксваген Жук» плавно отъехал от ярко освещенной парковки торгового центра «Фэшн-Плейс» и влился в вечерний поток машин. Моросящий ноябрьский дождь размазывал огни светофоров по лобовому стеклу, щетки стеклоочистителей мерно, гипнотически скрипели по стеклу. Восемнадцатилетняя Кэрол ДаРонч сидела на пассажирском сиденье, скованная нарастающим, иррациональным ужасом.
Всего несколько минут назад она была обычной покупательницей в книжном магазине. Теперь она была пленницей в движущейся металлической капсуле.
Глаза Кэрол неотрывно смотрели на то место, где должна была находиться внутренняя дверная ручка. Гладкая виниловая обшивка с пугающей очевидностью свидетельствовала о том, что автомобиль был модифицирован специально для того, чтобы из него нельзя было выйти по собственной воле. Это была не поломка. Это был инженерный расчет.
«Дар страха» — инстинкт выживания, который миллионы лет эволюции оттачивали в человеке, — сейчас кричал в ее сознании оглушительной сиреной. Воздух в тесном салоне малолитражки казался тяжелым, пропитанным запахом влажной шерсти и алкоголя, который слабо, но отчетливо исходил от водителя.
Человек, представившийся «офицером Розеландом», сидел за рулем абсолютно молча. Его профиль, освещаемый редкими уличными фонарями, утратил ту располагающую, уверенную мягкость, которая заставила Кэрол пойти за ним. Теперь его лицо казалось высеченным из камня. Взгляд был сфокусирован на дороге, челюсти плотно сжаты. Он больше не играл роль заботливого патрульного. Маска выполнила свою функцию и была отброшена за ненадобностью.
— Мы едем не в полицейский участок, — ее голос прозвучал тонко, едва пробиваясь сквозь шум двигателя. Она знала этот район. Управление полиции Мюррея находилось в другой стороне.
Водитель не ответил. Он даже не повернул головы.
Автомобиль свернул с освещенного проспекта и углубился в лабиринт темных, тихих жилых улиц. Дома здесь стояли далеко друг от друга, укрытые за густыми деревьями. В 1974 году на этих улицах не было камер видеонаблюдения, а в дождливый ноябрьский вечер здесь не было и случайных прохожих.
Машина свернула в узкий, абсолютно черный переулок неподалеку от начальной школы Макмиллан. Свет фар выхватил из темноты лишь мокрый асфальт и глухую кирпичную стену.
Резкий удар по тормозам бросил Кэрол вперед. Двигатель продолжал тихо урчать на холостых оборотах, но машина замерла. В этот момент время для Кэрол ДаРонч замедлило свой ход, разбившись на микроскопические, сверхчеткие кадры.
В криминальной психологии и физиологии стресса существует четкое описание того, что происходит с организмом жертвы за секунду до нападения. Когда мозг осознает неизбежность смертельной угрозы, симпатическая нервная система производит массированный выброс адреналина и норадреналина в кровь. Зрачки мгновенно расширяются, чтобы уловить максимум света. Кровообращение перестраивается: кровь отливает от кожи и пищеварительной системы, устремляясь к крупным мышцам ног и рук, готовя их к взрывной работе. Наступает эффект «туннельного зрения» — периферические объекты исчезают, фокус сужается только до источника угрозы. Слух либо обостряется до предела, фиксируя малейшие шорохи, либо, наоборот, отключает фоновый шум (слуховое исключение).
Это состояние называется реакцией «бей или беги». Именно она в ту дождливую ночь спасла жизнь Кэрол ДаРонч.
Как только автомобиль остановился, водитель резко развернулся всем корпусом в ее сторону. Никаких слов. Никаких объяснений. В его правой руке тускло блеснул металл.
Он бросился на нее с хищной, звериной грацией, наваливаясь своим весом. Кэрол инстинктивно вскинула руки, пытаясь защитить лицо. Раздался сухой, резкий лязг. Металлический браслет больно впился в ее правое запястье, зубчатый механизм провернулся, намертво фиксируя стальное кольцо на кости.
Щелчок наручника стал тем самым звуком, который окончательно разрушил социальную иллюзию. Этот человек не был полицейским. Он был палачом. И он собирался ее убить.
В ту секунду, когда Банди попытался перехватить ее левую руку, чтобы защелкнуть второй браслет, в Кэрол проснулась первобытная ярость. Она перестала быть послушной восемнадцатилетней девочкой из хорошей семьи. Она превратилась в загнанное в угол существо, чья воля к жизни превосходила физическую силу нападавшего.
Салон «Фольксвагена Жука» — это невероятно тесное пространство. В этом заключался тактический просчет Банди. У него не было места для размаха, ему мешал руль, рычаг переключения передач и узкие габариты машины.
Кэрол начала отбиваться с неистовой силой. Она кричала — пронзительно, оглушительно, вкладывая в этот крик весь свой ужас. Она била его свободной левой рукой, царапала лицо, извивалась, не давая ему поймать свое второе запястье. Второй браслет наручников дико болтался на ее правой руке, превратившись из средства пленения в импровизированное оружие, которое больно било самого нападавшего.
Банди, не ожидавший такого яростного, звериного сопротивления, на мгновение потерял контроль над ситуацией. Его план рушился. Жертвы, которых он выбирал до этого, были парализованы страхом или оглушены внезапностью атаки. Кэрол же превратилась в сгусток чистой энергии выживания.
— Замолчи! — прошипел он, и его голос утратил всю свою бархатистость. Теперь это был глухой, срывающийся рык.
Он отпустил ее руку и потянулся куда-то вниз, под свое сиденье. В полумраке Кэрол увидела, как в его руке появился тяжелый металлический предмет — монтировка. — Я снесу тебе голову, если ты не заткнешься! — выкрикнул он, занося инструмент над ней.
Но угроза смертью больше не имела над ней власти. Она поняла, что если останется в этой машине, то умрет в любом случае. Монтировка в его руке лишь подтвердила то, что она уже знала: пути назад нет.
Пока Банди замахивался, Кэрол сделала то, что казалось физически невозможным в состоянии паники. Ее мозг, работающий на запредельных скоростях, вспомнил об отсутствии внутренней ручки двери. Она не стала тратить драгоценные доли секунды на поиск рычажка там, где его не было.
Она резко подалась назад, уклоняясь от удара, просунула руку в приоткрытое окно пассажирской двери и нащупала внешнюю хромированную ручку.
Щелчок. Дверь подалась.
Кэрол навалилась на нее всем своим весом, распахивая ее настежь, и буквально вывалилась из машины на мокрый, холодный асфальт. Удар о землю выбил из ее легких воздух, но адреналин заглушил боль от ушибов.
Она вскочила на ноги, но Банди не собирался так просто отпускать свою добычу. Он бросился за ней через открытую пассажирскую дверь, схватив ее за воротник пальто. Началась вторая фаза борьбы — уже снаружи, под проливным дождем.
Он тянул ее обратно в темноту салона. Она рвалась вперед, к тусклому свету улицы в конце переулка. Наручник на ее правой руке звенел при каждом рывке. Кэрол извивалась, выкручиваясь из своего пальто, предпочитая оставить одежду в руках маньяка, лишь бы вырваться на свободу. И ей это удалось. Ткань выскользнула из его пальцев. Банди, потеряв равновесие, отшатнулся назад к машине, а Кэрол, не оглядываясь, бросилась бежать.
Она бежала по темной улице с такой скоростью, на которую только способно человеческое тело, гонимое первобытным страхом. Ее легкие горели, волосы прилипли к лицу, по щекам текли слезы вперемешку с дождем. Каждый удар ее сердца отдавался в висках эхом: «Только не останавливайся. Только не останавливайся».
Она выбежала на более широкую, освещенную улицу. Вдали, сквозь пелену дождя, она увидела свет приближающихся автомобильных фар.
Это были Уилбур и Мэри Уолш — пожилая пара, возвращавшаяся домой. Они ехали не спеша, когда внезапно в свет их фар выскочила девушка. Она отчаянно махала руками, преграждая им путь.
Уилбур ударил по тормозам. Машина остановилась в нескольких футах от Кэрол. Не дожидаясь, пока они опустят стекло, девушка бросилась к задней двери, дернула ручку и ввалилась на заднее сиденье, рыдая в голос.
Мэри Уолш обернулась, парализованная шоком. На заднем сиденье их чистой, теплой машины скорчилась девушка. Ее волосы были растрепаны, дыхание сорвано, а на правом запястье, тускло поблескивая в свете приборной панели, висел защелкнутый стальной наручник.
— Поехали! Пожалуйста, поехали! — кричала Кэрол, задыхаясь от слез. — Он пытался меня убить! Пожалуйста, увезите меня отсюда! У него пистолет и монтировка!
Уилбур Уолш, не задавая лишних вопросов, вдавил педаль газа в пол. Автомобиль сорвался с места, оставляя позади темный переулок, где хищник, впервые в своей жизни потерпевший столь сокрушительное фиаско, поспешно заводил свой «Фольксваген», чтобы раствориться в ночи.
Спустя пятнадцать минут Кэрол ДаРонч уже сидела в ярко освещенном, безопасном кабинете полицейского управления Мюррея. На плечи ей накинули теплое одеяло. Полицейский врач аккуратно обрабатывал ссадины на ее запястье, после того как дежурный сержант с помощью универсального ключа снял стальной браслет.
Атмосфера в полицейском участке была наэлектризована до предела. Офицеры, привыкшие к рутинным кражам и бытовым конфликтам, понимали, что столкнулись с чем-то экстраординарным. Попытка похищения молодой девушки в людном месте с использованием полицейского удостоверения — это был уровень дерзости, выходящий за рамки понимания местной полиции.
Детектив Джерри Томпсон, который в ту ночь принял дело, сел напротив Кэрол. Он говорил с ней мягко, но профессионально, фиксируя каждую деталь ее сбивчивого рассказа.
— Вы сможете описать его? — спросил он, открывая блокнот.
Кэрол кивнула. Несмотря на пережитый шок, ее память зафиксировала портрет нападавшего с пугающей точностью. — Он был привлекательным. Одет в спортивный пиджак и водолазку. Назвался офицером Розеландом. От него пахло алкоголем. У него были темные волосы. — А машина? Вы помните, на чем он вас увез? — Да, — Кэрол подняла заплаканные глаза. — Это был «Фольксваген Жук». Светло-коричневого или бронзового цвета. Внутри не было ручки на пассажирской двери. И... на сиденье была прореха в обшивке.
Детектив Томпсон перестал писать. Ручка замерла над бумагой. Он еще не знал о тысячах листовок, расклеенных в Сиэтле. Он не знал о «Теде» с гипсом. Но он понимал, что такое детальное описание автомобиля и внешности нападавшего — это настоящий подарок для следствия.
Но самый главный подарок лежал на столе детектива, в пластиковом пакете для улик.
Стандартный полицейский наручник фирмы Smith & Wesson. Холодный, тяжелый кусок металла.
В расследовании серийных преступлений физические улики такого рода — огромная редкость. Хищники уровня Банди славятся тем, что не оставляют после себя ничего, кроме вакуума. Ни отпечатков пальцев, ни оружия, ни тел. Но здесь, в Мюррее, система дала сбой. Инстинкт выживания восемнадцатилетней девушки оказался сильнее холодного расчета психопата.
Наручники были уликой, которую можно было отследить. Их можно было проверить на наличие отпечатков (хотя Банди, как выяснится позже, тщательно их стер). Главное — это был осязаемый предмет, связывающий невидимого монстра с реальным миром.
В ту ночь Тед Банди совершил свою первую, по-настоящему фатальную ошибку. Опьяненный властью, он потерял бдительность. Он недооценил волю к жизни своей жертвы. Впервые с момента начала его кровавой одиссеи на Тихоокеанском Северо-Западе у правосудия появилась живая свидетельница. Человек, который смотрел прямо в лицо дьяволу, слышал его голос, сидел в его машине и остался жив, чтобы рассказать об этом.
Следователи в Юте еще не знали, что девушка, сидящая перед ними, держит в руках ключ к разгадке десятков бесследных исчезновений в нескольких штатах. Они не знали, что этот инцидент запустит цепную реакцию, которая в итоге приведет к падению одного из самых страшных преступников XX века. Но они знали одно: охота на монстра на их территории только что перешла в активную фазу.
У системы наконец-то появился след. И теперь, когда призрак оставил в руках полиции свое орудие и позволил рассмотреть свое лицо, кольцо начало медленно, но неотвратимо сжиматься. Банди думал, что сменив штат, он обнулил свои риски. На самом деле, ноябрьской ночью 1974 года он запустил таймер собственного уничтожения.